Му Ванвань подошла к двери, постучала и толкнула её.
Дверь оказалась неожиданно тяжёлой — будто сделана не из дерева, а из чугуна. Она приложила чуть больше усилий и уже занесла ногу через порог, как вдруг раздался резкий всплеск. Уши Му Ванвань дрогнули, голову она даже не подняла — тело само, по инстинкту, попыталось увернуться.
Но было уже поздно.
Целое ведро воды обрушилось ей прямо на голову.
На пол хлынула огромная лужа. Зелёное пластиковое ведро с глухим стуком шлёпнулось на плитку, несколько раз жалобно скрипнуло — будто возмущалось, что пол стал скользким, — и наконец замерло.
Капли медленно стекали по чёрным прядям, скользили по ресницам, капали с заострённого подбородка.
Её глаза, чёрные, как тушь, за долю секунды покрылись ледяной коркой холода.
Автор хочет сказать: «Зажаться? Никогда в жизни. Просто дошла до этого места — и решила оборвать здесь.
И снова день случайных красных конвертов~
[Спасибо ангелочкам за бомбы и питательную жидкость! Всех целую!]»
Кто устроил эту засаду, было нетрудно угадать.
Му Ванвань стёрла воду с ресниц и развернулась, чтобы уйти.
Она пошла обратно по коридору, намереваясь выйти из учебного корпуса и найти на стадионе Бай Тинтин с Чжан Ваньцинь.
Только она вошла в холл, как столкнулась лицом к лицу с юношей — так резко, что тот отшатнулся на два шага.
Лу Чжихэн после баскетбола распарился и решил зайти в здание освежиться. Он заметил, что кто-то идёт навстречу, но не ожидал, что та врежется прямо в него.
Мокрое тело прикоснулось к нему — он чуть не подпрыгнул и выругался: «Ё-моё!» — раздражённо глянув на девушку.
Девушка в школьной юбке была бледна. Мокрые пряди прилипли к щекам, капли стекали по острым скулам и заострённому подбородку.
Половина её формы промокла насквозь, ткань плотно обтягивала фигуру, подчёркивая изящные линии юного тела.
Лицо её сияло свежестью, будто только что вымытый фрукт; кожа казалась нежной до прозрачности.
Длинные пушистые ресницы медленно моргнули, и она холодно подняла глаза на высокого парня перед собой.
Она словно изменилась — но если приглядеться, трудно было понять, в чём именно.
Если в ту ночь под луной, когда она жгла благовония, она напоминала лёгкого духа, то сейчас её ледяной взгляд был подобен цветку снежного лотоса с гор Тяньшаня.
Указательный палец Лу Чжихэна, свисавший вдоль тела, невольно дрогнул дважды.
Он собрался было обрушить на неё поток брани — спросить, не видит ли она, куда идёт, и зачем шляется мокрая, — но, увидев, кто перед ним, все ругательства превратились в одно:
— Что случилось?
Му Ванвань удивилась. Она думала, этот молодой господин посмеётся над ней, но он этого не сделал.
Он нахмурился и окинул взглядом её мокрую форму; лицо его потемнело.
— Ничего, — ответила Му Ванвань. — В умывальной комнате сломался кран, немного облилась.
Брови Лу Чжихэна сдвинулись ещё сильнее.
— Не умеешь уворачиваться? Думаешь, ты сантехник?
Он уже готовился к тому, что она сейчас огрызнётся.
Но она промолчала.
Только сжала губы и сказала:
— Сейчас пойду вызову мастера.
И направилась к выходу.
В тишине холла раздалось лёгкое фырканье юноши.
— Упрямая как осёл.
Он длинными шагами нагнал её у двери и схватил за запястье.
Запястье оказалось тонким — его пальцы легко обхватили его, даже осталось место для большого пальца. Кожа была ледяной от воды, и это прикосновение мгновенно остудило его раздражение, но в то же время разожгло в нём что-то иное.
Этот контакт был плотнее, чем случайные прикосновения во время ходьбы или бега.
Он вдруг осознал: девушки и правда отличаются от парней. Даже самая худая — мягкая на ощупь.
Она больше не была дымкой перед глазами. Она стала реальностью, которую можно удержать в руках.
Его нахмуренные брови разгладились в тот же миг, как он почувствовал эту мягкость. Он потянул её за собой вверх по лестнице.
«Действительно из гор, — подумал он про себя. — Питается плохо, не хватает витаминов, оттого и такая худая».
Сначала он шагал через две ступеньки, но вдруг вспомнил, как в первый день она медленно поднималась по лестнице в его доме.
Шаг его замер. Нога, готовая перепрыгнуть сразу две ступени, опустилась лишь на одну.
Му Ванвань шла с трудом, но не отставала. Сейчас ей было не до этого, и она молчала.
Она не понимала, куда он её тащит и зачем, поэтому просто смотрела на красно-чёрные кроссовки AJ перед собой.
Именно в этот момент она стала свидетельницей того незаметного, но значимого изменения в нём.
Два шага превратились в один — без единого слова.
Му Ванвань подняла глаза на его спину.
Семнадцатилетний парень уже вырос в настоящего мужчину — широкие плечи излучали надёжность и силу. На нём была баскетбольная майка, и сквозь ткань просматривались контуры мышц на руках.
Его маленький хвостик торчал вверх, такой же гордый и упрямый, как и сам хозяин.
Му Ванвань вдруг захотелось провести по нему рукой — волосы наверняка мягкие.
Она тихо улыбнулась.
Лу Чжихэн привёл её на пятый этаж и втолкнул в умывальную комнату, бросив на прощание:
— Не двигайся.
И вышел, захлопнув дверь.
Му Ванвань послушно осталась ждать.
Вскоре дверь снова открылась. Она подняла глаза — как и ожидала, это был Лу Чжихэн. Только теперь на руке у него висела школьная куртка.
Он стоял в дверях и грубо швырнул куртку ей на голову, полностью накрыв её.
— Держи.
Му Ванвань стянула куртку и удивлённо спросила:
— Зачем она мне?
Юноша отвёл взгляд, неловко кашлянул и, стараясь говорить строго, будто подчёркивая их чуждость, сказал нечто совершенно противоположное:
— Тебе же мокро. Неудобно же?
Му Ванвань замерла в изумлении и протянула куртку обратно:
— Не надо.
Если она вытрит ею волосы, куртка тоже станет мокрой, и ему будет не во что переодеться. К тому же это форма, а не полотенце.
Лу Чжихэн посмотрел на протянутую куртку и снова разозлился.
Он снизошёл до того, чтобы одолжить ей одежду, а она отказывается?
Он взглянул на её побледневшее лицо, на мокрую форму, прилипшую к телу, и подумал: «Неужели не боится простудиться?»
«Горная деревенщина, — решил он про себя. — Такая грубая».
Он ведь уже всё видел. Если сейчас просто уйдёт, а она потом заболеет, его мать точно обвинит его, что не позаботился.
«Как же бесит», — подумал он.
Лу Чжихэн раздражённо вырвал куртку из её рук, глубоко вдохнул и, подойдя сбоку, снова накинул её ей на голову.
Затем, держа ткань в руках, начал энергично тереть её волосы.
Вода быстро впиталась в куртку, и влага дошла до его ладоней.
Он терпеть не мог прикасаться к чему-то мокрому, кроме самого себя.
Но сейчас он чувствовал нечто странное — ему нравилось это ощущение.
Они стояли близко. Она — прямо перед ним. От неё исходил лёгкий древесный аромат, и, вдыхая его, он почувствовал, как сердце замедлило свой ритм.
Пятый этаж учебного корпуса всегда был тихим. В закрытой умывальной комнате слышался только шелест ткани, трение о волосы.
Прошло немало времени.
Лу Чжихэн отпустил куртку и снял её с её головы. Волосы Му Ванвань слегка растрепались, но её чёрные глаза, мерцавшие сквозь пряди, сияли так ярко, будто проникали прямо в его душу.
Он почувствовал, как сердце сжалось, но ничего не сказал — схватил куртку и быстрым шагом вышел.
Волосы Му Ванвань перестали капать — ей стало гораздо комфортнее. Она поправила мокрую юбку и подумала, не поменяться ли местами с соседкой у окна, чтобы погреться на солнце на следующем уроке.
Только она вышла из умывальной комнаты, как увидела, что Лу Чжихэн вернулся.
На этот раз в руках у него были не школьная форма, а его собственные футболка и брюки.
Он отвёл взгляд и, не глядя на неё, протянул одежду, холодно бросив:
— Переодевайся.
Му Ванвань не шевельнулась.
Лу Чжихэн ждал, но она так и не взяла вещи. Раздражение вновь вспыхнуло в нём.
Он впервые в жизни делает доброе дело, а она даже не ценит! Неужели он настолько бездельник, что стал тут разыгрывать из себя доброго самаритянина?
Эта ситуация напоминала ему, как будто он усердно прижимает горячее лицо к холодной заднице.
Лу Чжихэн сдержал досаду и грубо швырнул одежду прямо ей в руки.
— Я подожду две минуты. Не хочешь — выброси в мусорку.
С этими словами он хлопнул дверью, выплеснув весь накопившийся гнев на несчастную дверь.
Му Ванвань сжала его вещи и почувствовала лёгкую растерянность.
Прямо сейчас у неё действительно не было лучшего выбора, и она не хотела мучить себя.
Она сняла школьную юбку и надела его чёрную футболку. Мужская одежда оказалась ей велика — свободная, болтающаяся, доходила почти до бёдер.
Но в этом была своя прелесть — талия казалась ещё тоньше.
Брюки тоже оказались на ней, к счастью, на резинке, и, хоть он и был худощав, разница в размерах не была критичной.
Му Ванвань наклонилась и подвернула слишком длинные штанины, обнажив стройные белые икры.
Когда она, держа в руках мокрую форму, потянулась к дверной ручке, за матовым стеклом увидела чёткую тень — высокую, неподвижную, словно стража.
Как рыцарь из сказки, охраняющий принцессу.
Из классов доносился гул уроков. Где-то читали английские тексты, где-то объясняли химию, а в классе гуманитариев учитель истории рассказывал о древней культуре. Лу Чжихэн стоял у окна и смотрел на закат.
Он не шевелился, боясь, что кто-то выйдет из класса или появится учитель.
В голове мелькали тревожные мысли: «Почему она так долго?», а воображение рисовало, как она выглядит в его одежде.
Он уже порядком разволновался, когда за спиной раздался щелчок замка. Он обернулся и увидел, как Му Ванвань выходит из умывальной комнаты.
Лу Чжихэн незаметно оглядел её. Она держалась за дверную ручку, чёрная футболка была заправлена в брюки, и фигура её выглядела особенно изящной. Та же самая одежда на ней смотрелась совсем иначе.
Это была его собственная одежда.
В груди Лу Чжихэна вспыхнуло странное беспокойство. Он нарочито равнодушно отвёл взгляд, хотел что-то сказать, но понял, что любые слова прозвучат неуместно.
Они ведь не настолько близки, чтобы болтать о пустяках. Любая фраза сейчас будет звучать неловко, а он ненавидел эту неловкость.
В итоге он с притворным презрением бросил:
— В следующий раз будь осторожнее. Не факт, что у меня снова найдётся одежда для тебя.
И, с этими словами, спустился по лестнице.
Му Ванвань осталась у двери умывальной комнаты, хотела окликнуть его уходящую спину, но не знала, что сказать.
Три пальца сжали воротник, слегка потянули — сухая ткань приятно лежала на коже, больше не было ощущения липкой сырости и холода.
Тепло медленно растекалось от кончиков пальцев к самому сердцу.
Му Ванвань не стала спускаться вниз. Она аккуратно сложила свою форму, чтобы вечером забрать домой, и осталась в классе, разбирая физические формулы.
Она уже поняла разницу между гуманитарным и естественно-научным направлениями. По уровню её знаний ей было бы проще учиться на гуманитария, ведь такие предметы, как физика и английский, были для неё совершенно новыми.
Но она всегда любила вызов. Да, учиться тому, что уже знакомо, было бы легче, но она не хотела застревать на месте. Её цель — познавать то, с чем она никогда не сталкивалась. Именно ради этого она и покинула родную деревню.
Следующим уроком была физика. Ученики, вернувшиеся с физкультуры, начали заполнять класс. Бай Тинтин и Чжан Ваньцинь, войдя, сразу посмотрели на место Му Ванвань. Увидев, что та сидит с мокрыми волосами, они переглянулись, и в глазах обеих читалось злорадство.
Му Ванвань заметила это, но проигнорировала.
Когда вернулась Хэ Юйтянь и увидела, что у Му Ванвань мокрые волосы и чужая одежда, она тихо спросила, что случилось.
Му Ванвань не хотела, чтобы подруга переживала, поэтому просто сказала, что ей стало жарко и она помыла голову.
Хэ Юйтянь засомневалась, но ничего другого в голову не пришло, и она больше не спрашивала.
Прозвенел звонок. Учитель физики вошёл с линейкой в руке и уже собирался рисовать схему на доске, как вдруг, подняв глаза поверх очков, оглядел класс и спросил:
— Где Лу Чжихэн?
Ученики обернулись к пустому месту у окна в последнем ряду, но никто не ответил.
Учитель нахмурился:
— Опять прогуливает? Когда уже начнёт учиться!
Сунь Гаоцзянь с задней парты подал голос:
— Учитель, Лу Чжихэн стоит на стадионе.
— Стоит? За что?
Сзади добавил кто-то из мальчишек:
— Попался. На этой неделе завуч строго следит за формой, а он без неё вышел.
— …Как так можно ходить без формы? — учитель не стал критиковать школьные правила, но с сожалением добавил: — Жаль, пропустит целый урок.
http://bllate.org/book/2291/254086
Готово:
