Те длинные, гибкие пальцы, что когда-то ласкали клавиши фортепиано, теперь целыми днями лишь сжимали сигарету. Голос, который он берег для пения, теперь постоянно обжигал крепкий алкоголь.
Никто не слушал его песен, кроме завсегдатаев бара, с которыми он пару раз делил постель.
В такой серой жизни мечты и идеалы казались чем-то непозволительно роскошным.
Очередным вечером Гу Лянпин, как обычно, сел в метро, чтобы добраться из своей тесной подвальной коморки в центр города, где неоновые огни баров манили своей призрачной жизнью.
Он натянул чужой, не по размеру большой костюм официанта и запел хриплым голосом.
Ему предстояло петь с семи вечера почти до полуночи.
Песня за песней — пошлые, дразнящие, провокационные, идеально подходящие для двусмысленной атмосферы бара. Он пел механически, чувствуя, как внутри всё немеет.
Когда работа закончилась, он едва держался на ногах от усталости — к тому же, прошлую ночь он провел без сна. Впрочем, та ночь была поистине восхитительной. Гу Лянпин сидел у барной стойки, подперев голову рукой, и в полузабытьи размышлял: интересно, доведется ли ему еще раз увидеть ту прекрасную особу?
Он уже собирался собрать вещи, чтобы наконец уйти домой и провалиться в глубокий сон, как вдруг заметил, что рядом кто-то присел.
Это был незнакомец в дорогом костюме с насмешливой улыбкой, который, судя по всему, был крайне заинтересован в нем.
Гу Лянпин смерил взглядом этого молодого господина, заметив и крепкие мышцы под пиджаком, и широкие плечи, которыми любой мужчина мог бы гордиться, и приподнял бровь:
— Я не пассив.
Вряд ли этот мажор сам привык занимать подобную позицию. Хотя Гу Лянпин признавал, что парень чертовски хорош, жаль, но у них ничего не выйдет.
— Меня зовут Ли Лун, — непринужденно улыбнулся тот. — Ты слышал о развлекательной компании Фэйлун?
Гу Лянпин честно покачал головой.
— Не слышал — ничего страшного. Тебе достаточно знать, что Чжэн Чи — артист нашей компании.
Чжэн Чи!
Глаза Гу Лянпина расширились. Самый популярный певец страны, чьи хиты — будь то поп-музыка или баллады — гремели повсюду, а музыкальные награды он собирал пачками. И он артист компании Фэйлун?
— Ты не из индустрии, так что твое незнание простительно, — Ли Лун небрежно бросил ему визитку.
Гу Лянпин принял ее, чувствуя, как пальцы дрожат от волнения. Эта карточка казалась ему билетом на паром к берегам его давней мечты.
Ли Лун, привыкший к восторженным лицам молодых людей, которые на словах грезят о славе, насмешливо хмыкнул и отрезал:
— Я хочу подписать с тобой контракт, хотя наш менеджер не в восторге от этой идеи. Но я настоял. Завтра после обеда приходи в тематический ресторан 1930, назови мое имя. Я даю тебе шанс.
Гу Лянпин уловил в тоне Ли Луна легкое пренебрежение, отчего внутри закипело раздражение. Однако этот человек мог помочь ему исполнить заветное желание, поэтому Гу Лянпину пришлось промолчать.
— Ты ведь хочешь петь? Если убедишь нашего менеджера, я сделаю тебя звездой.
***
Гу Лянпин не сомкнул глаз всю ночь, ворочаясь в постели и не в силах поверить в происходящее.
На самом деле, у него была мечта, о которой он никому не рассказывал — она казалась ему слишком сентиментальной и бессмысленной.
Приехав в этот огромный мегаполис, он грезил о том, чтобы петь на весь мир, чтобы люди восхищались его голосом. И даже тот мальчик, в которого он был влюблен в детстве, однажды смог бы найти его по песне.
Кольцо Шута 06
Гу Лянпин не знал, каким бывает обычное детство.
Парки аттракционов и сахарная вата? Комиксы и лапша быстрого приготовления? Или что-то еще, простое и счастливое?
Его детство было совсем другим.
Мать — проститутка, отец — алкоголик. Гу Лянпин не понимал, зачем эти двое вообще дали ему жизнь, и никогда не был им за это благодарен.
Беспокойная жизнь, тесная сырая каморка, вечные задержки с оплатой учебников в школе. Мать постоянно приводила домой новых мужчин, а отец, возвращаясь, только пил и ругался, а если был не в духе — избивал сына.
Когда Гу Лянпину исполнилось девять, мать умерла от запущенной болезни, а отец в пьяном угаре совершил убийство и сел в тюрьму пожизненно.
Слава богу, он наконец избавился от этих людей, за которых ему было стыдно.
В его темном, суетливом детстве был лишь один маленький светлый уголок. Это случилось, когда Гу Лянпин перевелся в новую школу, куда его устроили из приюта. Его посадили за одну парту с мальчиком: отличником, молчаливым и всегда безупречно одетым. Было ясно, что он из богатой семьи, и все девочки в классе были в него влюблены.
Если бы однажды вечером Гу Лянпин не вернулся в класс за забытой флейтой, он никогда бы не увидел того мальчика с другой стороны.
Тот пытался играть, но никак не мог вытянуть мелодию целиком, хотя инструмент был не самым сложным.
Гу Лянпин, удивленный тем, что идеальный сосед по парте в чем-то не силен, открыл дверь и насмешливо бросил:
— Неужели ты совсем не умеешь играть?
Мальчик, будто пойманный на чем-то постыдном, в испуге спрятал флейту за спину, а его щеки залил густой румянец.
Сердце маленького Гу Лянпина словно коснулось нежное перышко.
Теперь он понимал: именно тогда в его душе было посеяно семя любви, только вот они были слишком малы, чтобы осознать это.
С тех пор они сблизились. Гу Лянпин учил соседа аппликатуре, получал от него вкусные угощения, а во время обеденного перерыва, пока тот спал, тайком целовал его нежную, как сливки, щеку.
Но счастье длилось недолго: Гу Лянпина перевели в другую школу.
Детская воля оказалась бессильна перед жерновами судьбы, и его голодовки не помогли.
Больше он никогда не видел того мальчика. Но мечта о музыке пустила корни.
У него действительно был талант, он начал немного подрабатывать музыкой и, окрыленный успехом, отправился в столицу, чтобы стать звездой.
А затем — чтобы тот самый мальчик из детства услышал его голос и нашел его.
***
Приехав в столицу, он понял, как много здесь талантливых людей.
Большинство из них так и проживали жизнь в посредственности, неся в сердце пустые мечты. Телевизионные шоу превратили само понятие мечты в товар. Гу Лянпин начал трезво осознавать: он — обычный человек.
Кто-то говорит, что признание собственной ничтожности — это взросление. Гу Лянпин же считал это деградацией.
Мечтать — не ошибка.
И вот, наконец, он дождался своего шанса.
Пусть ему и претило высокомерие Ли Луна, это был его единственный путь наверх. На следующее утро Гу Лянпин пришел в ресторан 1930 заранее.
Стильный интерьер, элегантная музыка. Официант проводил его к столику Ли Луна, подал кофе и удалился.
Ли Лун лениво приподнял веки:
— Садись.
Гу Лянпин сел, и повисла тишина.
Ли Лун заметил его неловкость и хмыкнул:
— Не переживай, я хочу тебя подписать. Но наш менеджер против.
— Почему тогда вы настаиваете? — спросил Гу Лянпин. В стране полно тех, кто умеет петь.
— Ты красив, а значит, приносишь деньги. Я бизнесмен, — лаконично ответил Ли Лун.
Гу Лянпин промолчал. Причина была циничной, но он мог ее принять. Поняв, что представляет ценность для Ли Луна, он немного расслабился.
— Но, — добавил Ли Лун, — я бизнесмен, а наш менеджер — нет.
В его голосе, когда он заговорил о менеджере, промелькнула едва уловимая нежность.
— Тогда?..
— Его можно назвать мечтателем, который плетет грезы.
— А конкретнее?
— Например, если он спросит, почему ты хочешь подписать контракт, ответь, что это твоя мечта.
Гу Лянпин остолбенел, глядя на искреннее лицо Ли Луна.
Слово мечта казалось чем-то эфемерным. В обществе товарно-денежных отношений Гу Лянпину было куда спокойнее от оценки Ли Луна: ты приносишь деньги.
Он только начал размышлять, что же это за менеджер такой, как за спиной раздался приятный голос:
— Неплохой совет. Кажется, вы хорошо меня знаете, господин Ли.
Гу Лянпин обернулся. Мужчина в дорогой рубашке и изысканном галстуке, с чуть растрепанными волосами — видимо, только что с совещания.
Взгляд Гу Лянпина скользнул вверх: сексуальный кадык, волевой подбородок, а затем он встретился с холодным, безразличным взглядом.
Увидев эти глаза — такие непохожие на те, что горели страстью ночью, — Гу Лянпин замер.
Шэнь Цзин, скрестив руки на груди, оглядывал его, а когда встретился взглядом с его смазливым лицом, не удержался от насмешки:
— Ли Лун, мы не берем в компанию мусор. Если кто-то приглянулся, подари ему машину или квартиру, затащи в постель — зачем устраивать эти игры в продюсера?
Слова Шэнь Цзина попали точно в цель.
— Я же сказал, я ищу серьезного фолк-певца, а не пустышку. Что ты творишь?
Гу Лянпин, услышав, как его назвали мусором, не сразу нашелся, что ответить, но, осознав смысл, вскочил в гневе:
— Что ты сказал? С чего это я мусор?
Ты бы не забывал, кто под этим мусором стонал от удовольствия.
Шэнь Цзин проигнорировал его гнев, а Ли Лун, которому явно нравилось подливать масла в огонь, приподнял бровь:
— Может, сначала послушаешь, почему он хочет подписать контракт?
— Ну же, почему ты хочешь работать с нами? — спросил Шэнь Цзин.
Гу Лянпин замешкался, а потом выпалил:
— Петь — это моя мечта.
— Ха.
Ответ Шэнь Цзина заставил Гу Лянпина почувствовать себя идиотом.
Кольцо Шута 07
— Голосовые связки человека перестают развиваться после шестнадцати лет. У меня есть варианты получше, любой выпускник музыкального вуза будет лучше него. Я не хочу с ним работать.
Я уже слышал, как он поет. У него ужасная техника, даже дыхание не поставлено. Видимо, потом придется всё вытягивать тюнингом, а на концертах использовать фонограмму. Я не беру таких артистов.
Хорошо заводит толпу? — Шэнь Цзин не поддавался на уговоры Ли Луна. — Господин Ли, вы ослепли или хотите, чтобы я сказал прямо? Все клиенты в том баре приходят только ради его смазливой мордашки.
В отличие от некоторых богатых инвесторов, я человек занятой. Мне еще нужно заехать на съемки к Цзи Хэ, я ухожу.
Сказав это, Шэнь Цзин без колебаний развернулся и ушел.
Гу Лянпин посмотрел на Ли Луна, тот лишь беспомощно пожал плечами.
Не желая упускать шанс, Гу Лянпин вскочил и бросился за Шэнь Цзином.
— Шэнь Цзин, подождите!
Тот ждал лифта. Увидев, что Гу Лянпин бежит за ним, Шэнь Цзин с недовольным видом отрезал:
— Нет. — Он вошел в открывшиеся двери, оставив Гу Лянпина созерцать свою холодную спину.
Даже самый терпеливый человек взорвался бы, если бы его так оскорбляли. Гу Лянпин — не исключение.
Он вскочил в лифт, пока двери не закрылись. Шэнь Цзин нахмурился, собираясь что-то сказать, но Гу Лянпин не дал ему шанса. Он прижал его к стене, схватил за подбородок и поцеловал.
— М-м… — Шэнь Цзин попытался вырваться, но, будучи прижатым, лишь сильнее прижался к Гу Лянпину.
Это был поцелуй, полный ярости; Гу Лянпин грубо впился в его губы.
Наконец он отстранился, уперся руками в стену по обе стороны от Шэнь Цзина и посмотрел на него с наглым вызовом.
Шэнь Цзин с отвращением вытер рот, будто его сейчас стошнит.
Гу Лянпину стало смешно. Он протянул руку… [цензура].
Шэнь Цзин не ожидал такого унижения, его губы дрожали.
Гу Лянпин наклонился к самому его уху и прошептал низким, дразнящим голосом:
— [Цензура].
Тело Шэнь Цзина напряглось. Гу Лянпин решил идти до конца: он достал телефон и показал ему ту самую обнаженную фотографию.
Лицо Шэнь Цзина стало белым как мел.
Теперь пришла очередь Гу Лянпина торжествовать:
— Мне понравилась твоя искренность и страсть позавчера ночью. Хотя твое нынешнее выражение лица, полное целомудрия, мне тоже нравится.
Шэнь Цзин злобно посмотрел на него:
— Удали.
Гу Лянпин почувствовал, что поймал отличную добычу. Его губы тронула насмешливая улыбка, а глаза заблестели.
— Господин менеджер Шэнь, вы ведь тоже можете [цензура].
— Чего ты хочешь? — прищурился Шэнь Цзин.
— Подпиши меня, — Гу Лянпин спрятал телефон. Это был его единственный козырь. — Я хочу стать звездой.
Шэнь Цзин усмехнулся, но не отказал:
— Ладно, без проблем.
В этот момент Гу Лянпин вдруг понял: для Шэнь Цзина мысли о том, чтобы петь ради мечты, и желание прославиться — это две совершенно разные вещи.
***
Ли Лун его не обманул.
Компания Фэйлун была очень влиятельной. Со следующего дня после подписания контракта Гу Лянпину предоставили помощника, фитнес-тренера, стилиста и педагога по вокалу. Даже PR-команда была готова к работе.
Гу Лянпин съехал из подвала в общежитие для новичков.
Чисто, светло, просторно.
Он, столько лет живший в нищете, не мог не признать: деньги открывают любые двери, а капитализм — штука развращающая.
Только вот…
С того самого дня он больше не видел Шэнь Цзина.
Сначала Гу Лянпин думал, что это даже к лучшему. Шэнь Цзин был о нем такого низкого мнения, а он еще и шантажировал его фотографиями. Вряд ли их встреча сулила что-то приятное.
Однако прошла неделя, другая, а Шэнь Цзина всё не было. И Гу Лянпин вдруг поймал себя на мысли, что хочет его увидеть.
Ему даже стало не хватать того, как Шэнь Цзин задирал свой гордый подбородок и отчитывал его.
Ха, похоже, он совсем свихнулся.
Даже сам Гу Лянпин посмеялся над этой странной мыслью.
Но тело… тело, казалось, тосковало по нему.
[Цензура].
Кольцо Шута 08
— Мы все подопечные брата Шэня, будем часто видеться. Старший коллега, надеюсь на вашу помощь, — сказал парень, который выглядел очень открытым и искренним.
— Тебе самому еще учиться и учиться, — холодно заметил Шэнь Цзин.
Гу Лянпина, которого при всех поставили на место, это не разозлило. Он улыбнулся доброжелательной улыбкой старшего:
— На самом деле, я тоже подписал контракт недавно, у меня нет академической базы, так что мне действительно нужно поучиться у тебя.
— О! — услышав, что Гу Лянпин тоже новичок, Бай Лу стал еще приветливее. — Ничего страшного! Фанаты сейчас на это не смотрят. Лянпин, ты такой красивый, точно скоро станешь звездой.
Гу Лянпин улыбнулся:
— Спасибо за добрые слова.
После короткого обмена любезностями Шэнь Цзин увел Бай Лу заниматься делами. Гу Лянпин зашел в туалет, а по пути к автомату с водой услышал их разговор.
— Бай Лу, поменьше общайся со своим коллегой Гу, — негромко сказал Шэнь Цзин.
— Почему? — удивился тот. Было видно, что он только что из университета, в его глазах еще читалась детская наивность. — Мне кажется, он хороший, без всяких замашек. Он ведь сказал, что самоучка, может, я смогу ему помочь?
— Ты выпускник консерватории, это другое. — Шэнь Цзин купил бутылку воды и протянул ее Бай Лу. — И поменьше пей газировку. Если хочешь сладкого — пей апельсиновый сок. А алкоголь вообще забудь, он губит голос, понял? — в его голосе слышалась вежливая, но безграничная забота.
Бай Лу послушно кивнул:
— Понял, брат Шэнь! Нам преподаватели то же самое говорили.
— Хорошо. Работай усердно.
— Да! Я не подведу вас, брат Шэнь! Я побежал на репетицию! — Бай Лу покраснел и убежал.
Шэнь Цзин уже собирался уходить, когда из-за угла вышел Гу Лянпин и уставился прямо на него.
Шэнь Цзин даже не дрогнул:
— Вместо того чтобы слоняться без дела, шел бы распеваться.
— В конце концов, — продолжал Гу Лянпин, — я не такой милый младший братик, как он. С академическим образованием, да еще и «брат Шэнь» на каждом шагу. Кто знает, когда он сменит это на «любимый братик».
Шэнь Цзин равнодушно посмотрел на него и, увидев, что тот не собирается уступать дорогу, решил обойти его.
Гу Лянпин вспылил, схватил Шэнь Цзина и прижал к стене.
Он думал, что Шэнь Цзин просто любит его подкалывать, но не ожидал, что тот за его спиной будет настраивать Бай Лу против него. Чего он боится? Что он плохо на него повлияет?
Шэнь Цзин с самого начала смотрел на него сверху вниз, считая, что его место — в баре.
И глядя на то, как он заботится о Бай Лу — даже следит за тем, что тот пьет, — Гу Лянпин не мог не сравнить это со своим положением. Его игнорировали больше двух недель. Кто из них любимчик, а кто — брошенный на произвол судьбы, было очевидно. Неужели Шэнь Цзин думает, что он идиот?
От этих мыслей Гу Лянпин разозлился еще больше.
http://bllate.org/book/22891/2435480
Готово:
