Это определенно самая взрывная сплетня, которую я слышала в этом году! Потрясающе и невероятно!
Что вообще происходит?! Я только слышала, что на свадьбе во Вратах Циньюнь новобрачная откинула фату, а под ней оказался Старший молодой господин Се. Ох, э-э, и как это теперь понимать? Они же уже поклонились Небу и Земле, так что…
Да какое там поклонились! Вы что, не видели, что глава Павильона Висящего Меча, отец Старшего молодого господина Се, тоже был на свадебном пиру? Разве его отец позволит этому сойти им с рук? Вы не видели, что лица старейшин Врат Циньюнь аж посинели от злости, но никто из них не смел пигнуть? Совершенно очевидно, что Вратам Циньюнь остается только проглотить эту горькую пилюлю!
И все же в этой истории Секта Чаншэн перегнула палку. Наверняка после такого Союз Сект их так не оставит, им придется несладко.
Жизнь полна острых ощущений! Я поддерживаю главаря Цзян! Совершенно очевидно, что Враты Циньюнь первыми наложили барьер и посадили главу Цзян под домашний арест. Раз они проявили такое неуважение, то устроить у них такой кавардак — это еще мягко сказано!
И то верно!
Знала бы — не вступала в нашу секту. Ужасно хочется отправиться прямо во Внутренние земли Секты Чаншэн, чтобы завтра же отведать свежайших сплетен из первых рук.
Ох, вчерашнюю тренировку я вывезла исключительно на свадьбе этих двух семейств. Какая тренировка? Ни капли не тренировалась! Стоило мне ступить на арену для боевых искусств, как у меня начинала кружиться голова, подкатывала тошнота, меня мутило, в конечностях пропадала сила, а ноги становились ватными.
…
Весь Мир Бессмертных гудел и пестрел слухами.
А Цзян Чжису тем временем уплетала за обе щеки обед в боковом зале у заднего входа во Враты Циньюнь. Вчера она весь день крутилась как белка в колесе и крошки во рту не держала, а вечером началась такая кутерьма, что до кухни ноги так и не дошли.
В этот момент она уплетала за левой щекой куриную ножку в маринаде, а за правой — пирожок с пастой из красной фасоли, да так увлеченно, что сидевший напротив Ши Чанъи несколько раз пытался заговорить, но не решался.
— Ик!
Цзян Чжису проглотила ложку супа и услышала, что Ши Чанъи наконец-то заговорил:
— Ну как, приходится по вкусу главе Цзян?
— Сойдет, только куриная ножка жирновата, суп с яйцом отдает тиной, а пирожки — дубовые. Вы во Вратах Циньюнь каждый день питаетесь вот этим? — Цзян Чжису вытерла рот и окинула его жалостливым взглядом. — Так дело не пойдет, глава Ши. Поваров надо тщательнее выбирать, а если есть какие-то замечания, нужно вовремя всё обсуждать. В таком крупном ордене, особенно учитывая, как сильно вы тут все напрягаете мозги, о еде и питье нужно заботиться куда усерднее…
Сидевший напротив Ши Чанъи молча ковырял пальцы и лишь спустя долгое время поднял голову, натянув на лицо вымученную улыбку.
— Этот обед… Ши приготовил лично, так что прошу простить за скудное угощение.
— ?
— …Недурно, — натянуто улыбнулся Ши Чанъи. — Старейшины разгневаны, и стоило им услышать, что это прощальный обед для главы Цзян, как ни один шеф-повар в секте не осмелился взять это поручение на себя — все как один отпросились. Я человек бесталанный, пришлось встать к плитам самому.
Ладно-ладно.
Цзян Чжису отложила палочки, вытерла рот, а затем встала и немного размялась.
Сейчас она чувствовала себя превосходно. Поскольку в эту историю заодно втянули и Павильон Висящего Меча, оба ордена даже не хотели пытаться оправдываться — они боялись лишь сильнее запятнать себя, и были готовы отдать всё, чтобы жители всего Мира Бессмертных в один миг лишились памяти и забыли об этом инциденте.
— Благодаря главе Цзян, потеряв вчера сознание, Ши очнулся посреди ночи, и теперь среди старейшин не нашлось никого, кто пожелал бы вновь завести разговор о женитьбе. Если в будущем кто-нибудь снова вздумает свататься, я вниз головой свалюсь в обморок прямо с порога — думаю, этого фокуса как раз хватит еще на три-пять лет.
Ши Чанъи поднялся, отряхнул полы одежды и отвесил самый чинный поклон:
— Благодарю главу Цзян за чудесный план.
— Главное, не забывай о том, что мне пообещал.
— Разумеется.
Ши Чанъи произнес это, шевеля губами и беззвучно читая заклинание. Вскоре вокруг Цзян Чжису на мгновение закружился тусклый, похожий на светлячков огонек и тут же бесследно растаял.
— Наложенное ранее проклятие сковывания движений снято, глава Цзян может смело возвращаться домой.
— Что до положения Секты Чаншэн в рейтинге орденов, полагаю, после этого инцидента оно само собой опустится мест на пятнадцать, что для главы Цзян станет неожиданной радостью. Кроме того, у Ши есть еще один совет, спрятанный в этом парчовом мешочке. Ради надежности прошу открыть его лишь тогда, когда покинете Враты Циньюнь.
— Хорошо.
Цзян Чжису взяла парчовый мешочек, аккуратно убрала его и одновременно развеяла заклинанием технику, которую ранее наложила на него.
— Глава Цзян уходит прямо сейчас?
— Погодите еще немного.
Она надела верхнюю верхнюю одежду, толкнула дверь и вышла. Калитка на заднем дворе выходила на узкую тропинку, ведущую прямо к подножию горы, и Цзялань уже подготовил повозку с лошадьми, так что тронуться в путь можно было в любой момент.
Вот только, пожалуй, стоило немного подождать Се Наньу.
Он столько лет не виделся с отцом, Се Хэном, возможно, им еще было о чем поговорить.
Однако, к ее удивлению, в следующее мгновение Се Наньу незаметно появился у повозки.
Судя по времени, пообщаться с Се Хэном ему так и не удалось.
Впрочем, оно и понятно: в таком возрасте услышать от родителей хотя бы три слова — уже чудо.
Цзян Чжису потуже завязала плащ и уже собиралась отбыть, как вдруг услышала, что Ши Чанъи снова окликнул ее сзади:
— Глава Цзян, подождите.
— У Ши есть еще кое-что, о чем хотелось бы сообщить главе Цзян, но об этом неудобно говорить при А И. Я долго размышлял: хотя он и признался, что вступил в ряды Секты Чаншэн ради Техники Связывания Душ, он так и не объяснил толком, почему отказался принять пост главы Павильона Висящего Меча. И насколько мне известно, дядя Се вовсе не питает к нему полнейшего равнодушия. А И сбежал, но отец даже не попытался его отыскать — в столь странном поведении наверняка кроется причина. Между отцом и сыном определенно что-то произошло.
Цзян Чжису прищурилась и беспечно ответила:
— Лучше не расспрашивать о личных делах подчиненных, это слишком двусмысленно.
Ши Чанъи: «…»
— Я знаю, что ты ждешь его возвращения, чтобы провернуть какое-то свое великое дело. Но жизнь создана людьми, и для некоторых людей вкусить хорошей еды или надеть хорошую одежду — точно такое же великое дело. Быть может, когда-нибудь его взгляды изменятся, и он вернется сам. Только не сейчас…
Горный туман за пределами зала клубился, а багряные клены полыхали на осеннем ветру, протянувшись языками пламени от самого подножия до вершины пика.
Цзян Чжису шагнула за порог, обернулась и с улыбкой помахала ему рукой:
— Мы уходим, не провожай!
Торопиться с возвращением не было нужды, повозка неспешно катилась уже добрую половину дня.
Закат уходящего дня напоминал ярко-красное яблоко, а сочная, словно брызжущий сок заря разлилась над лесом. Стайки птиц с шумом взмывали в воздух, направляясь к едва заметным струйкам дыма над далекими очагами.
Се Наньу сменился с Цзяланем и только сейчас вернулся в повозку, где увидел, что Цзян Чжису с огромным энтузиазмом водит кистью по бумаге.
Из-за тряски линии получались неровными и смазанными.
Она подняла лист бумаги и спросила:
— Страж Се, посмотри, что это?
Се Наньу бросил взгляд и без колебаний ответил:
— Гриб. Пестрый гриб.
— ?
— Как так?! Посмотри внимательно!
— …Ну да, гриб.
Цзян Чжису не поверила своим глазам и принялась объяснять лично:
— Ни за что! Разве ты не видишь? Это же ты! Ты во вчерашних красных свадебных одеждах! Смотри, вот это круглое — красная фата, вот этот кружочек под фатой — украшение на голове, то, что длинное снизу — это подол свадебного платья, а рядом эта штучка продолговатая — кубок для вина!
Се Наньу: ?
Ему было невероятно трудно признать в этом творении собственный портрет.
Се Наньу шевельнул губами и перевел тему:
— Зачем глава это рисует?
Цзян Чжису изобразила на лице пронзительный взгляд человека, хранящего великую тайну:
— Нарисую… а когда вернемся, прикажу живописцам сделать карточки! И сделать настенные свитки! И выпустить в виде коробочек-сюрпризов! Точно, сделать самую редкую секретную фигурку!
…
Хорошие новости так и сыпались одна за другой.
— Глава, я так и не спросил: что такое эта скрытая фигурка?
Кленовые листья устилали ковром путь за окном повозки, сливаясь в сплошную красную реку. Цзян Чжису вновь подняла тот самый листок с абстрактным рисунком и звонко произнесла:
— Это нечто потрясающее, невероятно ценное, то, что попадается лишь раз на тысячу!
http://bllate.org/book/23044/2462656
Готово:
