Что касается армейской организации, то в основу нового штатного расписания Лэй Чжэнь взял прежнюю трехступенчатую систему Армии Уи: батальон, рота, взвод и отделение, — но полностью перестроил её по образцу будущих времён: бригада, полк, батальон, рота и взвод. Сам Лэй Чжэнь занял пост командира Первой бригады новосформированной армии. Всего под его началом, с учетом писарей, военных лекарей, комиссаров и прочего вспомогательного персонала, насчитывалось четыре тысячи триста семьдесят два человека.
В состав Первой бригады вошли два полка. Командиром Первого полка был назначен Сун Чжаньбяо, которому временно подчинялись два батальона. При этом самым боеспособным Первым пехотным батальоном командовал Сюй Лю, вернувшийся в строй после выздоровления. Этот худой человек, потерявший правый глаз в Первой битве при Кайпине, благодаря врачеванию Чжэн Люин чудом избежал смерти; правда, правый глаз спасти было уже невозможно, его пришлось удалить, из-за чего Сюй Лю прозвали одноглазым комбатом.
Возможно, из-за физического увечья, а может быть, случайная японская пуля разбудила в душе Сюй Лю затаенную свирепость, но впоследствии солдаты Первого батальона неизменно бледнели от страха, стоило им заговорить об одноглазом командире. Впрочем, эта свирепость пришлась весьма по душе отважному и неистовому Сун Чжаньбяо.
По сравнению с ними, Второй батальон выглядел несколько слабее. В него входили новобранцы в основном из числа шахтеров, набранных на более позднем этапе, а также несколько прожженных ветеранов, недавно примкнувших к ним из Лутая. Учитывая пестрый состав батальона, срочной задачей было выбрать надежного человека на должность командира взвода. В конце концов, по общему предложению, Лэй Чжэнь повысил крепкого шахтера по имени Ху Дон. Этот малый служил в одном взводе с Ню Баого, и его боевая ярость ни в чем не уступала ярости Ню Даданя.
Нехватка командных кадров стала настоящим бутылочным горлышком, сдерживающим развитие только что созданной армии, из-за чего у Лэй Чжэня возникло острое желание основать краткосрочные курсы подготовки офицеров.
При нынешних условиях затевать грандиозный проект вроде школы Вампу было нельзя, но вот устроить экспресс-обучение вроде тех курсов, что практиковала Красная армия, он вполне был способен. Однако, стоило ему задуматься об этом, как Лэй Чжэнь снова принялся сокрушаться об отсутствии подходящей кандидатуры на роль инструктора: зная заранее, чем всё обернется, он ни за что бы не отпустил этого немецкого чёрта Фролова.
Немец Фролов, хоть и был излишне педантичен, являлся выпускником настоящей уставной военной академии, а в своей профессиональной подготовке превосходил даже майора Кука из Тяньзиня. За те полмесяца, что немец провел в плену, Лэй Чжэнь, будучи дилетантом, то и дело бегал к нему за знаниями.
Помимо Первого полка Сун Чжаньбяо, Лэй Чжэнь сформировал и Второй полк. Командиром этого полка стал человек с инвалидностью — лишившийся руки Ван Сицай. Этот командир взвода, блестяще проявивший себя в обороне Кайпина, уже полностью избавился от образа стяжателя-дезертира, закрепившегося за ним прежде. Опираясь на полтора уцелевших взвода и проявив выдающиеся успехи в позиционных боях, Ван Сицай собрал под своим началом Второй полк.
Если оценивать чистую боеспособность, полк Ван Сицая уступал Первому полку Сун Чжаньбяо, но речь шла лишь об атаке укрепленных позиций. Что же касалось обороны, то Ван Сицай скорее дал бы себя убить, чем признал, будто его подразделение способно проиграть людям Сун Чжаньбяо. И у него действительно были основания для гордости: в глазах поверженных японских солдат та самая неприступная линия обороны, которую они так и не смогли прорвать, была настоящим кошмаром.
Сун Чжаньбяо, умевший сокрушать крепкие орешки, и мастер обороны Ван Сицай составляли великолепный дуэт.
Помимо пехотных полков, Лэй Чжэнь сформировал и артиллерийский батальон, солдаты которого состояли главным образом из бывших подчинённых Ху Дяньцзя, перешедших на его сторону в Лутае. Командиром батальона назначили низкорослого прожженного ветерана по имени Юй Нонжэнь. Этот мерзкий на вид малый крутился в армии уже больше десяти лет и был типичным солдафоном, однако в стрельбе из пушек он действительно преуспевал: ему едва ли требовалось целиться, чтобы поразить любую указанную цель.
Что же касается Ван У, сровнявшего с землей генерал-майора Ямагути во время боев за Кайпин, то Лэй Чжэнь перевел его в элитный отряд специального назначения, назначив полноценным командиром.
По сравнению с прямолинейным воякой Сун Чжаньбяо, рожденный для вольной жизни Ван У куда лучше подходил для подобных внезапных и скрытных операций. К тому же, судя по результатам недавней боевой проверки, он справлялся просто отлично.
Кроме того, у Лэй Чжэня были и личные соображения: в конце концов, Ван У уже в годах, и командиру хотелось, чтобы тот передал свое мастерство ученикам. Нельзя допустить, чтобы искусство владения большим мечом было утеряно. Поразмыслив о том, что в будущем им, возможно, еще придется сражаться с заморскими дьяволами при помощи доставшегося от предков клинка, Лэй Чжэнь понимал, что без козырей в рукаве обойтись не удастся.
Хотя после реорганизации общая численность войск Лэй Чжэня заметно сократилась, боевая мощь армии возросла многократно. Четкое разделение труда позволило провести грань между боевым и тыловым составом: в походах и сражениях храбрость, безусловно, важна, но тыловое обеспечение играет ничуть не меньшую роль.
Такие ключевые направления тыла, как снабжение продовольствием и военным имуществом, Лэй Чжэнь доверил исключительно проверенным людям. Этим человеком оказался не кто иной, как Дун Фухэ, которого Лэй Чжэнь неизменно ценил выше прочих.
Получив поручение наладить антикварный бизнес с Гувером и закупить американские станки, Дун Фухэ с момента знакомства проникся к Лэй Чжэню таким доверием, что этот студент, получивший образование за рубежом, впервые прочувствовал справедливость изречения: «Муж ради того, кто его понимает, готов отдать жизнь». Именно поэтому он остался рядом с Лэй Чжэнем даже после того, как императорский двор приказал распустить его армию.
Хотя Дун Фухэ и Чжоу Сюэси присоединились к Лэй Чжэню по разным причинам, остались они по одной и той же причине.
За это короткое время оба были полностью покорены харизмой Лэй Чжэня.
Человек, способный сохранять безмятежную улыбку посреди стольких невзгод, никогда не падет духом. И когда настанет день его триумфального возвращения, та гигантская гора, что давит им на плечи, неизменно будет сброшена наземь.
Дун Фухэ ведал выдачей жалованья и провианта, в то время как другой старый соратник Лэй Чжэня получил новое назначение: Го Ян получил приказ сформировать секретный отряд, чьими главными задачами стали бы разведка, устранение вражеских лидеров, диверсии и взрывы. Название у отряда было предельно простым — «Лэй Цзи».
«Лэй Цзи» звучало совсем как название какой-нибудь торговой лавки.
И оно действительно было названием торговой лавки: прикрытие в виде северо-южной торговли позволяло вести куда более скрытные дела, что для Лэй Чжэня, находившегося на этапе становления, было делом первостепенной важности.
http://bllate.org/book/21116/2142747
Готово:
