Атмосфера заметно разрядилась, воздух словно стал теплее.
Шан Вэньцю пальцем очертил на карте изгиб реки Тавайму и произнес:
— Я начну с того, что под прикрытием внезапной атаки ворвусь в ряды союзной армии, положу пару человек и отступлю. Лулуху наверняка придет в ярость. В этот момент мы и пустим слух, что среди наших солдат начался разброд и шатания — он точно клюнет. А дальше будем действовать по моему плану, так мы непременно выманим и разгромим их основные силы.
Чжан Сымин нахмурился:
— Если ты способен на такую дерзкую вылазку, почему бы сразу не снести голову Лулуху?
Шан Вэньцю отвел его в сторону и зашептал:
— Ты что, дурак? Тогда вся слава достанется мне одному. Ли Чэнъюй станет опасаться меня еще сильнее, а У Чжань будет смотреть волком. К тому же у меня в ставке тюрков нет своих людей, я понятия не имею, где именно находится их главный шатер. Как я доберусь до него? Я еще пожить хочу, я ведь даже женой не обзавелся.
— Ладно, понял, — ответил Чжан Сымин. — Но ты хорошенько подумай: если мы провалимся, всем нам конец. Это слишком рискованно.
— Ерунда, это ведь просто игра, — Шан Вэньцю потер ладони. — Когда я в Лояне пил с ними и играл в карты, мне везло больше всех.
Чжан Сымин вздохнул:
— Будем надеяться.
У Чжаня не волновали риски, ему просто показалось, что план звучит эффектно. Он бросил своему заместителю:
— Похоже, он не такой уж бесполезный. Мозги-то у него варят.
Заместитель про себя взмолился: «Умоляю, замолчите! Он же прямо перед вами стоит!»
Шан Вэньцю и Чжан Сымин лишь загадочно улыбнулись, но от этой улыбки веяло чем-то зловещим.
Заместитель: «Спасите меня, кто-нибудь, спасите!»
Он был на грани нервного срыва. Мечтая поскорее убраться отсюда, он поспешно перевел тему:
— Так когда мы начинаем действовать?
Шан Вэньцю улыбнулся:
— Слухи начнем распространять прямо сейчас. Пусть как следует заквасятся.
— А это точно сработает? — обеспокоенно спросил заместитель. — Они правда поверят?
Шан Вэньцю загадочно прищурился:
— Дай снаряду немного полетать, и сам всё увидишь.
***
В час ночи Лулуху просматривал военные сводки, когда вошел подчиненный и доложил:
— Кахан, боевой дух ханьской армии, похоже, пошатнулся.
Лулуху тут же выпрямился:
— Рассказывай подробнее.
— Мои люди провели разведку, — ответил подчиненный. — Похоже, ханьские солдаты не признают двух новых генералов, к тому же многие из них тяжело ранены. Они ропщут и больше не хотят воевать.
Лулуху едва заметно усмехнулся:
— А я-то думал, чего стоит этот У Чжань. Оказывается, переоценил я его. — Он встал и приказал: — Позови военного советника. Я хочу обсудить с ним план наступления.
— Слушаюсь, — отозвался подчиненный.
С самого начала своего похода Лулуху грезил о том, как ворвется в Срединную равнину, свергнет Великую Хань и установит власть тюрков. Он выбрал путь через северо-запад, чтобы через Коридор Гэси выйти прямиком к горлу Великой Хань — Лояну. Как только падет Лоян, он тут же объявит себя императором, а затем, шаг за шагом подавляя сопротивление на юге, объединит страну в великую империю.
Он даже название страны и девиз правления придумал.
Лулуху редко когда чувствовал, что его ценят, кроме матери, но он не привык сдаваться или признавать свою судьбу. Он не считал, что заслужил быть в тени или стать лишь фоном для борьбы за престол. Поэтому с детства он был суров к себе, а в юности, участвуя в междоусобицах, просчитывал каждый шаг, превращая всех вокруг, включая себя самого, в пешки. Жестокий и беспощадный, он проложил себе путь к ханскому трону железной рукой.
Он был честолюбив и не хотел довольствоваться малым, оставаясь просто ханом. Ему нужен был весь мир.
Поэтому он начал войну, готовясь положить жизнь ради взятия Лояна. Он не знал, что в Великой Хань, где золото валяется под ногами, любой встречный в Лояне может оказаться куда опаснее, чем он думает.
У него не было талантов, да они ему и не требовались. Ему нужны были лишь марионетки, которые можно использовать и выбросить.
Уголок рта Лулуху дернулся в предвкушающей улыбке.
***
Тем временем в ставке У Чжаня.
Шан Вэньцю сонно пробормотал:
— По-моему, план безупречен. Может, пойдем уже спать?
— Когда ты собираешься нанести внезапный удар? — У Чжань проигнорировал вопрос.
— Ну… — Шан Вэньцю закутался в шерстяное одеяло, — я же сказал: дай снаряду полетать.
— Хватит уже про снаряды, — Чжан Сымин потер виски. — Судя по рассказам генерала У и его заместителя, Лулуху ведет бой не хаотично. Возможно, за его спиной стоит кто-то очень умный.
— Все таланты в Великой Хань, не переживай!
Чжан Сымин отвесил Шан Вэньцю подзатыльник, отчего тот мгновенно протрезвел.
— Будь серьезнее, — сказал Чжан Сымин.
— Я простой вояка, чего ты от меня хочешь? — обиженно протянул Шан Вэньцю.
У Чжань: «?»
Когда ты раньше зачитывал законы, ты говорил совсем другое.
— Ладно, ладно, не буду тебя мучить, — Шан Вэньцю посерьезнел. — Но насчет времени атаки — тут сложно сказать наверняка, мне нужно больше разведданных.
— Я могу пойти в разведку! — вызвался заместитель.
— Ты? — Шан Вэньцю посмотрел на него. — Ты хоть слово по-тюркски понимаешь?
— Понимаю! — заместитель выпалил это быстрее, чем подумал, и, осознав ошибку, поспешно добавил: — …Ну, самую малость.
Шан Вэньцю только открыл рот, чтобы сказать, что этого недостаточно, как У Чжань вставил:
— Я-то знаю язык в совершенстве, но разве я гожусь в разведчики?
Шан Вэньцю молча окинул взглядом его внушительную фигуру и кивнул.
Дело дрянь.
Пока Шан Вэньцю лихорадочно соображал, Чжан Сымин вдруг подал голос:
— Хуннуский и тюркский — это ведь одно и то же, верно?
Вот оно!
Шан Вэньцю вскочил:
— Можно привлечь людей из хуннуских племен, которых я когда-то склонил к миру, они станут нашими переводчиками!
— Возникает вопрос, — заметил Чжан Сымин, — а хунну знают ханьский?
— Господин Хо… — Шан Вэньцю осекся, вспомнив о посторонних, и поправился: — Господин Хо наверняка проводил для них уроки языка, так что пару слов они свяжут. К тому же… — он наклонился к самому уху Чжан Сымина, — Цаоюань-ван — сын Великой принцессы Сихэ, выданной замуж в степь тридцать лет назад. Он в совершенстве владеет ханьским, проблем с общением не будет.
— Это замечательно, — обрадовался Чжан Сымин, но тут же нашел логическую дыру: — Разве он не питает к тебе неприязнь? Почему он должен тебе помогать?
Шан Вэньцю: «?»
— С чего ты взял?
— Помнишь, когда мы возвращались в столицу? — Чжан Сымин начал медленно вспоминать. — Вы ехали в одной повозке, я скакал рядом на лошади и слышал, как внутри постоянно что-то шуршит, а еще ты кричал: «Как жарко» и «Лю Ся, ну как у тебя хватает жестокости»… Вы что, правда не дрались?
Звучит как-то… двусмысленно.
Лицо Шан Вэньцю в одно мгновение залилось краской:
— Э-э… мы с ним… мы любовники. Давно не виделись, вот я и разволновался…
Чжан Сымин вдруг все понял, и его лицо тоже вспыхнуло красным.
…Неужели он его неправильно понял?
http://bllate.org/book/23078/2467938
Готово:
