— Учитель, больно…
Цин Сюэ нервно теребила край одежды, глядя на мужчину, чья безмятежная красота напоминала чистую луну и ясное небо.
Он был облачен в белые одежды, белее снега, с нефритовым поясом, а на его прекрасном лице не отражалось ни малейшей эмоции.
Если бы не то обстоятельство, что они сейчас были тесно переплетены друг с другом, со стороны можно было бы подумать, что он просто занят обычной медитацией и совершенствованием.
— Потерпи.
Голос Чжи Ланя был хриплым. Он протянул длинные пальцы, коснулся уголка ее глаз и смахнул выступившие там слезинки.
Цин Сюэ закусила губу и, дрожа, закрыла глаза.
Двенадцать лет назад, когда ей было восемь, страшное наводнение уничтожило ее родную деревню.
Ее семья погибла, дом рухнул, она осталась без крова, и каждый день ее жизни висел на волоске.
Когда она была уже при смерти, Чжи Лань спустился с небес и вытащил ее из грязи.
Он привел ее на Гору Юньлин и дал имя — Цин Сюэ.
Цин Сюэ не знала, что оно означает, но ей казалось, что оно невероятно красивое — куда лучше, чем Цюй Хуа.
Чжи Лань взял ее в ученицы, научил читать, писать и постигать заклинания.
Однако природными талантами она обделена не была, но, кроме еды, ничто на свете не вызывало у нее ни малейшего интереса.
И по сей день она оставалась лишь посредственностью, сильно уступая старшим брату и сестре.
С самого дня ее прибытия на Гору Юньлин Чжи Лань предупреждал, что в будущем ей предстоит помочь ему снять яд.
Цин Сюэ не понимала, что значит «снимать яд», но, желая остаться, согласилась без малейших колебаний.
Прошло двенадцать лет, а Чжи Лань об этом так и не заикался.
И лишь вчера к ним пожаловал седовласый старец.
Этой ночью Чжи Лань позвал ее во Двор Слушающего Бамбука и завел разговор о снятии яда.
Цин Сюэ тут же кивнула в знак согласия, и именно поэтому все происходило так, как происходило сейчас.
Она читала любовные романы второй старшей сестры, где говорилось, что это называется двойным культивированием и помогает укрепить основы духовного развития.
Однако Цин Сюэ чувствовала лишь боль и не замечала никакого роста духовной силы.
И вовсе это не было наполнено нежностью, о которой писали в книгах: лицо Учителя выглядело еще более суровым, чем во время занятий.
Учитель припал к ее шее, и его обжигающее дыхание опаляло ее кожу.
От Учителя весло легким ароматом туши вперемешку с запахом молодой бамбуковой рощи.
Но ей было некогда вникать в эти нюансы — ее разум затапливала лишь боль.
Она просила о пощаде, и тогда Учитель прижимал ее к себе и просил немного потерпеть.
Наконец, неизвестно сколько времени спустя, в голове у Цин Сюэ всё поплыло, и сознание начало угасать.
В полумраке она почувствовала, что ее подхватили на руки и погрузили в теплую воду.
А после этого она уснула.
Когда она проснулась, солнце уже поднялось высоко над землей, и его косые лучи проникали сквозь оконную решетку, падая прямо ей на лицо.
Цин Сюэ приподняла руку, чтобы заслониться, немного пришла в себя и лишь тогда открыла глаза.
В комнате вились тонкие струйки дыма с ароматом сандала.
Повернув голову, она увидела, что Учитель, скрестив ноги, сидит на циновке для медитации с закрытыми глазами.
Цин Сюэ оперлась руками о постель и приподнялась. Кроме некоторой усталости, она не чувствовала никакого дискомфорта, словно минувшая ночь была лишь сном.
— Проснулась?
Раздался прохладный голос. Цин Сюэ машинально посмотрела на Чжи Ланя — он по-прежнему сидел с закрытыми глазами.
Она слезла с кровати, одернула одежду, подошла к Чжи Ланю и почтительно поклонилась.
— Учитель, я пойду к себе.
Чжи Лань открыл глаза, и его равнодушный взгляд упал на нее.
— Есть ли недомогание в теле? — его тон был ровным и не нес в себе никаких эмоций, проявляя лишь привычную сдержанную заботу об ученице.
Цин Сюэ покачала головой:
— Нет, просто немного устала. Можно сегодня… не идти на занятия?
Она с надеждой посмотрела на Чжи Ланя.
Она терпеть не могла уроки — от них ее всегда клонило в сон.
Чжи Лань молча разглядывал ее какое-то время, прежде чем неторопливо произнести:
— Занятия уже закончились.
Цин Сюэ мысленно покраснела, но в то же время испытала некоторое облегчение: обычно за утренний сон Учитель ее непременно отчитал бы, но сегодня он почему-то не стал ее упрекать.
— Простите, Учитель, ученица проспала.
Сразу после этих слов ее живот некстати издал громкое урчание.
Цин Сюэ смущенно прикрыла его руками.
Чжи Лань молвил:
— На столе еда.
Глаза Цин Сюэ засияли, и она живо бросилась в переднюю залу. И впрямь, на столе красовалось множество всякой всячины.
Там были и пирожные, и запеченный гусь, и ее самое любимое блюдо — фаршированные лотосовые коробочки.
Вряд ли это была обычная горная пища — скорее всего, куплено внизу, в долине.
Цин Сюэ уселась за стол, схватила палочки для еды и принялась уплетать за обе щеки.
Не успела она проглотить и пары кусочков, как боковым зрение заметила рядом белую фигуру, отчего едва не подскочила со страха.
Учитель всегда появлялся столь внезапно, и за столько лет она так к этому и не привыкла.
Особенно когда она занималась чем-то запретным.
Запихнув за обе щеки огромный кусок лотосовой коробочки и смешно раздув щеки, Цин Сюэ бросила взгляд на Учителя.
Затем она пододвинула запеченного гуся к Чжи Ланю:
— Учитель, будете?
Чжи Лань чуть заметно покачал головой.
Она тут же поспешно притянула гуся обратно, словно боясь, что тот передумает.
Чжи Лань молча наблюдал за ней.
Убедившись, что она почти закончила трапезу, он неторопливо заговорил:
— Никому об этом не говори.
Цин Сюэ моргнула, немного заторможенно глядя на него, после чего зачастила кивками:
— Поняла, ученица непременно тщательно вымоет руки перед возвращением, чтобы старшие брат и сестра ничего не почувствовали.
По правилам Горы Юньлин строжайше запрещалось вкушать мирскую пищу смертных — скверна пыльного мира губила духовное совершенствование.
В уголке глаз Чжи Ланя мелькнуло незаметное подергивание.
— Я говорю о том, что было минувшей ночью.
Только тогда Цин Сюэ сообразила в чем дело и неловко улыбнулась:
— Поняла, Учитель.
Чжи Лань поднял руку, и на его ладони оказалась коричневая пилюля.
— Съешь.
— Что это?
Чжи Лань пристально глядел на нее, собираясь что-то сказать, но так и не произнес.
Не дожидаясь его объяснений, Цин Сюэ подхватила пилюлю и закинула в рот.
Та мгновенно растаяла на языке, оставив после себя легкую горчинку — было невкусно.
Чжи Лань приоткрыл рот, но в конце концов оставил все как есть.
Подчинив остатки еды на столе, Цин Сюэ вытерла рот, поднялась на ноги и произнесла:
— Учитель, тогда ученица покинет вас?
— Мм. Придешь через полмесяца.
Шаги Цин Сюэ оборвались.
В ее памяти вновь ожила та разрывающая душу боль прошлой ночи, и хотя Учитель уже исцелил ее, одно лишь воспоминание заставляло сердце трепетать от страха.
Она закусила губу, не смея ослушаться Учителя.
— Слушаюсь.
Кивнув, Цин Сюэ стремглав выбежала из двора.
Вернувшись в свое жилище на Горе Вэйянь, она толкнула дверь и робко заглянула внутрь.
Во дворе не было видно силуэта второй старшей сестры, и Цин Сюэ мысленно перевела дыхание.
Она уже собиралась ступить на территорию двора, как вдруг кто-то хлопнул ее по плечу.
— Младшая сестрица! Где это ты пропадала всю ночь?
Спина Цин Сюэ мгновенно затвердела. Обернувшись, она увидела вторую старшую сестру Фу Вэй, облаченную в алые одежды, которая лукаво улыбалась, разглядывая ее.
— Вторая старшая сестра, — Цин Сюэ выдавила из себя улыбку. — Я ходила на заднюю гору совершенствоваться, заснула и случайно потеряла счет времени.
Фу Вэй с недоверием окинула ее взглядом с ног до головы:
— Ты же вечно ленишься на занятиях, с чего вдруг такая тяга к труду?
С этими словами Фу Вэй схватила ее за запястье:
— Ты наверняка тайком сбежала развлекаться, я ни за что не поверю, что ты и впрямь…
В следующее мгновение речь Фу Вэй резко оборвалась, и она с изумлением уставилась на младшую соратницу:
— Твоя база культивации… она и впрямь продвинулась?!
Цин Сюэ замерла и мысленно направила потоки ци — казалось… духовная сила в ее даньтяне и впрямь стала намного плотнее.
Неужели это и вправду произошло из-за двойного культивирования с Учителем?
Она подумала про себя: если заняться этим еще несколько раз, разве ее уровень не догонит уровень второй старшей сестры?
http://bllate.org/book/23042/2462329
Готово:
