Внеземной регион, планета Хелдикс. Роза Альянс, завоевавшая за последние годы громкую славу, уже давно обосновалась здесь.
Субженщина, вернувшаяся на свою территорию с планеты OE08, сняла маску. Под белоснежной маской скрывалось лицо, столь изящное, что оно казалось фарфоровой куклой. Один его серо-голубой глаз словно был затянут туманной дымкой, а в другой глазнице красовался искусственный бело-серебряный глаз из высокочистого металла.
Прекрасный, как роза с шипами.
Его лицо было ледяным, а красивые черты — словно затянуты коркой мороза.
— Лорд Гленн, как успехи? — к нему подбежал субженщина. Он следовал по пятам за Гленном, а на его лице читалась тревога.
— Договорились, но ему нужен один самец.
— Самец? Ну так отдайте ему... кхе-кхе!
Не успел субженщина договорить, как Гленн резким движением схватил его за горло и прижал к стене. На бледной коже мгновенно проступил багрово-фиолетовый след — нетрудно было догадаться, с какой силой Гленн сжал его шею.
Его серебристый искусственный глаз механически качнулся, а голос прозвучал леденяще:
— Его нельзя трогать.
— Кхе-кхе, я, я понял...
Гленн разжал пальцы и, глядя на осевшего на пол субженщину, холодно произнес:
— Чтобы этого больше не повторялось.
— Д-да, — субженщина смотрел вслед удаляющемуся Гленну и думал о том, что в последнее время их лидер стал до жути непредсказуемым. Стоило чуть-чуть оплошать, и можно было задеть ту самую чувствительную струну в его душе, хотя он до сих пор не понимал, кто именно скрывается за этим местоимением «он»...
Хотя в мыслях роились подобные соображения, субженщина не смел выказывать ни малейшего недовольства. В конце концов, его собственную жизнь спас этот лидер: не будь Гленна, не было бы и его самого.
База Роза Альянса представляла собой подземный лабиринт в виде туннелей, вырубленный глубоко под поверхностью Хелдикса. Мрачно и сыро. Здесь нельзя было встретить ни самцов, ни самок — это был удел субженщин. Высшее руководство, рядовые бойцы и даже уборщики — все до единого были субженщинами, что достаточно явно подчеркивало саму суть организации: она существовала исключительно для субженщин.
Они отвергали всех прочих самок и самцов.
Вернувшись в свою комнату, Гленн едва успел переступить порог, как со злости изо всех сил ударил кулаком по стене.
Если бы в то время он не оказался в безвыходном положении, он ни за что не стал бы заключать сделку с той лукавой самкой, чьих истинных целей было не разглядеть. К счастью, за три года он сумел сколотить собственную силу и теперь не был столь беспомощен и одинок, как в прошлом.
Только вот...
Гленн прищурился. Порывшись на самом дне шкафа, он вытащил потрепанную шаль. некогда яркий цвет теперь потускнел и выцвел, въевшуюся за прошлые годы грязь было почти невозможно отстирать, к тому же на ткани красовалось несколько чужеродных заплат. Вещь, которую давно следовало выбросить, Гленн тем не менее бережно хранил на самом дне шкафа.
Он прижался щекой к мягкой ткани шали и легонько потрався о нее. Материя утратила прежнюю нежность и даже казалась грубоватой, ведь ей довелось разделить с ним столько невзгод и бурь.
Гленн сбросил верхнюю одежду, разделся догола и только после этого обернул тело старой шалью.
Спрятанные под тканью крылья, давно и исцеленно взлелеянные с помощью ядра дикого зверя, по-прежнему оставались изящными и миниатюрными. Следы от некогда грубо пробитых колец и проколотых отверстий превратились в вечные шرамы. Даже после полного удаления серебряных колец эти отметины напоминали о себе изо дня в день: стоило начаться ненастью, как они начинали терзать чувствительные основания крыльев, и бесчисленные сеансы в медицинских капсулах оказывались лишь пустой тратой сил.
С ностальгической тоской прислонившись спиной к стене, он ощутил, как под воздействием давления крылья соприкоснулись с шалью, словно вновь даруя прежнее тепло.
— Гу Тин?..
— Сапфир Звездного альянса...
На главном звездном крейсере, после первоначального потрясения от видов космического пространства, все последующие дни пейзажи практически не менялись. И хотя от этой красоты каждый раз захватывало дух, со временем Гу Тин начал улавливать в ней легкий оттенок скуки.
До первого пункта назначения патруля оставалось еще три дня, но Гу Тин казалось, что он провел на крейсере уже почти целый месяц.
В последние дни он из-за тайного переезда в собственные апартаменты подсознательно избегал Кэмпбелла, но все же был пойман с поличным как раз тогда, когда днем собрался немного почитать.
— Кэмпбелл?
Молодой самец, сидевший на ковре в кабинете по-турецки, вздрогнул, и золотая закладка, которую он рассеянно крутил в пальцах, не удержавшись, скользнула к самому краю ковра.
— Мм. — Сереброволосый и чернокожий самец издал тихий звук, неторопливо приблизился, опустился на колени, поднял закладку и опустился на ковер рядом с Гу Тином, в точности как тот. — Держи.
— Спасибо...
Закладка вновь была зажата изящными белыми пальцами и водворена между страницами книги. Молодой самец смущенно отвел взгляд в сторону, а чуть удлинившиеся вьющиеся черные пряди закрыли его щеку, позволяя разглядеть лишь мягкую мочку уха.
Пальцы Кэмпбелла дрогнули, и он внезапно почувствовал зуд в зубах.
Не выдавая себя ни единым движением, он завел разговор:
— С чего это вдруг тебе захотелось пожить отдельно? Подумал, что во взрослой жизни так будет удобнее?
— Угу, — кивнул Гу Тин, а кончики его ушей под прядями волос невольно покраснели. — Я ведь уже совершеннолетний, тесниться с тобой дальше было бы неловко...
Уши молодого самца покраснели, но лишь потому, что он вспомнил те неловкие моменты, с которыми сталкивался по утрам сразу после пробуждения Кэмпбелла; Кэмпбелл же, глядя на этот румянец, вспомнил самок, что так активно пытались подкатить к Гу Тину.
— Вырос, пора бы и сердцу затрепетать от любви.
Мысли двух зверей двигались в совершенно разных направлениях, но каким-то непостижимым образом сошлись в одной точке.
Слова сердце затрепетало от любви заплясали в голове Кэмпбелла. Сдерживая желание поморщиться, он тщательно подбирал слова:
— Если появится тот, кто тебе по душе, можешь привести его к нам, мы посмотрим.
Хотя он и говорил так, в глубине души Кэмпбелл считал, что нынешние молодые особи недостойны этого прекрасного сапфира.
Молодые самки излишне энергичны, они вечно импульсивны и непостоянны, к тому же за их спиной нет достаточного состояния — как они собираются заботиться о самце, которого они сами носили на руках и лелеяли? А изящные субженщины и вовсе слишком хрупки, их плечи едва ли шире, чем у Гу Тин, — как они смогут в критический момент взвалить на себя тяжесть защиты партнера?
Размышляя так и сяк, Кэмпбелл перебрал в памяти всех знакомых молодых самок и субженщин, но так и не смог отыскать ни единой подходящей кандидатуры.
Гу Тин: — М?
Зато сам Гу Тин был совершенно сбит с толку подобными вопросами.
Опасаясь, что излишняя прямота вызовет у парня отторжение, Кэмпбелл продолжил подбирать слова, напоминая озабоченного судьбой детеныша старого отца:
— Мы с Е Лаем повидали много всяких особей, так что сможем уберечь тебя от обмана.
Но кто вообще посмел бы обмануть сапфир Звездного альянса?
Для широкой публики существование Сапфира было чем-то особенным. Пусть его духовная сила и ограничивалась уровнем F, но выдающаяся внешность, мягкий темперамент и регулярное появление на собраниях самцов — все это служило вескими причинами для всеобщего обожания. Иначе с чего бы столько особей запомнили его по единственной рекламной фотографии?
В нынешнем Звездном альянсе внимание большинства легко переключается на самые разные вещи в звездной сети, но стоило какому-то первому самцу выложить в сеть фотографию маленького сапфира, сделанную на собрании, как все больше и больше особей вспоминали ту самую рекламную фотосессию. Многие радовались неожиданной встрече и невольно превращали Сапфир в некое подобие идола.
Они тоже предавались фантазиям: о том, как случайно столкнутся с Сапфиром на планете Флоренция, как встретятся в дождливый день и станут тем, о ком он будет хранить воспоминания в сердце...
Гу Тин не знал, смеяться ему или плакать.
— Кэмпбелл, ты забираешь слишком далеко. — Он потрогал слегка онемевшие от улыбки щеки и проговорил приглушенным голосом: — Я ведь совсем недавно совершеннолетний, думать об этом слишком рано.
— Другие самцы...
— Они сами по себе, а я — сам по себе. К тому же я хочу провести с вами всю жизнь, мне достаточно вас.
Привязанность Гу Тина к Кэмпбеллу и остальным была самой настоящей, взлелеянной на коленях. Хотя на тренировках они не делали ему поблажек, в повседневной жизни разве хоть что-то ускользало от внимания этих самок? Каждый год они дарили ему неповторимые подарки на дни рождения. Стоило кому-то из них — будь то Кэмпбелл, Е Лай, Энгред или Амор — выкроить свободную минуту, как они тут же брали Гу Тина с собой на прогулки по соседним планетам. На фоне других самцов, что всю жизнь провели на Флоренции и почти не имели шансов покинуть ее, жизнь Гу Тина напоминала пребывание на облаках.
Встретив своих соратников по мятежу, Гу Тин зажил жизнью маленького принца.
На сердце у Кэмпбелла слегка отлегло, но вслед за этим облегчением поднялась волна непонятной даже ему самому тревоги.
Чего ради он вообще тревожится?
— Кэмпбелл, давай разомнемся? — внезапно предложил Гу Тин, пытаясь поскорее развеять мысли самца о том, что он якобы ищет себе пару.
— Хорошо.
Маленький сапфир просит — тиран почти никогда не отказывает.
Спустя десять минут оба уже находились в тренировочном зале главного звездного крейсера.
Ради удобства движений они облачились в облегающие боевые костюмы, которые во всей красе обнажили линии их тел перед глазами друг друга.
Гу Тин с завистью скользнул взглядом по груди, талии и животу Кэмпбелла.
Облегающая ткань четко очерчивала каждый мускул на теле самца, и лишь в области груди имелась уплотненная вставка, иначе некоторые выдающиеся детали бросались бы в глаза немедленно.
Кэмпбелл тоже заметил взгляд маленького сапфира. Слова сорвались с языка сами собой, обогнав любые мысли:
— Хочешь потрогать?
Гу Тин: !
— Можно?
Раз уж слова были сказаны, отказ ударил бы по собственному самолюбию, поэтому Кэмпбелл в знак маскировки слегка кашлянул и почти незаметно кивнул:
— Можно.
Гу Тин церемониться не стал. Он уже давно с вожделением заглядывался на грудные и брюшные мышцы Кэмпбелла. Раньше, когда они спали вместе, он особо не обращал на это внимания, но теперь, решив заняться собственным телом и ростом, его взгляд постоянно приковывали эти рельефные участки плоти. Судя по всему, самцы генетически оставались визуалами до мозга костей, и по мнению Гу Тина, фигура Кэмпбелла была просто невероятной.
Черный боевой костюм и белые тонкие пальцы образовали резкий контраст. И пусть между ними лежала преграда в виде ткани, все ощущалось донельзя реально. Кэмпбелл сдержал дрожь в груди, отчетливо ощущая прохладу подушечек пальцев самца, которая, казалось, проникала сквозь кожу прямо к сердцу.
Спина зачесалась, и беспокойные алые феромоны-метки начали движение от лопаток. Опьяненные, словно от хорошего вина, они вились и вились, пока не добрались до копчика самца, а затем, скрытые под покровом боевого костюма, дерзко охватили область бедер и ягодиц.
В пояснице у Кэмпбелла сладко защипало, и он резким движением впился ногтями в собственную руку — так быстро, что стоявший перед ним самец, касавшийся его мышц, даже не успел среагировать.
Гу Тин: — Что случилось?
— Ничего, волосы упали.
Кэмпбелл перевел взгляд на талию и живот Гу Тина: там царила совершенная гладкость, лишь кое-где проступали едва заметные рельефные изгибы, а сами линии напоминали драгоценность, выточенную по линейке.
Такая изящная ширина казалась созданной для того, чтобы зажать ее между бедрами, а наклонись он ближе — и эту талию можно было бы полностью подчинить своей воле.
Кэмпбелл испугался собственных неуместных извращенных мыслей: его период течки закончился всего два месяца назад, с чего бы ему терять голову при виде самца? Неужели он действительно, как говорят, слишком долго воздерживался?
Испытывая некоторое сомнение в собственной адекватности, Кэмпбелл то и дело погружался в задумчивость. Тем не менее, как бы ни бушевал хаос в его голове, внешне он по-прежнему сохранял невозмутимо-спокойное выражение лица. Волосы развевались на лету, и в самый миг схватки с Гу Тином он на секунду замешкался, чем тут же воспользовался самец, заметивший брешь в защите.
Серебристые пряди вихрем взметнулись в воздухе и опали вниз, а самец, чьи глаза расширились от изумления, вновь потерял дар речи, столкнувшись взглядом с сапфирово-синими очами, и рухнул на пол, прижатый к земле подсеченным коленом и упертой в грудь рукой самца.
— Бац!
Падение вышло на славу. Гу Тин никак не ожидал, что Кэмпбелл не увернется и даже позволит ему одержать верх. Судя по тому звуку, с которым тот рухнул, сам Гу Тин после такого падения непременно отлежал бы себе спину и поясницу, а самой пострадавшей оказалась бы его гордая задница.
Пока он хлопал глазами, молодой самец уже наполовину согнул колени и оседлал сереброволосого самца. Его тело было слегка выгнуто, руки уперлись в грудь партнера, а поза сверху позволяла полностью контролировать его выражение лица.
Кожа цвета шоколада на лице самца также выражала крайнее удивление, а в красных зрачках застыло редкое выражение отупения.
В какой-то момент Кэмпбелл почувствовал, что дыхание перехватило: феромоны самца, еще не до конца окрепшие после недавнего взросления, хлынули по всему его телу, словно густые лианы, поднявшиеся из омытого дождем леса. Они обвивали его, тесно прижимались, вились и терлись друг о друга.
Круг за кругом, начиная с кончиков изящных пальцев, они вились кольцами до самых запястий, а затем неслись напролом, натирая облегающий боевой костюм и продвигаясь все дальше — словно несмышленый, но безумно торопливый юнец, горячий, липкий, пылающий свойственной молодым упрямой страстью.
И почему, почему он вечно ведет себя так невыносимо...
Самец нахмурился и посмотрел на ничего не подозревающего Гу Тина.
Гу Тин все еще пребывал в полном неведении. Он понятия не имел, какие хулиганские штучки вытворяли его феромоны с лежащим внизу самцом за его спиной, ускользая от внимания самого хозяина. И лишь тот, кто принимал этот удар на себя, отчетливо чувствовал, какую дрожь они вызывают в его теле под защитой костюма.
Самец с синими глазами улыбнулся. В уголках его глаз и на кончике носа выступила испарина от недавней физической нагрузки, виски влажно блестели, а лицо приобрело здоровый, красивый румянец. Он украдкой убрал ладони с груди самца и принялся тереть кончики пальцев в образовавшемся зазоре, чувствуя легкое онемение.
— Кажется, я впервые тебя уложил?
С этими словами Гу Тин попытался опереться на руки и подняться с тела самца.
Взгляд Кэмпбелла потемнел. Он приподнялся, помогая самцу и одновременно поднимаясь самому. Он не стал признаваться, что потерял концентрацию, а лишь согласился:
— Мм, ты прибавил.
Кэмпбелл, впервые в жизни сказавший неправду из-за подобной ситуации, почувствовал, как горят кончики ушей. К счастью, их прикрывали волосы, к тому же кожа у него была достаточно смуглой, чтобы скрыть любые изменения.
Он уставился на улыбающегося самца и не удержался от вопроса:
— Ты в последние дни...
— Что такое? — тут же отозвался Гу Тин, которому стало любопытно, что именно Кэмпбелл не договорил.
Слова, никак не желавшие складываться в предложения, крутились на языке самца, кончик которого едва не заплетался. В итоге он так и не смог выговорить задуманное и махнул рукой:
— Ничего.
Странное ощущение. С каких это пор феромоны самца стали обладать столь мощным присутствием? Но если подумать о чем-то другом, это тоже совершенно не укладывалось в голове. Неужели у него галлюцинации?
Длинные пальцы шоколадного оттенка нервно дернули за шов на брюках. Буйные феромоны все так же бешено скакали, бесчинствуя и свободно прогуливаясь по этому тренированному телу. И каждый раз, когда самца захлестывала новая волна необъяснимых эмоций, ему оставалось лишь смотреть в это ничего не подозревающее лицо самца и сдерживать некоторые странные порывы, в которых он и сам был не в силах разобраться.
— Кэмпбелл...
Что вообще происходит? Неужели они вышли из-под контроля потому, что он только недавно стал совершеннолетним?
— Кэмпбелл?
Опять льнет к нему. Почему, ну почему они лезут куда не следует?
— Кэмпбелл!
— М?
Сереброволосый и чернокожий самец с трудом вернулся в реальность. Ему не показалось — Гу Тин действительно уловил легкий блеск влаги в глазах напротив.
— Кэмпбелл, ты что, не выспался в последние дни?
Гу Тин обеспокоенно заглянул ему в лицо. Сегодня Кэмпбелл вел себя странно с самой их встречи, и даже в своем коронном рукопашном бою умудрился проиграть. И хотя Гу Тин быстро прогрессировал, он все же не думал, что способен одолеть Кэмпбелла, а значит, тот определенно себя плохо чувствовал.
— ...Все в порядке. — Что еще мог ответить Кэмпбелл? Он же не мог заявить: Твои феромоны тут повсюду шалят.
Терзаясь внутренними сомнениями, он бросил на ходу: «Я отойду», — и испарился из тренировочного зала.
Оставшись в одиночестве, Гу Тин растерянно хлопал глазами, наблюдая, как фигура Кэмпбелла быстро исчезает вдали. Озадаченный, он пробормотал себе под нос:
— Что сегодня вообще творится...
Если Гу Тин не понимал, в чем дело, а Кэмпбелл и сам не мог разобраться в ситуации, то беднягу Джоя, едва заснувшего посреди бела дня, безжалостно вытащили из постели и заставили с кислым видом проводить медицинский осмотр одного высокопоставленного самца.
— Погодите-ка... Вы говорите, у вас какие симптомы? — Джой, только что выслушавший пару фраз, почувствовал, что он, похоже, еще не проснулся.
Кэмпбелл бросил на него ледяной взгляд и повторил:
— Непривычный жар, временами тело становится мягким, да и с задней частью тоже что-то не то.
— Э-э, и когда обычно наблюдаются такие проявления?
— ... — брови Кэмпбелла сошлись на переносице, красивое лицо помрачнело на глазах, но он все же ответил: — Когда приближаюсь к самцу.
А вот кем именно был этот самец, еще предстояло выяснить.
На лице Джоя на секунду застыло пустое выражение, но он быстро пришел в себя и жизнерадостно выдал:
— Шеф, честно говоря, вам пора завести пару. На Флоренции столько самцов, да и среди получивших свободу немало хороших кандидатур. Почему бы вам не поискать кого-нибудь? Иначе так и мучиться дальше?
Кэмпбелл попытался припомнить других самцов, которых ему доводилось встречать, но понял, что в памяти не осталось ни единого образа. Поэтому он бросил на прощание краткое «Никому ни слова» и поспешно ретировался, словно за ним гнались по пятам.
— Странно, почему это никто из них не хочет заводить пару...
Что же до остальных нежелавших связывать себя узами, все они были закаленными бойцами Убисского альянса. Джой никак не мог взять в толк: чего ради эта компания так отчаянно хранит верность одиночеству? Какой вообще смысл быть холостяком?! Он упорно этого не понимал!
***
На окраине планеты Хелдикс, в изначальном логове диких зверей, казалось, действовало какое-то невидимое заклятие. Чудовища бездумно сталкивались друг с другом, с их тел на землю капала вязкая черная жидкость, мгновенно проедавшая почву с резким шипением, от которого закладывало уши и хотелось зажать голову руками, чтобы заглушить этот кошмарный шум.
Беспилотный звездный крейсер с заранее запрограммированными координатами плавно опустился в самое сердце звериного логова. Специальный металл сдерживал разъедающие свойства черной слизи, но чудовища в тот же миг пришли в возбуждение. Медленно приподняв длинные тонкие конечности и пуская слюни, они, словно подчиняясь чьему-то приказу, сами по себе потянулись к крейсеру.
— Щелк.
Двери беспилотного корабля распахнулись сами собой, и толпы зверей одна за другой полезли внутрь. Очень скоро весь крейсер оказался забит до отказа — если прикинуть на глаз, там набралось не меньше сотни чудовищ.
Как только люки закрылись, автопилот поднял корабль в воздух. Красные сигнальные огни мигнули напоследок, и крейсер быстро растворился в клубящихся облаках.
Когда в зверином логове вновь воцарилась тишина, из-за ближайшего холма показалась голова. Чисто-черные волосы и оранжево-желтые глаза. Хмурый, холодный взгляд был прикован к месту исчезновения корабля, в глазах читалась задумчивость. Задержавшись на мгновение, эта особь подтянула повыше шарф, скрывая нижнюю часть лица, и с невероятной ловкостью заскользила между песчаными дюнами.
Его движения были стремительны: песчаные волны ничуть не замедляли его бег. Всего пара мгновений — и он полностью растворился среди дюн, словно здесь никогда и не ступала нога живого существа, а следы его ног на песке мгновенно заметал ветер, не оставляя и намека на присутствие.
Если бы здесь находился Гу Тин, он бы непременно узнал его: черты лица этой особи до боли напоминала «Мать-Инсект», которую Гу Тин бесчисленное количество раз видел в своих снах.
Только если первый держался холодно и независимо, вторая выглядела хрупкой и беспомощной; первый обладал совершенным человеческим обличьем и мог свободно носиться по равнинам, в то время как вторая волочила за собой раздутое брюхо и была вынуждена терпеть приливы жара, бездумно выполняя функцию размножения в глубине улья.
http://bllate.org/book/22978/2452135
Готово:
