Ещё до того, как Цинь Ми успел выйти из бара, эту новость уже разослали многие крупные блогеры.
Эти так называемые молодые господа из богатых семей всегда находились в самом эпицентре внимания, а у общественности традиционно сильна неприязнь к богачам. К тому же Цинь Ми и впрямь был неправ, так что в одно мгновение на него обрушилась всеобщая критиканская буря, и даже его прошлые грязные делишки всплыли наружу.
Цинь Ми и весь клан Цинь оказались в самом центре скандала.
Драки и побоище — для Цинь Ми это было не впервой, но с такими серьёзными последствиями он столкнулся впервые.
Люди из клана Цинь не были дураками и быстро сообразили, что раз Цинь Ми перешёл дорогу Инь Бэю, то без закулисного кукловода здесь точно не обошлось.
А уж в манипулировании общественным мнением не было равных корпорации Инь.
Цинь Ми и его противника закрыли. Члены клана Цинь попытались внести залог за Цинь Ми, но им ответили, что это невозможно: Цинь Ми подозревается в контрабанде и целом ряде других преступлений.
Мать Цинь бросилась за помощью к старшему сыну.
— Цинь Ми уже взрослый человек, но до сих пор не знает удержу. Ему полезно будет хлебнуть лиха.
Цинь Ни сам был сам не свой от хлопот, ведь скандал вокруг Цинь Ми наделал слишком много шума.
К тому же дело было завязано на семью Инь, и Цинь Ни вовсе не горел желанием и не собирался вмешиваться.
— Цинь Ми — твой брат! Он у тебя единственный брат! Если ты не вмешаешься, он сядет в тюрьму!
Глаза матери Цинь покраснели, пока она смотрела на сидевшего напротив старшего сына.
Цинь Ни устало вздохнул:
— И что ты предлагаешь мне сделать? Он преступил закон и должен понести наказание. Признаю, у меня нет таких возможностей.
— Я хорошо знаю Цинь Ми, он бы не стал заниматься ничем подобным! Это всё семья Инь! Стопроцентно Инь-младший не хочет его отпускать! Чего он вообще добивается? Даже если Ми-эр насолил ему, тот ведь сломал ему ногу, оставив увечье на всю жизнь! Чего же ему ещё нужно? Неужели он хочет непременно довести Ми-эр до могилы?!
Реакция Цинь Ни была предельно холодной.
— Если бы Цинь Ми сам не полез к Инь Бэю, до такого бы не дошло.
Услышав слова Цинь Ни, мать Цинь не смела поверить своим ушам. Она сорвалась на крик:
— Цинь Ни, он твой брат! Я знаю, ты до сих пор затаил обиду на то, что много лет назад мы разлучили тебя с Инь Нанем, но это всё равно неправильно! Ты — наследник нашего клана Цинь, как ты мог путаться с мужчиной?!
— Матушка, о прошлом я вспоминать не хочу. Вы просите меня помочь Цинь Ми — и как же, по-вашему, я должен это сделать?
Слово «матушка» Цинь Ни произнёс с тяжёлым нажимом.
— Пойди к Инь Наню.
Не задумываясь, выпалила мать Цинь.
Цинь Ни усмехнулся. Черты его лица и без того были резкими, а от этой усмешки аура вокруг него стала и вовсе пронзительной, острой, как клинок:
— Пойти? В каком качестве? В качестве бывшего любовника? Боюсь, после моего визита Цинь Ми отправится на тот свет ещё быстрее. Если матушка готова смириться с таким исходом, я могу и пойти.
Губы матери Цинь задрожали. Она тыкала пальцем в сидевшего перед ней Цинь Ни и не могла вымолвить ни слова.
Но у Цинь Ни больше не было желания тратить время на препирательства с матерью.
Он поднялся, вернулся за рабочий стол и принялся за документы.
Еэ Ли узнал о том, что Цинь Ми попал в полный переплёт, в тот момент, когда грелся на солнышке. Да, именно просто грелся на солнышке.
Пройдя обследование и узнав, что с малышом всё в абсолютном порядке, Еэ Ли почувствовал себя ещё лучше. Настроение было бы совсем прекрасным, если бы Инь Бэй временами не напоминал о своём существовании.
Еэ Ли никак не мог взять в толк, какие у них сейчас с Инь Бэем отношения: их близость ограничивалась поцелуями в щеку, а в остальном всё было примерно так же, как раньше. Ах да, буквально за те несколько дней, пока он сохранял беременность, Еэ Ли в режиме реального времени разыграл драку маленькой нежной жёнушки, сбегающей в девятьсот девяностый раз, и, вполне предсказуемо, был пойман обратно.
Пожалуй, Инь Бэй и сам утомился от этой возни: когда Еэ Ли поймали, он лишь посоветовал ему в следующий раз не забыть прихватить с собой наличные.
Еэ Ли так разозлился, что переколотил несколько ваз.
Игрушечных, разумеется. Настоящих ему тоже было бы жалко.
Его цель — сбежать от Инь Бэя — сменилась на «бесить Инь Бэй до смерти». Стоит лишь довести Инь Бэя до инфаркта, как его малыш станет законным наследником всех этих капиталов. Будучи владельцем миллиардного состояния, он сможет жить припеваючи!
И он, этот новоиспечённый папаша, тоже сможет зажить на широкую ногу — в будущем, заказывая сяолунбао, он станет есть только самые верхушки!
Он ушел, но тот, кого любили, так и не попытался его удержать.
Какой амбициозный план!
Чтобы обустроить своё пребывание с максимальным комфортом, Еэ Ли специально приобрёл гигантское кресло-качалку.
Это кресло, выглядевшее донельзя старомодным, совершенно не вписывалось в строгий интерьер кабинета Инь Бэя.
Все, кто заходил в кабинет Инь Бэя, невольно бросали пару взглядов в сторону панорамного окна. Однако сам Еэ Ли ничуть не заботился о чужих взглядах. Это кресло, предназначенное для почтенных стариков, безумно ему нравилось: он то и дело разваливался в нём с музыкой в ушах, покачиваясь так весь день напролёт.
Еэ Ли достал телефон, открыл ленту моментов и сразу же заметил несколько фотографий, выложенных Чу Баем всего пару минут назад.
На тех снимках было запечатлено место, куда Чу Бай отправился волонтёром — сплошные горы да прозрачные речушки.
Еэ Ли на самом деле изрядно завидовал Чу Бай за его лёгкость на подъем.
Но в то же время ему было жаль Чу Бая: он ушел, но тот, кого он любил, так и не попытался его удержать.
Когда любимый человек равнодушен к тебе — это невыносимо больно. Точно так же, как у него самого.
Еэ Ли глубоко вздохнул, пытаясь подавить нахлынувшую волну мрачных чувств.
Однако на душе всё равно скребли кошки, эта тяжесть давила со всех сторон, лишая Еэ Ли возможности нормально дышать.
Поставив лайк под постом Чу Бая, Еэ Ли отложил телефон в сторону.
Вернувшись с совещания, Инь Бэй застал Еэ Ли: тот сжавшись сидел в кресле и отрешенно смотрел в окно. Этот взгляд… заставил сердце Инь Бэя против воли сжаться от боли.
Инь Бэй отложил папки с документами, подошёл к Еэ Ли, присел на корточки и взял его за руку.
— Что такое? Тебе нездоровится?
Еэ Ли опустил взгляд на сидевшего перед ним Инь Бэя и покачал головой:
— Нет.
— Паршивое настроение?
В ответ Инь Бэй получил лишь долбое молчание.
— А Ли, давай поговорим.
— Я не хочу…
Еэ Ли не успел договорить, как Инь Бэй перебил его:
— Захочешь.
Еэ Ли: «……»
Не хочу я, издеваешься тут.
Инь Бэй перенёс Еэ Ли на диван, устроился рядом, лицом к лицу.
— Выкладывай, почему ты кислый?
— Сяо Бай уехал.
— Ну уехал, тебе-то какое дело? Если так скучаешь, хочешь, я отвезу тебя навестить его?
— Дело не в этом. Брат Сяо Бая так плохо с ним обращается.
Еэ Ли было очень грустно.
Он ведь только что взял свои эмоции под контроль — и во всём виноват Инь Бэй, какого чёрта надо было лезть с расспросами?
— И что ты предлагаешь делать? Хочешь, я отомщу за тебя?
Спросил Инь Бэй с долей испытующего интереса.
Еэ Ли поднял голову и бросил на Инь Бэя презрительный взгляд:
— Ещё чего, помощи от тебя просить! Вы два сапога пара, оба хороши.
Хм.
Он не собирается с ним пачкаться.
— К тому же ты ещё хуже, чем Чу Жуй. Ты не хочешь ребёнка, хочешь от него избавиться.
У Инь Бэя заболела голова.
— Когда это я говорил, что не хочу ребёнка?
— Некоторые вещи не обязательно произносить вслух, — уныло протянул Еэ Ли.
Инь Бэй мысленно напомнил себе, что не стоит спорить с этим глупышем.
— Ты же у нас всё на свете знаешь, а догадываешься, чего мне сейчас хочется?
Инь Бэй приподнял подбородок Еэ Ли, заставляя того посмотреть ему в глаза.
Еэ Ли моргнул.
— Ты хочешь меня придушить.
Потому что взгляд у Инь Бэя был слегка свирепым.
— А вот и не угадал. Больше всего на свете мне сейчас хочется залюбить тебя до смерти. Если я залюблю тебя до смерти, у тебя наверняка больше не останется времени на всякие глупости.
Пальцы Инь Бэя легко и плавно оглаживали подбородок Еэ Ли, а его низкий голос звучал чертовски соблазнительно.
Еэ Ли: «……»
И вправду слегка задело за живое.
Но всего лишь самую капельку, и рассудок быстро вернулся к нему.
Он отмахнулся от руки Инь Бэя:
— Короче говоря, вы оба — та еще парочка негодяев, оба те еще сволочи.
— Выражаться не разрешаю.
Услышав слова Еэ Ли, Инь Бэй дров бросил бровью.
— А вот и выругался, и что ты мне сделаешь?
Еэ Ли с абсолютно честным и гордым видом выдержал взгляд Инь Бэя.
— Ты что-то больно смелым стал.
Инь Бэй слегка пощекотал затылок Еэ Ли, словно трепля загривок маленького котенка.
Еэ Ли испугался щекотки и втянул голову в плечи.
Помолчав немного, Инь Бэй заговорил снова:
— История с теми фотографиями — моя вина. Прости меня.
Еэ Ли остолбенел, видимо, не ожидая от Инь Бэя извинений.
В конце концов, в его представлении Инь Бэй был законченным эгоцентриком, и надеяться на извинения от такого типа было верхом наивности.
Поскольку он никак этого не ждал, Еэ Ли просто не сообразил, как правильно отреагировать.
Инь Бэй поцеловал Еэ Ли в щеку.
— Больше не дуйся на меня. Когда А Ли не в духе, моё сердце начинает болеть.
Опустив голову, Еэ Ли отстранился от поцелуя.
— Дай поцелую.
Инь Бэй прижал Еэ Ли к груди, запуская пальцы в его мягкие короткие волосы:
— Перестань сердиться, ну же.
— Я и не сержусь. Просто я тебя не понимаю. Раньше ты был совсем другим.
Еэ Ли было сложно подобрать слова, но факт оставался фактом: по его мнению, Инь Бэй изменился, стал жестче, превратившись в человека, которого он больше не узнавал.
— Каким же я был раньше?
— Раньше ты ко мне хорошо относился. Не вёл себя так.
Хотя, по правде говоря, и сейчас Инь Бэй не сказать чтобы плохо к нему относился. Видимо, всё дело было в том, что прежний Инь Бэй избаловал его слишком сильно.Инь Бэй опустил взгляд на послушного и милого Е Ли:
— Раньше я был настолько хорош?
— Настолько. А теперь ты изменился. Ты стал совсем не тем человеком, которого я любил.
Нынешний Инь Бэй вызывал у него лишь чувство отчуждения. А может, это и было его истинное лицо, а тот прежний Инь Бэй, который баловал его изо всех сил, существовал лишь в вымысле?
Инь Бэй задумчиво посмотрел на Е Ли.
Поймав его взгляд, Е Ли внезапно почувствовал неладное.
В следующую секунду его прижали к дивану и сорвали легкую курточку.
Судорожно удерживая грозящие соскользнуть брюки, Е Ли испуганно уставился на Инь Бэя, который продолжал попытки раздеть его.
Разве они только что не разговаривали? Почему всё так обернулось?
— Мы же собирались поговорить! Почему ты стягиваешь с меня штаны? — возмутился Е Ли, полный горькой обиды.
Договаривались ведь признать ошибки, так с чего вдруг при малейшем несогласии пускать в ход наглые домогательства?
— Ты сам сказал, что я больше не тот, кто тебе нравится.
— И какое это имеет отношение к постельным делам?!
Е Ли отчаянно вцепился в собственные брюки.
— Ты говоришь, что я изменился. Думаю, только ночь любви способна доказать, кто я есть.
Что это вообще за бред?
Е Ли мысленно выругался.
Инь Бэй подался вперед, невесомо наваливаясь на него:
— Разумеется, мы делали это столько раз, что ты прекрасно помнишь, верно?
— И что же я должен помнить? Или ты рассчитываешь, что я оценю тебя по размеру?
Е Ли чувствовал себя смертельно уставшим.
Стоило ему произнести эти слова, как уголки губ Инь Бэя тронула все более глубокая улыбка.
Е Ли мысленно застонал: мог ли этот старый хрыч стать еще более извращенным?
— У меня вообще-то малыш.
Сообразив, что его невинность висит на волоске, Е Ли был вынужден пустить в ход главное оружие.
При трехмесячной беременности о близости не могло быть и речи.
— Уже третий месяц, ничего страшного. Если А-Ли так сильно переживает, может быть сверху, я не против.
Это ты не против, а я очень даже против, сверху быть тяжело!
Этот мужчина просто сущий зверь.
В суматохе, пытаясь отстоять свою невинность, Е Ли так измотался, что совершенно забыл о намерении выставить Инь Бэю счета.
Когда же он сообразил, что его в очередной раз провели, идеальный момент для выяснения отношений был уже упущен.
Инь Бэй переодел Е Ли в домашний костюм с Пикачу — под тем предлогом, что так будет удобнее, — и, усадив к себе на колени, принялся просматривать документы, пока осоловевший Е Ли сопел у него на груди.
Что-то здесь не так, подумал Е Ли.
Опустив голову, он несколько минут ожесточенно размышлял, а затем, словно внезапно осознав всю странность происходящего, резко вскинул голову и врезался лбом в подбородок Инь Бэя.
Инь Бэй сдавленно выдохнул от боли и опустил взгляд на прижавшегося к нему Е Ли:
— Что такое?
Е Ли оттолкнул его:
— Ты сволочь!
— За что ты снова ругаешься?
Е Ли моргнул, и в следующий миг его глаза покраснели:
— Ты опять на меня кричишь!
— Ладно-ладно, я не кричал. Хочешь ругать — ругай, я сволочь.
Инь Бэй погладил Е Ли по спине, помогая тому успокоиться.
Е Ли перестал обращать на него внимание, отказался позволять себя обнимать, забрался с ногами на собственный стул и принялся дуться.
Инь Бэй вздохнул:
— Сам видишь: только что я предложил тебе проверить, изменился ли я, а ты упрямо назвал меня старым развратником. Теперь я отказался от этой затеи, и ты опять злишься. Чего же ты в конце концов хочешь?
Е Ли показал Инь Бэю крошечный средний палец.
Инь Бэй отбросил шариковую ручку, подхватил Е Ли на руки и молча отнес в комнату отдыха.
Уложив его на кровать, он принялся расстегивать пуговицы на рубашке, не произнося ни слова.
Е Ли: «……»
Остолбеневший Е Ли смотрел на него во все глаза: Инь Бэй с диким видом сорвал с себя рубашку, обнажив рельефный торс, и продолжил раздеваться...
Е Ли взвизгнул и наглухо закрыл глаза ладонями, правда, оставив между пальцами щелки чуть шире положенного.
Этот мужчина — демон? Почему чуть что — сразу раздеваться?!
Е Ли, не успевший выставить ни единой защиты, заявил, что смертельно напуган.
Инь Бэй сорвал с Е Ли всю одежду, которую только что сам же на него надел.
Е Ли сопротивлялся до последнего, но всё же пал перед мастерскими ласками Инь Бэя, к тому же ему и самому уже страстно хотелось…
В конце концов это превратилось в обоюдное исступление.
Глубоко вонзившись в Е Ли, Инь Бэй засыпал его ключицы частыми, влажными поцелуями:
— Малыш, изменился ли я?
Е Ли сгорал от жгучего стыда под его напором.
А-Ли, ты мне дорог
Е Ли молчал, закусив губу.
Губы Инь Бэя накрыли его рот.
Медленно, исследуя каждый уголок, он разжал сомкнутые губы Е Ли и сплелся с ним языком.
Инь Бэй целовал его невероятно, до безумия нежно.Е Ли не хотел отвечать, но перед лицом такой нежности ему всё же было трудно устоять.
— А Ли, моё сердце принадлежит тебе.
Инь Бэй прижался лбом к лбу Е Ли, целуя влагу в уголках его глаз.
Дыхание Е Ли сбилось.
Он поднял голову, и в глазах, устремленных на Инь Бэя, всё еще мерцал не угасший отблеск желания, смешанный с легким недоумением и капелькой непонимания.
Он, казалось, не мог уразуметь причину, по которой Инь Бэй произнес эти слова, и не понимал их истинного смысла.
Инь Бэй целовал макушку Е Ли:
— Я нравлюсь тебе, я люблю тебя.
На этот раз Е Ли наконец отреагировал:
— Ты любишь меня?
— Мм, Инь Бэй любит А Ли.
Во взгляде Е Ли читалось замешательство, он словно не понимал значения слов Инь Бэя.
— Люблю так сильно, как только можно.
Рука Инь Бэя мерно поглаживала по спине прижавшегося к нему человека.
Е Ли лежал там, уткнувшись лицом в грудь Инь Бэя, словно еще не придя в себя или же просто не желая отвечать.
— Но ты ведь так плохо со мной поступал, как ты можешь меня любить? Ты ведь наверняка снова замышляешь что-то недоброе.
Во взгляде Е Ли, устремленном на Инь Бэя, отчетливо читалась настороженность, его руки невольно защищали собственный живот.
— Ты больше не можешь забрать у меня ребенка, у меня ведь остался только он.
В голосе Е Ли послышался едва сдерживаемый плач. Он пожалел, что вообще рассказал Инь Бэю о существовании малыша.
У него ведь ничего больше не было, только ребенок.
Неужели теперь Инь Бэй собирается отнять и его?
Инь Бэй посмотрел на покрасневшие глаза Е Ли перед собой и на мгновение прикрыл веки:
— Я никогда об этом не думал, я не стану отбирать ребенка.
— Но зачем ты только что говорил такое? Разве те слова не значили, что ты хочешь забрать ребенка?
Взгляд, которым Е Ли смотрел на Инь Бэя, больше не был привычным для Инь Бэя нежным и полным зависимости — в нем сквозила оборона, он больше ему не верил.
Инь Бэй протянул руку, словно желая коснуться лица Е Ли.
Но Е Ли рефлекторно отпрянул назад. Осознав, что только что сделал, он побледнел еще сильнее, крепко сжал губы и не сводил глаз с Инь Бэя.
— Я не отберу ребенка, ребенок — это дитя А Ли. То, что я сказал только что, было лишь потому, что я и вправду люблю А Ли.
Е Ли вглядывался в близкое лицо Инь Бэя:
— Могу ли я тебе верить?Он знал, что был глуп. Его жалкая хитрость перед Инь Бэем не стоила ровным счетом ничего: Инь Бэй мог даже не стараться, выкапывая для него яму, — он сам, глупый, с радостью прыгал туда.
Он не знал, стоит ли ему верить Инь Бэю.
— Если ты не веришь мне, то кому еще верить?
Инь Бэй стер слезинку с уголка глаза Е Ли:
— Маленькая плакса.
— Но почему я должен верить тебе?
— Я твой мужчина. Если не веришь мне, то кому тогда?
— Но разве у нас не отношения по расчету? Спонсор и любовник, хрупкая связь исключительно ради плотских утех.
Е Ли жестом показал Инь Бэю, насколько хрупкими были их отношения.
Инь Бэй умолк:
— ...Нет, ты тот, с кем я хочу провести всю свою жизнь.
— Но твой дедушка меня не отпустит, он меня убьет.
Е Ли был полон тревог, потому что тот старик выглядел очень свирепым — Е Ли умер бы и даже не понял от чего.
— Он тебя не тронет, не переживай. К тому же я защищу тебя и малыша.
Инь Бэй поцеловал его в уголок губ, очевидно, уже привыкнув к тому, как у Е Ли скачут мысли.
Е Ли неестественно заерзал.
Инь Бэй помог Е Ли помассировать нывшую поясницу:
— Пока я здесь, всё будет хорошо.
Е Ли поднял голову и посмотрел на Инь Бэя.
Инь Бэй встретился с ним взглядом.
Не прошло и мгновения, как Е Ли отвел глаза.
— Я хочу спать, спать.
Не собираюсь я тут с тобой спорить о таких вещах.
Инь Бэй явно не собирался так просто отпускать Е Ли:
— Мы ведь только один раз.
— Разве одного раза мало? Я ведь теперь жду ребенка.
Е Ли в ужасе поднял голову. Что вообще творится с этим мужчиной? Ладно еще тискать беременного, в конце концов, ему самому в глубине души тоже хотелось, так что один раз — дело житейское, но два раза — это же просто настоящая скотина, нет?
— Только скотины занимаются этим дважды.
Е Ли сбросил руку Инь Бэя со своей талии, его тон был предельно искренним — он очень боялся, что сидевший перед ним Инь Бэй снова превратится в зверя.
— Одного раза, конечно, мало. Разве А Ли не хотел прочувствовать всё как следует?
Инь Бэй говорил с абсолютно праведным видом.
— Я буду нежен, малышу это не навредит.
Е Ли:
— ...
http://bllate.org/book/22947/2446707
Готово:
