Павильон Фэнъюэ.
Подойдя к павильону Фэнъюэ, человек высокого роста остановился, поднял голову, взглянул на вывеску, постоял мгновение и направился ко входу. Ещё не переступив порог, он ощутил резкий запах пудры и румян, ударивший в лицо — до того приторный, что стало не по себе.
Хуаян Хуайхань впервые оказался в павильоне Фэнъюэ. Он никогда прежде не бывал в подобных местах и никогда не помышлял о том, чтобы сюда прийти.
Но он всё-таки пришёл.
Осторожно переступив порог павильона Фэнъюэ, он увидел перед собой ослепительное множество женщин с изящными, гибкими станами. То и дело к нему обращались: — Господин, взгляните на меня, господин~ — Господин, зайдите поиграть~ — Господин, пойдёмте со мной~
Несмолкаемые голоса раздражали Хуаян Хуайханя; некоторые даже не стеснялись трогать его руками. Но он сдержал гнев, не обращая на них внимания, лишь стараясь уклоняться. Пройдя несколько шагов, он устремил взгляд на центральную сцену, где танцевала женщина.
На сцене стояла девушка в платье нежно-розового цвета, лицо её было скрыто полумаской, разглядеть черты можно было лишь смутно, неясно.
Но Хуаян Хуайхань всё равно узнал её.
С двух сторон зазвучала музыка цинь. Цзян Фэнци танцевала на сцене одна, каждое движение — мягкое, манящее, но взгляд её казался каким-то отсутствующим.
Хуаян Хуайхань медленно приблизился, остановился неподалёку от сцены, глядя на неё с лёгким изумлением.
Павильон Фэнъюэ в нынешние времена был местом шумным и беспорядочным; он не был тем изысканным пристанищем, каким являлся три года назад. Теперь сюда приходили в основном ради простых плотских утех. Лишь полгода спустя какой-то могущественный род за огромные деньги выкупил это место, долго торговался с гуном Вэем, насилу добившись разрешения, после чего провёл здесь ремонт.
Под сценой сидело много людей. Хуаян Хуайхань окинул их взглядом — на лицах у всех застыло алчное, хищное выражение людей, готовых в любой миг ринуться вперёд; они уподоблялись диким зверям, жаждущим наброситься и растерзать изысканное яство на сцене.
Хуаян Хуайхань лишь глянул на них, и его захлестнула тошнота; обе руки под широкими рукавами бессознательно сжались в кулаки.
На сцене Цзян Фэнци по-прежнему плясала сама по себе; глаза под маской, казалось, источали чарующий блеск, притягивающий душу, но в них не было света — лишь пустота и оцепенение.
Тут кто-то внизу не выдержал и рванул прямо на сцену. Увидев, что туда кто-то полез, следом потянулись ещё четверо-пятеро.
Хуаян Хуайхань, заметив это, легко оттолкнулся от пола, взмыл в воздух и первым оказался рядом с Цзян Фэнци, заслонив её собой.
Те, что рвались со своих мест, увидев, что он преграждает путь, — заговорил зачинщик: — Эй, брат, что это значит? Другой подхватил: — Брось ты, все сюда приходят по доброй воле. Господин уж не собирается ли испортить нам удовольствие и забрать всё себе?
— Вон отсюда! — рявкнул Хуаян Хуайхань, нахмурив брови.
Всех его окрик напугал; они попятились на несколько шагов, не решаясь приблизиться. Но вскоре кто-то снова выкрикнул: — Господин, зачем лишние хлопоты? Если девушка сама согласна, к чему нам мешать? Лучше спросим у самой девушки, чего она хочет?
Хуаян Хуайхань не обратил на его слова внимания, по-прежнему заслоняя собой Цзян Фэнци, и снова рявкнул: — Убирайтесь немедленно, не то пеняйте на себя!
— Девушка, пойдёшь с нами? — тот самый тип снова задал вопрос с похотливой ухмылкой, впившись взглядом в Цзян Фэнци.
Цзян Фэнци вздрогнула, взгляд её оставался пустым. Танец прервали, и она словно не сразу пришла в себя; услышав оклик, она машинально повернулась в ту сторону, откуда звали.
Хуаян Хуайхань думал, что она поспешит уйти или останется за его спиной, но вместо этого Цзян Фэнци, услышав голос, направилась прямо к тому человеку, на ходу снимая маску.
— Хорошо. — ответила Цзян Фэнци с томной улыбкой, щёки её слегка порозовели, взгляд был полон соблазна, но на губах застыла откровенно деланная улыбка.
Видя, что от Цзян Фэнци разит перегаром, и не зная, сколько она выпила, Хуаян Хуайхань почувствовал, как в нём поднимается глухое раздражение. Прежде чем она успела подойти к тем людям, он схватил её за запястье и дёрнул назад.
— Цзян Фэнци, что ты собираешься делать? — нахмурив брови, левой рукой держа её за запястье, он посмотрел ей в глаза.
— Что делать? Ты спрашиваешь, что я делаю? — Цзян Фэнци медленно подняла глаза, встретившись с ним взглядом; в глазницах — пустые, безжизненные зрачки, на лице больше не было той притворной улыбки, словно она выговаривала ему. Затем продолжила: — Разве вы все не знаете, что я делаю? Зачем ещё спрашивать? Смешно. — Цзян Фэнци скользнула по нему взглядом, вырвала руку и снова повернулась, чтобы уйти.
Хуаян Хуайхань молча смотрел на неё. На ладонях от сжатых кулаков проступили красные следы.
Цзян Фэнци направилась к толпе; по пути взяла с соседнего столика кувшин с вином, налила себе полную чашу и осушила залпом. Затем наполнила другую чашу, подняла её и обратилась к тем людям: — Ну что же, почтенные господа, кто удостоит меня чести выпить со мной? — На лице снова сияла фальшивая улыбка, полная радушного приглашения.
Те, что приставали к ней, уже собрались принять чашу, но Хуаян Хуайхань внезапно вмешался: он перехватил чашу из рук Цзян Фэнци и осушил её до дна. Опуская руку, он будто неловко уронил чашу — та со звоном упала на пол. Он молча смотрел на Цзян Фэнци, не говоря ни слова.
— Ты нарочно? — Цзян Фэнци посмотрела на него с раздражением.
— Нет. — лишь холодно обронил Хуаян Хуайхань. Помедлив, добавил: — Пойдём со мной, ладно? Уйдём отсюда?
Цзян Фэнци молчала. Они долго смотрели друг на друга, и никто не произносил ни слова.
Внезапно Цзян Фэнци толкнула его, указывая на дверь, и с гневом закричала: — Уходи! Какое право ты имеешь мной командовать? Убирайся, уходи!
Снова повторила, уже с нарастающей злостью: — Убирайся! — Голос её становился всё громче, в глазах заблестела влага.
Хуаян Хуайхань позволял ей кричать, но не сдвинулся с места ни на шаг, по-прежнему глядя на неё, лишь брови сжались ещё сильнее прежнего.
Поняв, что его так просто не прогнать, Цзян Фэнци махнула на всё рукой, перестала обращать на него внимание и снова взяла кувшин, налила себе и вновь протянула чашу тем людям.
Когда один из них уже потянулся принять чашу, Хуаян Хуайхань, не находя иного выхода, бросился на них с кулаками. Нескольких он сбил с ног и, приостановившись, произнёс: — Вы разве не слышали, что я сказал? Не уберётесь — пеняйте на себя! — Голос его был резок и суров.
Заметив, что здесь заваривается драка, посетители павильона поспешили разойтись, боясь впутаться в беду. Вскоре в зале остались лишь Цзян Фэнци и Хуаян Хуайхань со своими противниками.
Часть людей обратилась в бегство, но были и такие, кто не поверил в серьёзность угроз и полез в драку; схватка переместилась из зала на улицу, а затем и вовсе скрылась из виду.
— ... — Цзян Фэнци стояла, глядя им вслед. Посмотрев немного, утомилась, уставилась на свет, льющийся из двери, и замерла.
Неведомо, сколько вина она выпила; быть может, она и сама не понимала, где находится.
Постояв немного, взгляд её затуманился, и сквозь дымку она будто увидела, как в дверь входит человек.
Вошедшая ступала легко, словно ласточка, шаги её были проворны, но тверды и уверенны. Беглым взглядом можно было различить тёмную одежду, ниспадающую прямыми линиями, пояс — не тугой и не свободный, очерчивающий стройную фигуру; волосы высоко собраны на затылке — похоже, это была женщина лет двадцати с небольшим.
Цзян Фэнци не могла разглядеть её лица, но почему-то твёрдо верила, что между ними есть какая-то связь. Она оцепенело смотрела, как та входит из-за двери.
Когда незнакомка приблизилась, Цзян Фэнци показалось, что всё вокруг замерло, будто в этом мгновении осталась только она.
Подойдя вплотную, та медленно протянула к ней правую руку, словно приглашая следовать за собой.
Цзян Фэнци оцепенела. Она не знала, кто эта женщина, но интуиция подсказывала ей: это очень знакомый человек, хотя видеть его прежде ей, должно быть, не доводилось. В растерянности и недоумении Цзян Фэнци, сама того не замечая, протянула левую руку навстречу.
Не успела её ладонь коснуться протянутой руки, как та вдруг решительно сжала её пальцы.
Цзян Фэнци совсем остолбенела, взгляд её прикипел к незнакомке; она отчаянно хотела разглядеть, как та выглядит, узнать, кто она, но, увы — вероятно, выпила слишком много, и ничего не могла разобрать.
Она только и смогла, что тихо спросить: — Ты уведешь меня отсюда?
Незнакомка лишь чуть улыбнулась ей, не отвечая.
— ... — Цзян Фэнци замерла. Глядя на эту улыбку, она вдруг ощутила небывалое спокойствие; тепло ладони было таким приятным, что не хотелось отпускать.
— Я тебя знаю? — мягко спросила Цзян Фэнци.
Незнакомка не ответила.
Внезапно нахлынули воспоминания, и Цзян Фэнци накрыло волной чувств; слёзы хлынули из глаз, одна за другой скатываясь по уголкам.
Заметив её слёзы, незнакомка — Цзян Фэнци казалось, что та и вправду жалеет её — крепче сжала её руку и потянула к выходу, пускаясь в бег. Цзян Фэнци позволила увлечь себя.
Она, не отрываясь, смотрела на спину незнакомки, чувствуя необъяснимую знакомость, будто видела её прежде, но никак не могла припомнить.
Сделав несколько шагов и переступив порог, Цзян Фэнци словно очнулась от наваждения. Подняв глаза и придя в себя, она не обнаружила рядом никого — за дверью не было ни души, лишь прохожие сновали по улице.
Цзян Фэнци застыла на месте, будто переживая только что увиденное. Помедлив, развернулась и снова вошла в павильон Фэнъюэ.
Она пошатывалась — хмель ещё не выветрился. Оказавшись в центре зала, она постояла, затем присела за винный столик, налила себе чашу и уже поднесла её к губам, но вдруг вспомнила ту женщину. Безо всякой причины опустила чашу на стол и, обессилев, уронила голову на руки.
Не прошло и получаса, как Хуаян Хуайхань, разогнав тех людей, вернулся в павильон Фэнъюэ, тревожась о Цзян Фэнци.
Цзян Фэнци, лежавшая на столе, издалека услышала, что кто-то пришёл. Собрав остатки сил, она заставила себя подняться, поспешно покинула место и, держась за перила, поднялась по лестнице, направляясь к своей комнате.
Хуаян Хуайхань видел, как она идёт, шатаясь из стороны в сторону, и, опасаясь, как бы она не споткнулась, последовал за ней, пока она не поднялась наверх.
— ... — Цзян Фэнци знала, что он идёт следом. Дойдя до дверей своей комнаты, она остановилась; Хуаян Хуайхань тоже замер у неё за спиной.
Так они и стояли — один впереди, другой позади, и никто не проронил ни слова.
Внезапно Цзян Фэнци развернулась, схватила Хуаян Хуайханя и потащила его в комнату.
Хуаян Хуайхань растерялся, не понимая, что она задумала, но позволил увести себя.
— Бах! — дверь с тяжёлым стуком захлопнулась. Цзян Фэнци прижала Хуаян Хуайханя к двери и, не отрываясь, смотрела на него — так, что он растерялся; в ней смешались и изумление, и волнение, и с трудом сдерживаемые сложные чувства.
Хуаян Хуайханю стало неловко под этим взглядом; он отвернулся, стараясь больше не смотреть на неё.
Но Цзян Фэнци вдруг схватила его за подбородок и повернула лицом к себе, заставив смотреть на неё.
Хуаян Хуайхань не ожидал, что события примут такой оборот. Он сглотнул, кадык дёрнулся, но лицо его оставалось бесстрастным, чтобы она не заметила его смятения.
Цзян Фэнци в тот миг была совершенно пьяна, но всё же подметила его состояние. Одним пальцем приподняла его подбородок, чуть склонила голову, разглядывая его, затем отпустила.
Хуаян Хуайхань только успел перевести дух, как Цзян Фэнци снова схватила его и потащила к окну. Откуда только взялись в ней силы — она толкнула его, и он повалился на её кровать. Затем она упёрлась коленом в край кровати и, нависая над ним, смотрела сверху вниз.
Цзян Фэнци действовала быстро и решительно: в два счёта стащила с него верхнюю одежду, оставив лишь тонкую рубаху. Фигура у Хуаян Хуайханя была превосходная; рубаха лишь подчёркивала рельеф мышц, и выглядело это весьма соблазнительно.
Цзян Фэнци медленно перевела взгляд с его пояса вверх и наконец остановилась на его глазах. Какие чувства таились в них — она не могла понять, но печаль во взгляде заставила её почувствовать себя неуютно.
Они долго смотрели друг на друга. Движения Цзян Фэнци замедлились. Она положила обе руки на пояс, туго обхватывающий его талию, посмотрела на него, замерла, будто решая, развязать ли.
Внутренняя борьба длилась долго, но в конце концов она решилась — вот только действовала очень медленно.
— Цзян Фэнци. — внезапно голос Хуаян Хуайханя нарушил её раздумья.
— ... — Цзян Фэнци не ответила, лишь снова посмотрела ему в глаза, будто ожидая, что он скажет ещё.
— Ты понимаешь, что делаешь? — тихо спросил Хуаян Хуайхань. Слова его были мягки, в них не звучало ни упрёка, ни вопроса — скорее тревога и боль.
— Что делаю? Разве ты не знаешь? При таком положении дел ты ещё притворяешься? — холодно бросила Цзян Фэнци, в глазах её не было чувств, лишь лёгкая припухлость от недавних слёз.
Хуаян Хуайхань смотрел в её глаза и понимал, что она только что плакала.
— ... — он не ответил. То ли не нашёл, что возразить, то ли не стал спорить, скрывая истинные чувства.
Так и не дождавшись ответа, он лишь продолжал смотреть ей в глаза.
Цзян Фэнци помедлила, затем мягко отстранилась. Поднялась, подошла к столу, взяла кувшин и собралась налить себе.
Хуаян Хуайхань поднялся следом и, увидев, что она снова тянется к вину, поспешил остановить её.
— Сколько же ты выпила? Побереги себя, слышишь? — он перехватил её левую руку с чашкой и мягко уговаривал.
— Это не вино. Воды хочу, пить хочется. — равнодушно отозвалась Цзян Фэнци.
Хуаян Хуайхань опешил, но руку её не отпустил.
Тогда она правой рукой налила чашу ему: — Вот, держи. — и протянула, предлагая ему попробовать, чтобы доказать, что она и вправду пьёт воду, а не вино.
Хуаян Хуайхань отпил, убедился, что это вода, и только тогда отпустил её. Цзян Фэнци бросила на него несколько взглядов, полных значения «вечно ты суёшься не в своё дело», и выпила несколько чашек.
Они посидели немного. Цзян Фэнци вдруг, посреди питья, уронила голову на стол.
— Цзян Фэнци! — испуганно окликнул её Хуаян Хуайхань, не понимая, что случилось. Он осторожно потряс её за плечо, боясь, не случилось ли чего. Позвал ещё несколько раз: — Цзян Фэнци! Цзян Фэнци? Проснись, что с тобой?
Он уже собрался поднять её на руки и отнести к лекарю.
Цзян Фэнци почувствовала, что он хочет взять её, и, противившись, пробормотала: — Ты чего? — В голосе сквозило пьяное недовольство, но не гнев. — Со мной всё в порядке, нечего тебе за мной ходить.
Хуаян Хуайхань промолчал.
Помедлив, он не послушал её и всё же поднял её на руки.
— Что ты делаешь? Раньше не шёл, а теперь хочешь? Отпусти меня, второго раза не будет, пусти! — возмущалась Цзян Фэнци, лёжа у него на руках, и время от времени колотила его.
— Куда это я иду? Я и не думал никуда идти. Отдохни здесь хорошенько, а я схожу за лекарем. — Хуаян Хуайхань уложил брыкающуюся Цзян Фэнци на кровать.
Укрыв её одеялом, он посмотрел на неё: глаза её были закрыты, видно, сон сморил; губы ещё что-то шептали неразборчиво, но сквозь отрывки слов он будто расслышал: — Какое ты имеешь право мной командовать.
Тихим голосом она проговорила: — По...чему... я ведь ниче...го... плохого... не сделала. — И по щеке её снова скатилась слеза.
Хуаян Хуайхань всё смотрел на неё, и в глазах его была безмерная боль. Он бережно взял её правую руку, наклонился ближе, опустил голову и прижался лбом к её ладони. Помедлив, отпустил.
Когда Цзян Фэнци спокойно уснула, Хуаян Хуайхань привёл лекаря из окрестностей, убедился, что с ней всё в порядке, и лишь тогда ушёл.
Перед уходом он оставил на столе пузырёк с лекарством от похмелья и записку, в которой было написано: Я верю тебе, ты ни в чём не виновата. Если на душе тяжко — приходи ко мне, я буду ждать тебя под деревом у Террасы Цзиньлань.
— ... — Цзян Фэнци накануне выпила слишком много, и проснулась с нестерпимой головной болью. Увидев оставленное лекарство, без стеснения приняла его — вскоре боль отступила. О вчерашнем она помнила мало, лишь обрывками: помнилось, будто какая-то женщина тянула её за руку; помнилось, что хотела пить, а Хуаян Хуайхань не давал; остальное стёрлось из памяти.
В голове у Цзян Фэнци всплывали лишь смутные образы, но когда они встретились вновь, оба сделали вид, будто ничего не произошло. Сперва Цзян Фэнци чувствовала неловкость, но, видя, что Хуаян Хуайхань и словом не обмолвился, решила, что он просто забыл. К тому времени он уже был завсегдатаем павильона Фэнъюэ, известным гулякой, — вряд ли он держал то в памяти, — и потому никто из них больше никогда не поднимал ту тему.
http://bllate.org/book/23079/2468121
Готово:
