Скрытые интерсексы существуют, хотя и встречаются крайне редко — не будет преувеличением сказать, что вероятность такого случая составляет один на несколько миллионов.
И вот надо же было такому случиться, что супруга его господина оказалась как раз одной из этих миллионов…
Взглянув на выражение лица своего господина, Му И хмыкнул: оно было точь-в-точь как у него самого. Выходит, господин тоже был не в курсе? Они оба узнали об этом одновременно. При этой мысли Му И вдруг почувствовал нечто странное.
А еще — легкое сочувствие к кое-кому.
Му И бросил взгляд на Е Ли и осторожно предложил:
— Давай я тебя осмотрю.
Е Ли промолчал. Очевидно, он не собирался позволять Му И себя осматривать.
— Не нужно, завтра я сам схожу в больницу.
Сказав это, Е Ли поднялся, прижимая к груди Пикачу, и оставил Инь Бэя с Му И в гостиной.
— Да уж, больница и вправду надежнее меня, — с чувством произнес Му И. Хотя его профессиональные навыки были на высоте, отсутствие необходимого медицинского оборудования все же сказывалось, так что системное обследование было бы не лишним. — Поздравляю, поздравляю! У меня скоро будет маленький господин. Интересно, будет ли его рождение сопровождаться громом и молниями…
Звучит довольно эффектно и круто.
Инь Бэй холодно окинул Му И взглядом.
Улыбка на лице Му И застыла, он вздохнул:
— Но мне показалось, что супруга вовсе не собиралась на обследование.
Скорее, на аборт…
Однако вслух он этого не сказал, побоявшись, что его прикончат.
— Вы столько лет вместе, хватит уже терзать друг друга.
Разве не прекрасно? Теперь у вас будет ребенок.
Сам по себе он занимает высокое положение, прекрасная супруга под боком, а теперь еще и сын на подходе. Чего еще желать? К чему эти бессмысленные метания?
Му И подхватил свой медицинский чемоданчик и поднялся. Хотя с ним обращались как с прислугой, возможность посмеяться над этим старым зверем Инь Бэем того стоила. Му И посчитал, что визит прошел весьма продуктивно. Но он также понимал, что настроение у Инь Бэя сейчас паршивое, и если продолжить насмехаться, можно навлечь на себя беду, поэтому благоразумно забрал вещи и ушел.
***
Большую часть времени они жили в особняке на Западной горе, а здесь останавливались лишь в периоды напряженной работы, но Е Ли все равно с завидным упорством оставлял здесь целую гору Пикачу.
В спальне было огромное панорамное окно. Если сесть на подоконник и посмотреть вниз, можно было увидеть весь Имперский город как на ладони. Е Ли, обняв подушку, сидел на подоконнике и смотрел в окно. Из-за близорукости и наступившей темноты он видел лишь мерцающие огни да тусклые звезды в небе.
Он тихо погрузился в свои мысли.
Когда Инь Бэй вошел в комнату, в спальне было совершенно темно. Он постоял на месте, давая глазам привыкнуть, и вскоре разглядел обстановку, а также маленькую фигурку, сидящую на подоконнике.
То, что услышал Му И, не могло ускользнуть от Инь Бэя.
Е Ли чувствовал себя таким никчемным. На самом деле, ему не стоило так говорить. Даже если Инь Бэй был с ним жесток, ребенок ни в чем не виноват. Разве он не решил уже давно, что даже без Инь Бэя будет растить малыша? Почему он это сказал? У него и так ничего не осталось, он не может потерять еще и ребенка.
Е Ли закусил подушку.
Какой же он слабак. Как он мог отказаться от собственного ребенка только из-за этого мерзавца Инь Бэя? Но как тот мог так с ним поступить? Зная, что на фотографиях не он, все равно так с ним обращаться…
Е Ли было невыносимо больно.
Раньше он ведь так сильно его любил, любил баловать… Но он изменился. Е Ли вытирал слезы о подушку. Как человек, которого он любил столько лет, мог стать таким? Или, может, он его больше не любит? Даже если бы не было тех фотографий, он все равно вел бы себя так же?
Но почему он не скажет прямо? Если бы он признался, что больше не любит его… Е Ли вдруг вспомнил, как недавно Инь Бэй сказал, что не любит его, что он ему больше не нужен, и что это сам Е Ли навязывается ему, как прилипала.
Он хотел выяснить, нет ли здесь какой-то тайны. Тайна, может, и была, но и нелюбовь — тоже правда.
Осознание этого заставило сердце Е Ли болезненно сжаться. Он дрожал, свернувшись калачиком, и лишь когда Инь Бэй подошел совсем близко, можно было услышать его тихий голос.
Инь Бэй заключил Е Ли в объятия.
— Не плачь.
Дрожь Е Ли не утихла от близости Инь Бэя, напротив, его затрясло еще сильнее.
— Я был неправ. Мне не следовало цепляться за тебя, когда ты меня разлюбил. Я больше не буду.
Инь Бэй погладил Е Ли по спине.
— Я не разлюбил тебя. А-Ли, не плачь.
Е Ли вырвался из объятий и посмотрел на Инь Бэя:
— Любишь ты меня или нет — это видно. Инь Бэй, если бы ты любил меня, ты бы не причинял мне столько боли, не заставлял бы принимать то, что мне противно.
— Я не изменился.
Е Ли отвел взгляд и лишь спустя долгое время произнес:
— Завтра я пойду в больницу, я…
Инь Бэй перебил его, не дав договорить:
— Я не дам на это согласия.
— С какой стати ты не даешь согласия? — Е Ли был в ярости. — У тебя нет на это права.
Е Ли замер, а затем усмехнулся:
— У меня нет права? А кто, по-твоему, имеет право? Ты? Кто ты такой?
Е Ли хотел сказать Инь Бэю, что завтра пойдет в больницу на обследование. На полное, системное обследование. Но Инь Бэй явно его не понял. Он решил, что Е Ли хочет избавиться от ребенка.
А ведь он действительно не хотел. Какой ребенок? Зачем рожать ребенка, который не будет желанным? Е Ли, выросший в приюте, прекрасно знал: некоторые вещи невозможно восполнить. Неполная семья оставляет в сердце пустоту с самого детства. Но он сделает все возможное, чтобы дать ребенку все, что у него есть.
Однако Инь Бэй все это перечеркнул. Е Ли опустил голову. На самом деле, он не хотел отказываться от ребенка.
Е Ли посмотрел на свой плоский живот, горько усмехнулся и решил подыграть Инь Бэю:
— Раз он в моем животе, значит, я вправе решать его судьбу. И что бы я ни сделал, тебе до этого нет дела.
— Это наш ребенок.
— Ты можешь завести детей с кем угодно. С твоим состоянием и положением найти ту, кто родит тебе ребенка, не составит труда. Я больше ничего не хочу. Ни тебя, ни ребенка.
Е Ли оттолкнул Инь Бэя, встал, сел на край кровати и начал переодеваться в пижаму. Закончив, он забрался под одеяло. Внутри было холодно, и Е Ли невольно сжался в комок.
Та каша была отвратительной. Е Ли решил, что в этой жизни больше никогда не притронется к морепродуктам.
Слова Е Ли словно задели Инь Бэя. Тот посмотрел на лежащего в кровати Е Ли и усмехнулся:
— Желающих родить мне ребенка много, но таких, как ты, — единицы.
Тело Е Ли вздрогнуло.
Он понял, что имел в виду Инь Бэй. Он никогда не считал, что беременность — это что-то неправильное. Хотя поначалу он был в шоке, но вскоре начал воспринимать это как подарок судьбы. Он думал, что Инь Бэй думает так же…
— Ты должен был предвидеть последствия, когда говорил те слова. Если хочешь уйти, не стоило мне об этом рассказывать. А раз сказал — значит, был готов к тому, что я тебя не отпущу. По какой бы причине это ни происходило, я не дам тебе шанса сбежать. Понимаешь?
Инь Бэй поднялся с подоконника, сел рядом с Е Ли, посмотрел на его профиль и улыбнулся:
— Ты вечно твердишь, что я тебя не люблю, что чувства остыли. Может, отчасти это и так. Но даже если я пресытился, даже если что-то еще — ты в любом случае принадлежишь только мне.
Слова Е Ли все-таки задели Инь Бэя. Е Ли лежал молча, словно не слышал того, что говорил Инь Бэй. Тот никогда не отличался терпением, и то, что он столько лет баловал Е Ли, вероятно, было самым терпеливым поступком в его жизни.
— Ты никогда меня не любил, о каком пресыщении речь? Ты баловал меня лишь для удовлетворения собственных желаний. Ты не достоин произносить слово любовь. Ты не достоин говорить о чувствах.
Е Ли внезапно сел и встретился взглядом с Инь Бэем. В полумраке он не видел выражения лица Инь Бэя, но по его тону мог догадаться, что оно было насмешливым и пренебрежительным. Ему стоило поблагодарить свою близорукость: в такой обстановке он был как слепой, а значит, не видел, насколько холодным было сейчас лицо Инь Бэя. Наверное, это был тот самый холод, который он не мог вынести.
— Я не достоин говорить о любви, не достоин говорить о чувствах, — повторил Инь Бэй слова Е Ли и усмехнулся. — Верно, не достоин. Но, Е Ли, я считаю, что был к тебе довольно добр. Чего тебе еще не хватает?
Все, что он хотел, он получал. Насчет фотографий — он действительно неправильно понял Е Ли, но тут же во всем разобрался. Он боялся, что Е Ли расстроится, поэтому тщательно подбирал слова, думая, как лучше начать разговор. Инь Бэй признавал, что он не идеален, но считал, что дал Е Ли все, что мог.
Может, и так. Он его не любит, не испытывает чувств, а балует лишь ради собственного эгоизма.
Инь Бэй посмотрел на Е Ли и протянул руку, чтобы вытереть слезы с его лица.
— Ребенок твой, ты вправе решать его судьбу. Если таково твое желание, я его уважаю.
Е Ли лишился дара речи. Инь Бэй встал, поправил одеяло и вышел из главной спальни. Услышав звук закрывающейся двери, Е Ли тяжело вздохнул.
Всю ночь Е Ли снились сны: то маленький карапуз прыгал вокруг и звал его папой, то обнимал за ногу и умолял не бросать его. Когда он проснулся, было уже совсем светло, солнце заливало комнату, согревая Е Ли.
Он еще немного повалялся в постели, прежде чем встать. Инь Бэй никуда не ушел — он сидел на диване, разбирая почту. Увидев, что Е Ли вышел, он закрыл ноутбук.
— Завтрак готов, поешь немного, а потом я отвезу тебя в больницу.
Е Ли: «…»
К черту больницу! С какой стати он решает, что ему делать?
— Я не поеду.
— Когда ребенок подрастет, будет сложнее, — мягко напомнил Инь Бэй.
Е Ли небрежно швырнул пельмень, который держал палочками, прямо в лицо Инь Бэю.
— Убирайся! Разве ты не говорил, что уважаешь меня? Мне нужен мой ребенок, а не ты.
Е Ли взял еще один пельмень и принялся яростно его жевать.
— Ты хочешь ребенка? Не собираешься делать аборт? — Инь Бэй был удивлен.
— Это мой ребенок, с чего бы мне от него избавляться? Я знаю, в глубине души ты считаешь меня отвратительным бесполым монстром, но главное, чтобы ребенок не гнушался мной.
Его ребенок не может быть таким бессердечным.
— Я так не думал. Вчера в ресторане я решил, что ты просто капризничаешь и специально не ешь.
Е Ли промолчал и продолжил пить соевое молоко. Стакан быстро опустел, он отставил его в сторону и продолжил есть.
— Если хочешь оставить ребенка — пожалуйста. Но до его рождения я буду рядом, а когда он родится — уйду, как ты и хотел.
— Можешь уходить прямо сейчас. Я уверен, что справлюсь с ребенком. Он не твоя ответственность, тебе не нужно считать его обузой.
Раз уж все сказано, дальше будет проще, подумал Е Ли.
— Разве мой эгоизм не в том, чтобы баловать тебя? Если ты меня прогонишь, где я найду кого-то еще, чтобы баловать?
***
Е Ли замолчал. Изначально он планировал поехать в больницу, но после плотного завтрака обследование было невозможно, так что пришлось отложить его на завтра.
Снова вызвали Му И. Его наследственные навыки все же пригодились — например, чтобы определить состояние маленького карапуза в животе Е Ли.
— Примерно три месяца, очень здоровый. — Му И прощупывал пульс Е Ли, выглядя при этом как настоящий мудрец.
Е Ли подозрительно посмотрел на него: ему казалось, что этот человек не внушает доверия.
— Не смотри на меня так. Мои предки, между прочим, были императорскими врачами. — Му И был недоволен.
— Пол можно определить? — тихо пробормотал Е Ли.
Он все еще хотел девочку, но, учитывая, что они с Инь Бэем оба мужчины, родить девочку казалось невозможным. Хотя… кто знает.
— Я не провидец.
Три месяца — как он может это определить? Е Ли разочарованно вздохнул.
Инь Бэй сидел рядом и, услышав вздох, протянул руку, чтобы погладить Е Ли по лицу:
— Когда ребенок подрастет, можно будет узнать пол. Не торопись.
Е Ли увернулся от руки Инь Бэя и отодвинулся.
Му И понял, что здесь ему больше делать нечего, забрал документы и ушел заниматься своими делами. Почему никто не помнит, что он больше не врач? Хватит использовать его как личного доктора, мерзавцы! Му И с тоской посмотрел на финансовые отчеты.
***
— Какого пола ребенка ты хочешь?
Инь Бэй увидел, что Е Ли сжался в углу дивана, выглядя довольно жалко, и подумал: зачем он вообще спорит с этим глупым созданием?
Е Ли поднял взгляд на Инь Бэя, в глазах читалась настороженность.
— Что ты задумал?
Инь Бэй: «…Что я могу задумать?»
— Например, что обязательно нужен сын, и если родится не сын, ты заставишь меня избавиться от ребенка.
В сериалах всегда так показывают: если нет сына, нужно рожать до тех пор, пока он не появится. Посмотрите на поколение Инь Бэя — всего двое мужчин, сразу видно, что у них в семье очень извращенное мировоззрение.
Если бы Инь Бэй знал, о чем сейчас думает человек перед ним, его бы, наверное, хватил удар.
— Почему ты так думаешь?
Инь Бэй считал, что у него нет предрассудков насчет пола ребенка. На самом деле, он вообще не особо любил детей, и, сходясь с Е Ли, был готов к тому, что род прервется. Ребенок в животе Е Ли был лишь неожиданной радостью, событием, которое Инь Бэй не планировал.
— В вашей семье все нехорошие люди.
— Ты видел их всего один раз и уже решил, что они плохие? — Инь Бэй не знал, смеяться или плакать. — Дедушку еще ладно, но чем тебе не угодил старший?
— Он похож на пеструю бабочку и еще приставал ко мне.
При воспоминании о том мужчине брови Е Ли невольно сошлись к переносице. Очевидно, Инь Нань не произвел на него никакого впечатления, или, точнее, впечатление было хуже некуда.
— Как он к тебе приставал? — Инь Бэй пропустил мимо ушей «пеструю бабочку».
— Он назвал меня «милашкой».
Е Ли нахмурился, на его личике отразилось негодование — он до сих пор был недоволен тем, как Инь Нань его назвал.
— Он перешел границы. В следующий раз я подставлю его ради тебя.
«Милашкой» его может называть только он, Инь Бэй был ужасно ревнивым.
— Мы с тобой скоро разойдемся, так что не стоит утруждаться.
Инь Бэй сжал затылок Е Ли, тот сверкнул глазами:
— Не распускай руки!
Хотя он и сказал это, но не сопротивлялся — было довольно приятно. Инь Бэй прижал Е Ли к себе и начал массировать ему шею. Е Ли довольно заурчал.
Иногда Инь Бэй думал, что завел не человека, а маленькую, до глупости милую лисичку. Из-за того, что карапуз внутри не давал покоя, тело Е Ли затекло, и от массажа Инь Бэя все накопившееся напряжение дало о себе знать.
Инь Бэй посмотрел на Е Ли, лежащего у него на груди, и поцеловал его в щеку:
— Если вчера не выспался, иди отдохни.
Е Ли не хотелось двигаться. Даже несмотря на то, что до комнаты отдыха было всего несколько шагов, он был слишком ленив. Он посмотрел в глаза Инь Бэю, пытаясь передать сообщение: «Я хочу спать, но мне лень идти».
Привычка — страшная вещь. Е Ли мог сколько угодно говорить Инь Бэю, что между ними все кончено, но его подсознание и мелкие жесты все еще зависели от этого мужчины.
Инь Бэй не шелохнулся. Е Ли вопросительно посмотрел на него, словно спрашивая, почему тот до сих пор не отнес его в комнату отдыха.
— Ты вчера так со мной разговаривала, а теперь хочешь, чтобы я тебя понес? Думаешь, я стану?
Е Ли: «…»
Е Ли взял свои тапочки, мысленно проклиная Инь Бэя: мелочный мужчина, до сих пор сводит счеты. Ладно, он с другими такой, но почему с ним такой придирчивый?
— Не хочешь — не надо. Потом сам будешь просить, чтобы я позволил себя обнять, а я не дам!
Уходя, Е Ли не забыл бросить напоследок угрозу.
***
Цинь Ми знал, что после того, что он натворил, Инь Бэй его не отпустит, поэтому последние несколько дней он прятался дома, ведя себя тихо, чем приводил семью Цинь в изумление. Только сам Цинь Ми знал, что он просто боится выйти на улицу, опасаясь, что Инь Бэй его прикончит.
Но по натуре Цинь Ми был человеком, который не мог долго сидеть на месте. Просидев дома несколько дней, его беспокойная натура снова дала о себе знать. Вечером его дружки-приятели снова позвали его развлечься, и Цинь Ми, немного поколебавшись, согласился.
Он решил, что прошло уже достаточно времени, и Инь Бэй, вероятно, оставил попытки с ним расправиться. К тому же, он все еще был вторым молодым господином семьи Цинь, поэтому, набравшись смелости, взял с собой несколько телохранителей и отправился гулять.
Все знали, чем они занимаются. Эти молодые господа с рождения стояли на недосягаемой для обычных людей высоте, и развлечения у них были соответствующие.
Когда алкоголь ударил в голову, Цинь Ми из-за какой-то женщины поссорился с другой компанией. Конфликт разгорался, и в итоге Цинь Ми разбил бутылку о голову противника.
Дело могло быть как пустяковым, так и серьезным. По идее, ничего особенного. Хотя Цинь Ми был неправ, тот человек тоже не был святым. Цинь Ми разбил ему голову — семья Цинь просто заплатит денег, все они в бизнесе, не стоило раздувать из этого скандал.
Но то ли Цинь Ми действительно не повезло, то ли так совпало, но в баре в этот вечер оказался журналист.
http://bllate.org/book/22947/2446706
Готово:
