Одна комната, наскоро сколоченная кухня и клочок земли, огороженный частоколом.
В представлении Гуань Иня это, конечно, нельзя было назвать образцовым жилищем в стиле Хуэйчжоу. Однако, когда все эти привычные глазу детали предстали перед ним — белые стены и черепичные крыши, вписанные в далекие горные хребты, — это было именно то, как и должен выглядеть старый добрый Хуэйчжоу.
— Супруг, не волнуйтесь, Саньхэн меня хорошо защитил, — это были первые слова Лю Цзяоань при встрече с Гуань Инем. Она не стала жаловаться сквозь слезы и не стала вываливать на него всё случившееся, словно горох из прохудившегося мешка. — Подобное случается не впервой, и мы с Саньхэном знаем, как себя вести.
Слушая её и вспоминая реакцию соседей, Гуань Инь всё больше чувствовал себя лишним. В конце концов, прежний хозяин этого тела хотя бы умел писать сценарии и подрабатывать ими, помогая семье.
— Хорошо, что с вами всё в порядке, госпожа. Вы сегодня сильно перепугались, вам лучше отдохнуть.
Кое-как уговорив Лю Цзяоань войти в дом, Гуань Инь, уже собираясь последовать за ней, заметил Саньхэна. Тот застыл во дворе, не проронив ни слова. Гуань Инь было хотел расспросить его о том, как всё началось и чем закончилось, но тут заметил, с каким недоверием тот на него смотрит.
Даже не нужно было прослеживать взгляд Саньхэна, чтобы понять, в чем он провинился.
Его дом, который с натяжкой можно было назвать «маленьким, да удаленьким», остался без кухни — он её сжег. Как теперь быть с ужином? Гуань Инь виновато улыбнулся Саньхэну:
— Э-э, может, я схожу куплю чего-нибудь поесть, а завтра мы вместе всё починим?
Сразу после этих слов он понял, что пользы от них мало, а вот масла в огонь он подлил изрядно. Гуань Инь поспешил оправдаться:
— Я забыл, что на огне что-то осталось. А когда спохватился, пламя уже было не унять.
Гуань Инь посмотрел на Саньхэна, Саньхэн — на Гуань Иня. В конце концов, искренность на лице хозяина победила, и Саньхэн вздохнул:
— Супруг, впредь держитесь от кухни подальше!
Горы пустынны, луна одинока, изредка доносится лай собак. Дым над очагами в округе то поднимался, то исчезал, а вскоре вновь раздался лай, приближаясь от дальних домов к их плетню.
— Саньхэн?
— Саньхэн!
Раздался знакомый голос. Гуань Инь уже научился узнавать этого человека с острым языком, но добрым сердцем. Как и ожидалось, тот пришел с женой, держа в руках грубоватые керамические чаши.
— Саньхэн? — Несмотря на то что Гуань Инь стоял прямо перед ними, запоздало пытаясь поздороваться, мужчина словно не замечал его, продолжая звать Саньхэна в дом.
— Иду... — Саньхэн вышел из дома, растягивая слова.
Он только что заходил внутрь подлить чаю госпоже, оставив супруга снаружи. Увидев пришедших, Саньхэн сначала бросил взгляд на Гуань Иня, а затем перевел его на гостей:
— Я же говорил вам, что моя госпожа не станет ввязываться в неприятности!
Саньхэн был человеком рассудительным, но иногда его язык опережал мысли. Заметив, что принесли соседи, он понял цель их визита и невольно замялся:
— Я хотел сказать... э-э, ну... я благодарю вас от лица моей госпожи и супруга!
Передав еду Саньхэну, соседи не стали задерживаться и отправились обратно. Снова раздался лай, удаляясь в сторону... Вскоре деревня погрузилась в прежнюю тишину.
— Супругу не стоит принимать близко к сердцу то, что болтают другие, — искренне сказал Саньхэн. — Прошлого не изменить, но супруг — это выбор самой госпожи.
Гуань Инь кивнул.
— Супруг, вы не идете? Пора бы поесть.
Саньхэн уже занес две чаши в дом, а теперь стоял на пороге с оставшимися двумя, передавая слова госпожи застывшему Гуань Иню:
— Госпожа просила не беспокоиться. Завтрашние заботы — завтрашние дела, главное, что все живы и здоровы.
Гуань Инь покачал головой.
— Идите, ешьте с госпожой.
Красивые стихи о синем небе и светлой луне, но Гуань Инь знал: облака и луна разделены тысячами миль, им не быть вместе. Лю Цзяоань прекрасна, этот мир тоже выглядит неплохо, но всё это не имеет к нему отношения. И он не должен вторгаться в историческую эпоху, пользуясь мышлением современного человека.
Присев, Гуань Инь снова начал размышлять, как уйти. После его исчезновения — вернется ли прежний хозяин или это тело окончательно умрет — это будет куда правильнее для данной истории, для жизни рядом с Лю Цзяоань и Саньхэном.
— Двадцать четыре моста всё еще стоят, волны колышутся, холодная луна безмолвна.
— Печаль о покинутом доме, страна в руинах...
Услышав этот знакомый голос, Гуань Инь понял, что снова видит сон.
— Сестренка, родная моя, Гуань Инь, наконец-то ты здесь... Этих учеников так трудно учить! Кто-то не делает домашку, кто-то заучивает тексты прямо на уроке. Если я продолжу в том же духе, боюсь, придется вызывать родителей, а они меня живьем проглотят!
Чэн Хэн, казалось, воспринимал перемещение во времени и встречи во сне гораздо легче, чем Гуань Инь, хотя его ситуация была сложнее:
— Если бы я мог найти тебя, мы бы поменялись местами!
В отличие от спокойной и уравновешенной Лю Цзяоань, Чэн Хэн в их отношениях был скорее ребенком, которому нужно, чтобы Гуань Инь придумал выход.
— Уровень учеников в школах всегда разный, не переживай об этом. Но твои упражнения в каллиграфии...
— Как мои каракули могут сравниться с этими древними мастерами, которые пишут как печатные машинки? Хорошо хоть не превратились в чертовы письмена призраков!
Чэн Хэн был близок к слезам. Кто из сценаристов не мечтал попасть в свой собственный сюжет и прожить полную превратностей судьбу героя? Но одно дело мечтать, и совсем другое — иметь способности и память персонажа, чтобы выжить в эпоху, совершенно не похожую на реальность!
— Все говорят, что попасть в прошлое — это круто, а я скажу: до старости там не дожить!
Слушая щебетание Чэн Хэна, Гуань Инь не чувствовала раздражения — это были и её мысли. Но после нескольких лет пединститута и месяцев стажировки в школе у неё почти не осталось желания изливать душу.
— И еще, я нашла письмо. Чувствую, история этого учителя не так проста. Госпожа Ланьсян из моей истории — из семьи торговцев чаем. Если им нужен был учитель, они могли нанять домашнего наставника, как для Ду Линян и Чуньсян. А прислать такого... э-э? В частную школу? Это точно значит, что учитель необычный.
— Эй, Гуань Инь? Ты меня слушаешь?
Чэн Хэн был немного разочарован. Он столько наговорил, а Гуань Инь словно погружена в свой собственный мир.
— Я думаю, у каждого твоего сценария есть цель. Какова же твоя цель здесь?
— А?
— Не думаю, что тебя отправили сюда, чтобы ты насильно что-то меняла. История эпохи неизбежна. Слишком прогрессивные мысли в сочетании с несоответствующей экономикой и технологиями часто превращаются в пустой звук.
— Аньхой? Торговцы Хуэйчжоу? Служение родине? — Эти слова, которые никак не складывались в голове, заставили Чэн Хэна почувствовать головокружение. — И какое это имеет отношение к преподаванию?
http://bllate.org/book/23077/2467836
Готово:
