Над ночным небом Мира Чистилища постепенно сгущалась тьма. На самом краю небосвода закат оставил горящую золотую нить, а там, где уже стемнело, проступили звезды.
Приливы успокоились, веял легкий ветерок, а над головой раскинулся такой вот небесный купол — жарить мясо в подобной обстановке было поистине в радость.
Обычно Левиафан питался исключительно сырой добычей, но сегодня он специально перенял трюки у ангелов Небесного Царства: тщательно разделал поймёртаго зверя, нарезал его кусочками, нанизал на палочки и водрузил жариться на огонь. От жара вытапливаемый из мяса жир издавал шкворчащий звук, а поднимающийся аромат заставлял его сердце слегка трепетать от нетерпения.
— Хочешь есть — так бери и ешь, — Люцис не слишком заботился об изысканном вкусе, цвете или аромате еды, и лишь заметив у товарища слюнки, бросил эту фразу.
— Не то чтобы мне прямо так не терпелось проглотить кусок… — хоть Левиафан и говорил так, но всё же не удержался и нетерпеливо схватил одну шпажку, чтобы отведать: — Просто живот проголодался.
— Мм, мм, — кивнул Люцис. Повторяя движения Левиафана, он тоже взял шпажку, внимательно осмотрел куски мяса и принюхался к исходившему от них запаху. Он ел плоть живого существа впервые, так что любопытство было вполне естественным.
— Ешь в первый же раз? — заметив это, спросил Левиафан. Увидев кивок собеседника, он добавил: — Вообще-то нам вовсе не обязательно поддерживать жизнь подобным образом, это просто способ убить со скуки.
— Тоже верно.
Люцис откусил кусочек мяса. У него почти отсутствовало чувство вкуса, поэтому он не мог разобрать никаких оттенков: ему казалось лишь, что во рту что-то жуется и превращается в кашицу, не имея ни хорошей, ни дурной стороны.
Однако с тем, что сказал Левиафан, он был полностью согласен. Свирепые звери Хаоса никому не принадлежали и обладали бесконечно долгой жизнью; если не уметь как следует коротать это бесконечное время, существование и впрямь станет невыносимо скучным.
— На следующий день после победы над Богом Тьмы Бог Света объявил всему миру, что он коронован как главный бог этого мира, и сам провозгласил себя Богом, — Левиафан, казалось, глубоко презирал столь нетерпеливое проявление мелочности, и в его тоне звучала нескрываемая ирония. — Такая спешка... Разве что он боялся, что воскресший Бог Тьмы отнимет у него статус Бога?
— Бог Тьмы не возродится еще очень долго. Что же касается Бога Света… — Люцис пока не желал называть того божества словом Бог. — Ему, конечно, необходимо было поскорее утвердить собственное положение, иначе промедление грозило переменами.
— Сотня лет для ангелов, эльфов или прочих рас — может, и пустяк, но за это время появившимся на свет новым созданиям успеют вдолбить в головы мысль о том, что Наш Бог — это Бог. И эти новые творения, естественно, станут поклоняться ему с еще большим трепетом. Со временем все живые существа начнут почитать Бога превыше всего, и тогда его позиции укрепятся. После этого любому другому богу, пожелавшему пошатнуть его престол, придется сначала хорошенько взвесить, хватит ли у него на это сил, — рассудил Люцис.
— Весь мир признал его статус? — изумленно выдохнул Левиафан.
— По крайней мере, Законы признали его деяния, — ответил Люцис.
— …Вот как, — Левиафан небрежно бросил палочку на землю и холодно фыркнул: — Неудивительно, что эта банда ангелов стала вести себя так самонадеянно — оказывается, за их спинами поджидает опора в лице Бога.
— В чем дело? — не удержался от расспросов Люцис, заметив перемену в настроении друга. — Ангелы Небесного Царства пришли донимать тебя? Или Бог Света издал указ о карательном походе?
— Так, мелкая шпана, не стоит и упоминания, — Левиафан не горел желанием распространяться.
— … — Люцис бросил взгляд на товарища и, видя, что тот не настроен откровенно говорить, не стал настаивать. Он лишь сдержанно посоветовал: — Если так пойдет и дальше, влияние Небесного Царства наверняка будет только расти. Быть может, в один прекрасный день они перестанут довольствоваться лишь территориями Небес… Ты должен быть осторожен.
— …Ангелы, они сильны? — ощутив всю серьезность слов, после минутного колебания все же переспросил Левиафан.
— Ангелы ни капли не сильны, — серьезно произнес Люцис. — И сильны вовсе не они.
— …Тоже верно, — счел это разумным Левиафан.
Пока они беседовали, вдали на небе вспыхнула череда вспышек. В то же время самые разные живые существа устремились по воздуху в сторону источника света. Люцис перевел взгляд на сияющие небеса, тогда как Левиафан даже не удосужился посмотреть туда и просто взял со шпажки еще один кусок мяса.
— Направление, куда они летят… это Небесное Царство? — с любопытством уставившись в ту сторону, спросил Люцис. — Кажется, там намечается что-то оживленное.
— Это праздник в честь Дня Творения. В этом году он должен выдаться на редкость шумным, — искоса взглянув туда, бросил Левиафан.
— …Праздник? — Люцис никогда прежде не слышал этого слова и на мгновение растерялся. — Праздник — это зачем?
— Точно я и сам не знаю, в общем, пара дней, когда ангелы наедаются до отвала и только и делают, что развлекаются. Другие расы тоже отправляются туда поглазеть, вот и всё.
— Разве это не пустая трата времени на скуку? — Люцис явно не понимал ход мыслей ангелов. На Землях Хаоса столь безумных празднеств отродясь не водилось, и единственным поводом хоть немного расслабиться там служили разве что жертвоприношения, случающиеся раз в столетие.
(Не считают ли жители Хаоса меня бездушной машиной для работы?) — такая мысль мелькнула в голове у Люциса.
— Что… хочешь пойти? — заметив, что Люцис молча смотрит в сторону Небесного Царства, Левиафан решил, что друг изъявил желание побродить по Небесам.
— Нет, не то чтобы мне сильно хотелось, — покачал головой Люцис. — Мне достаточно сместить свою сопутствующую звезду прямо над Небесным Царством, и я смогу разглядеть всё происходящее на празднике, нет никакой нужды толкаться там среди толпы.
— По-моему, тебе стоит расслабиться. Раз уж Земли Хаоса пали, почему бы не позволить себе немного легкости и радости? — сказал Левиафан. — К тому же, ты ведь наверняка еще никогда не был в Небесном Царстве?
Люцис от природы обожал путешествия и исследование мира. Поддавшись на уговоры приятеля, он действительно почувствовал легкое волнение.
— Не бойся, на время праздника Врата Небесного Царства распахнутся настежь, приветствуя туристов из числа созданий иных миров, — продолжал Левиафан.
— Ты бывал там? — удивленно спросил Люцис.
— Как-то раз проскользнул тайком. Ужасно тесно, больше меня туда не тянет.
— Понятно, — кивнул Люцис, но тут вспомнив что-то, поинтересовался: — Левиафан, ты знаешь, кто такой Люцифир?
— А? — Левиафан не понял, с чего вдруг Люцис завел об этом речь, но всё же напряг память: — Похоже на имя какого-то высшего ангела. А вот это окончание — фил — судя по всему, титул, пожалованный Богом Света кому-то из крылатых. Впрочем, я точно не слыхал, чтобы в Небесном Царстве водился ангел с таким именем.
— Вот как. Оказывается, фил — это титул… Выходит, это имя странным образом перекликается с моим собственным: имя Люциса состоит из корня Люци, символизирующего свет, и суффикса, у Люцифира точно так же.
(Неужели этот Люцифир — и есть я?) — придя к такому выводу, Люцис снова замер.
— …Что случилось? — Левиафану показалось, что сегодня друг ведет себя как-то странно. — Чего это ты вдруг заинтересовался делами Небесного Царства?
Люцис не стал скрывать:
— Я принял благодеяние от Древа Познания Добра и Зла и должен передать его вещь создателю Небесного Царства.
— Вот оно что, — догадался Левиафан. — Праздник только начался, если отправишься туда прямо сейчас, как раз поспеешь к церемонии.
— Хорошо, — Люцис тут же поднялся на ноги. — Спасибо за угощение, в следующий раз с меня ответное.
— Договорились, до встречи, — махнул рукой Левиафан, прощаясь с Люцисом.
Обменявшись прощальными словами, Люцис поднялся в воздух и полетел в сторону Небесного Царства.
Прежде Люцис бессчетное число раз наблюдал за окрестностями Небес глазами своей сопутствующей звезды, однако внутренние глубины оставались недоступны из-за различных преград, мешавших разглядеть их отчетливо.
Он мнил себя путешественником и исследователем, и Небесное Царство было тем местом, которое ему непременно следовало посетить. Вот только в прошлом он не мог покинуть земли выше Ада из-за долга хранителя Земель Хаоса. Он уже твердо решил: завершив эту поездку в Небесное Царство, он отправится странствовать по Миру Чистилища. А если удастся добраться и до еще более далеких иных миров, он не возражал посвятить себя им и продолжить приключения.
Тщательно всё спланировав, Люцис подумал, что грядущее бесконечное время не покажется ему столь уж томительным.
Люцис уже долетел до озаренных сиянием Врат Небесного Царства. Его глаза внезапно столкнулись со столь ослепительным светом, что он на мгновение ослеп и машинально прикрыл лицо широким рукавом одежды, долго не в силах привыкнуть.
Яркое сияние Небесных Врат затмевало даже мрак Нижнего Мира, из-за чего Люцис совершенно потерял способность отличать день от ночи.
(И это — лицо Небесного Царства?) — не знай он, что перед ним Небеса, Люцис решил бы, будто кто-то решил продемонстрировать ему свою силу с порога.
Скользя взглядом по окрестным существам, Люцис заметил низших двукрылых ангелов, эльфов с прозрачными цикадиными крыльями, драконов с эффектными перепончатыми крыльями — так или иначе, чтобы проникнуть в Небесное Царство, требовалось обзавестись парой летающих крыльев. Впрочем, он вовсе не собирался выставлять напоказ собственные, да он и без всяких крыльев прекрасно умел летать.
Пока Люцис разглядывал обитателей Небес, другие создания тоже обратили на него внимание. Отчасти причиной тому служил выбивающийся из общего стиля плотный черный костюм с золотым шитьем, отчасти — его несравненная внешность. Как ни забавно, но творения, созданные Богом Света, казалось, все поголовно полагались на зрение: чем мощнее было существо, тем больше силы оно источало, и тем легче привлекало к себе всеобщее внимание.
К сожалению, глаза Люциса были лишены способности различать добро и зло, прекрасное и безобразное, а потому он совершенно не понимал, что означают эти тыкающие в его сторону пальцы. Впрочем, его это ни капли не волновало. Следуя за общим потоком, он прошел через Врата Небесного Царства и принялся бегло осматривать внутренние пейзажи.
Миновав первую городскую стену за Вратами Небес, Люцис сразу ощутил царящую на празднике суматоху. Проходящие через ворота создания, вне зависимости от размера и количества крыльев, то и дело взмывали ввысь. Он впервые видел, чтобы в небе одновременно парило столько народу: крылатые существа искусно лавировали в вышине, а время от времени вверху расцветали магические фейерверки, заставляя толпу испускать восторженные возгласы.
Люцис засмотрелся до полной отрешенности, пока сзади его кто-то не толкнул.
— ? ! — Люцис резко обернулся, тело инстинктивно напряглось от предосторожности. Однако перед собой он увидел лишь невысокую женщину-ангела с белыми крыльями.
— Ой, прости! — испуганная непроизвольно промелькнувшей на лице Люциса свирепостью, женщина-ангел тут же поспешно отскочила в сторону.
— … — Люцис молча проводил ее взглядом, мысленно ругая себя за потерю бдительности. Если бы этот толчок оказался внезапным ударом Бога Тьмы, его душа бы уже давно развеялась пеплом.
— Испугалась до смерти, с чего это в Небесах такие свирепые ангелы? — донесся голос той самой женщины-ангела.
— Зато он чертовски хорош собой! И лицо, и мышцы на руках, а талия… просто загляденье, ухмылка так и манит~ — этот голос звучал куда более восторженно, принадлежа, по всей видимости, ее спутнице.
— Тсс, тише, хочешь загреметь в Обитель Затворничества?
— Да ладно тебе нервничать, во время праздника ваша светлость Рафаил не станет зверствовать, — женщина-ангел показала язык.
— И все же, почему на нем всё черное и взгляд такой злой… Он что, Падший Ангел?
— Да ну? Разве Падшие Ангелы могут свободно проходить через Врата Небесного Царства? Наверное, это дракон.
— Но во внешности нет ни малейших признаков дракона…
Две женщины-ангела удалялись всё дальше, а Люцис и вовсе бросил прислушиваться к бессмысленному шепотку. Впрочем, после их слов он приметил, что и вокруг него немало созданий бросают украдкой оценивающие взгляды.
Раньше на Землях Хаоса Люцис слыл почитаемым Мудрецом, но тогда он кутался в непроницаемый черный плащ, скрывавший истинное лицо от подданных Хаоса. Теперь же, представ перед всеми с открытым лицом, он ощутил крайнее неудобство от избытка внимания.
(Плевать.) Стерпев это непривычное чувство, Люцис продолжил путь вглубь Небесного Царства.
ⅩⅣ
Люцис обнаружил, что кажущееся иллюзорным и эфемерным снаружи Небесное Царство на деле простирается очень далеко в глубину.
К примеру, все пространство сразу за первой стеной называлось Лунным Небом, или Первым Небом, за ним по порядку следовали Меркурианские Небеса, Венеренские Небеса, Солнечное Небо, Марсианские Небеса, Небо Юпитера, Сатурново Небо, Звездное Небо, а также Высшее Небо со Святым Храмом и Небо Троицы①, куда дозволено ступать лишь богам да мировым Законам. Каждому из Небес соответствовал главный город и ангел-владыка.
Разумеется, об этом Люцис узнал из раздаваемых туристам брошюрок. Что же до того, как он умудрился с ходу разобрать письменность Небесного Царства… не спрашивайте, он просто каким-то образом понимал ее.
Бросив пеструю книжонку куда попало, Люцис решил исследовать всё самостоятельно.
Добравшись до Меркурианских Небес, он даже специально поинтересовался у прохожих, где находится Обитель Затворничества, заслужив в ответ ошеломленные взгляды. Впрочем, Люцис отродясь не обращал внимания на чужие мнения, поступая исключительно по-своему.
Он ожидал увидеть в Обители Затворничества нечто вроде тюрьмы, но действительность оказалась бесконечно далека от его фантазий: внутри пели птицы, всё блистало золотом и неффритом, а падающие потоки ослепительного святого света вновь резанули глаза. Здесь царила абсолютная тишина, и не было ни малейшего намека на содержание преступников. Вместе с тем он заметил, как тончайшие нити золотого света непрерывно устремляются в центральное святилище. Люцис протянул руку, но золотые нити не смогли пробить его ладонь и растворились без остатка.
— Тсс… — в тот же миг ладонь обожгло легким онемением.
(Сопротивляется мне?) — Люцис удивился. Неужели столь слабое сияние мнило себя способным бросить вызов бесконечному Хаосу?
Легким движением руки стряхнув неприятное ощущение, он уставился на мерные потоки, втекавшие в святилище, и внезапно ощутил интерес.
(И всё же, что это за штука?)
Следуя за золотистыми нитями, Люцис зашагал к центральному святилищу.
Двери святилища были распахнуты, и он беспрепятственно шагнул внутрь. Пространство украшали резные балки и расписные колонны, а в воздухе вились звуки эфемерных славословий. Вслушавшись на мгновение, он даже разобрал обрывки фраз и понял, что те не имеют отношения к божественной речи.
(Оказывается, это хвалебные песнопения в адрес Бога Света… точнее, теперь его следует звать Богом.)
Пройдя еще дальше вглубь, он обнаружил просторный чистый водоем, куда в конце концов стекалось то самое золотое сияние, виденное им ранее, образуя целый пруд золотой воды.
(…Это еще что?) Люцис уже собирался выказать удивление, как вдруг уловил колебания воздуха за спиной. Настороженно обернувшись, он закономерно увидел белоснежного ангела с золотыми волосами.
Разумеется, Люцис не предполагал, что этот бесшумно возникший у него за спиной ангел ровня той мелкой сошке, что столкнулась с ним на Лунных Небесах.
Рафаил никак не ожидал встретить на своем рабочем месте столь ослепительное лицо, но точно знал, что ничего подобного в Небесном Царстве прежде не видел. Впрочем, угольно-черный наряд горазда с серовато-черными прядями волос заставили его нахмуриться — определить происхождение незнакомца он не сумел.
— Праздник Дня Творения принес с собой амнистию, в эти дни здесь не бывает ангелов, пришедших с покаянием, — сохраняя дежурную улыбку, мягко произнес Рафаил.
(Иными словами, предлагает мне катиться отсюда поскорее?) — Люцис нашел это довольно забавным.
— Что это? — он указал на чистый водоем у ног.
— Это святая вода, она создана из слияния веры живых существ, — пояснил Рафаил. Сообразив что-то, он изумленно переспросил: — Ты разве не знаешь?
— Я впервые в Небесном Царстве, с чего бы мне знать, — с абсолютной невозмутимостью ответил Люцис.
(Впервые здесь?) — Рафаил незаметно окинул взглядом одежду Люциса, которая действительно не походила на привычные для Небес одежды. Столкнувшись взглядом с чужими пронзительными глазами, он неловко усмехнулся и промолчал.
(Я так сильно похож на ангела?) — глядя на ангельски чистое лицо собеседника, Люцис не нашел между ними ничего общего. Не став ломать над этим голову, он наклонился и зачерпнул пригоршню святой воды.
Святая вода заволновалась в его ладони, будто стремясь вырваться на волю, и уже через мгновение закипела, испуская белые клубы пара и испаряясь без следа.
(Там внутри будто звучат какие-то голоса…) — прислушавшись к слабым звукам, доносившимся от святой воды, Люцис уловил отрывки молитв, возносимых смертными богам.
(Ах вот оно что, молитвы… так вот она какая, вера?)
Рафаил, никогда прежде не видывавший подобного, во все глаза уставился на незнакомца, не зная, стоит ли ему удалиться.
— Место совсем не похоже на тюрьму, — заметив, что собеседник не уходит, бросил Люцис.
— Здесь ангелы очищаются и каются. Что до тюрьмы, то она находится в городе Тартар на Марсианских Небесах, там содержатся преступники, нарушившие законы Небесного Царства, — ответил Рафаил.
— В Небесном Царстве тоже водятся преступники? — Люцис поднялся на ноги, отряхивая руки от остатков воды.
— А? — Рафаил опешил.
— Разве в Небесном Царстве нет Семи Добродетелей? — Люцис шагнул вперед, с любопытством вопрошая: — Откуда же там взяться преступникам?
— Эм… — тут Рафаил окончательно растерялся, не зная, что и ответить.
— Где находится Бог? — остановившись, спросил Люцис. Хоть на его лице не дрогнул ни один мускул, одно его присутствие заставило Рафаила ощутить давление, ничуть не уступающее божественному гневу.
— …К чему тебе это знать? — насторожившись, Рафаил сделал шаг назад.
Легко усмехнувшись в ответ на его реакцию, Люцис бросил:
— Как хочешь, можешь не говорить. Раз Бог в Небесном Царстве, я всё равно его отыщу. Это лишь вопрос времени.
— ? ! — тело Рафаила охватила странная дрожь. Когда он пришел в себя, Люцис уже прошел мимо него, направляясь к выходу из святилища.
(Кто, черт побери, этот паршивец?) — глядя вслед исчезающему силуэту, Рафаил долго не мог успокоить взволнованное сердце.
Главный город Солнечного Неба — Иерусалим — в этот момент, само собой, погрузился в пучину праздничного веселья, пожалуй, даже более безумного, чем прочие города Небес.
Внутри города гремел маскарад: вне зависимости от происхождения и расы, скрыв крылья под масками, все предавались безудержному гулянию.
— Эй, живее, не тащись ты так — Салииел изо всех сил тянул за собой приятеля. — Если будешь так копаться, сестрицу Гавриил ни за что не догоним!
— … — при одном упоминании Гавриила Азазеля передергивало, а добавление слова «сестрица» и вовсе вызывало леденящий ужас во всем теле, напрочь лишая желания переставлять ноги.
Самаэль шел позади неторопливой поступью. Маска из перьев скрывала обыкновенно суровое лицо тюремщика, а стройный и прямой стан выделялся в толпе ангелов, неизбежно привлекая косые взгляды прохожих.
— Какая скука, — холодно бросил Самаэль. Будучи трудоголиком, он совершенно не привык участвовать в столь праздных забавах. — С чего они вечно помешаны на этих бессмысленных мероприятиях?
— Ой, да брось ты ворчать…
http://bllate.org/book/23048/2462945
Готово:
