Два месяца пролетели незаметно, в тишине и спокойствии.
Однажды утром, позавтракав, Шуй Чанлэ развалился на диване:
— Ну и погода, вроде бы скоро зима, а жара такая, будто середина лета.
Ман Аньши, убиравший посуду, замер и посмотрел на него:
— Жарко?
Шуй Чанлэ лениво зевнул:
— Ага. Такое чувство, что солнце сегодня работает официантом в стейк-хаусе и спрашивает: сэр, вам прожарку медиум или вел-дан?
Ман Аньши взглянул в окно. Солнце светило ярко, но тепла от него не исходило — свет казался каким-то бледным и болезненным. Сердце Ман Аньши упало.
Жар, который чувствовал Шуй Чанлэ, исходил не снаружи, а изнутри. Он превращался в разгневанного призрака и стремительно двигался к уровню призрака преисподней. По логике вещей, призраки эволюционируют через злодеяния и ненависть, но на Шуй Чанлэ не было ни тени обиды, и уж тем более он не творил зла. Его духовная сила росла по двум причинам: во-первых, он был падким на человеческую еду и постоянно впитывал энергию предметов, а во-вторых, долгое время находился рядом с самим Ман Аньши, незаметно поглощая его ауру.
Ман Аньши понял, что пора делать выбор.
Оставить Шуй Чанлэ или отпустить.
Если оставить — позволить ему и дальше впитывать свою силу, превратиться в могущественного призрака преисподней, который навеки лишится шанса на перерождение.
Если отпустить — лично провести обряд очищения, навсегда попрощаться в этой жизни, не имея гарантий на встречу в следующей.
На душе у Ман Аньши стало тяжело.
Он хотел эгоистично удержать Шуй Чанлэ рядом, но сам был лишь смертным существом из плоти и крови. Он мог защитить его сейчас, но не мог дать вечность. Мир не принимает призраков преисподней: даже если Шуй Чанлэ не совершил ни единого дурного поступка, другие заклинатели рано или поздно объявят на него охоту. И если случится беда, он исчезнет навсегда.
Он не мог позволить своему эгоизму превратить того в вечного скитальца без права на перерождение.
— Ты чего застыл?
Неизвестно когда Шуй Чанлэ подошел вплотную и помахал ладонью перед его лицом.
— Испугал, думал, в тебя призрак вселился. Не стой так неподвижно, — проворчал он.
Ман Аньши отвернулся, не решаясь встретиться с его ясными глазами.
— Чего это ты вдруг загрустил? — Шуй Чанлэ похлопал его по плечу и с удивлением обнаружил, что рука не прошла сквозь него, а ощутила вполне реальное касание. — Это еще что такое?
— Твоя духовная сила выросла.
— Выросла? — Шуй Чанлэ обрадовался и попытался, подобно призраку, которого они видели раньше, взлететь или пробежаться по стенам, но, кроме легкости в ногах, ничего не изменилось. — Как-то не очень заметно она выросла, — пожаловался он.
— Другие призраки эволюционируют за счет собственного накопления, а ты — за счет моей энергии. Это как мастер боевых искусств, достигший вершин через реальные бои, и тот, кто накачал силу таблетками. Совершенно разные вещи.
Шуй Чанлэ не смутился, а лишь усмехнулся:
— Ого! Я-то думал, ты в вопросах чувств как монах Тан, а ты, оказывается, и по сути такой же. Ходячая таблетка для повышения уровня! Даже мясо монаха Тан есть не нужно, достаточно просто потереться рядом. Но скажи, при такой-то энергетике, почему за тобой не охотятся тысячи призраков? Неужели не было ни одного романа в духе любви человека и призрака?
Ман Аньши ответил:
— Ну, если они не боятся развеяться в пыль, то могут попробовать привязаться.
Такого призрака, как Шуй Чанлэ, который добровольно напросился следовать за заклинателем, раньше не было, да и вряд ли будет.
— Похоже, я оказался самым умным: пришел к тебе, пока ты еще не оперился, и завоевал доверие. Окупаемость инвестиций просто зашкаливает!
Ман Аньши посмотрел на довольное лицо Шуй Чанлэ. Ты не просто завоевал доверие, ты украл сердце.
Глядя на беспечного Шуй Чанлэ, Ман Аньши почувствовал горечь в горле. Спустя долгое время он наконец произнес:
— Ты… задумывался о перерождении?
Шуй Чанлэ замер. Он действительно об этом не думал. Если бы в реальности у него был такой выбор, он бы все тщательно взвесил, но он находился в мире книги, играя роль, где все жизненно важные решения казались не такими уж важными.
— Да как-то все равно, — честно ответил он.
Ман Аньши привык к его легкому отношению к жизни:
— Если хочешь переродиться, нужно понять, что именно держит тебя в этом мире.
Что его держит? Шуй Чанлэ понятия не имел. В оригинальной книге призрак с рынка исчез в самом начале, не удостоившись даже предыстории. Да и Шуй Чанлэ это не волновало. Его куда больше интересовала любовная линия главного героя, чем прошлое какого-то призрака.
Видя, что ответа нет, Ман Аньши принял решение.
***
Аэропорт.
— Куда мы летим? — Шуй Чанлэ сидел на большом чемодане Ман Аньши.
Ман Аньши, проходя регистрацию, ответил:
— В провинцию Мэнцзи.
Благодаря своей феноменальной памяти Шуй Чанлэ наконец вспомнил сюжетную линию про Мэнцзи из оригинального романа. Это событие должно было произойти лишь через несколько лет. В тот период главный герой стал интернет-знаменитостью благодаря своим успехам в изгнании призраков. Однажды, после успешного предложения руки и сердца, он в порыве радости устроил в соцсетях розыгрыш: бесплатное изгнание призрака для одного счастливчика. Победительницей стала старшеклассница, которая просто любила следить за героем, но сама никаких проблем не имела. Она спросила, можно ли передать право на услугу другому, и герой согласился. Девушка отдала выигрыш своему возлюбленному — школьному красавцу. Тот поначалу пренебрежительно относился к заклинателям, считая их шарлатанами, но после того, как герой изгнал преследовавшего его призрака, изменил мнение и стал его преданным поклонником.
Шуй Чанлэ был озадачен: неужели из-за него эта линия так сильно сдвинулась по времени? Он не знал, что поездка в Мэнцзи никак не связана с тем будущим сюжетом. Просто именно там при жизни чаще всего бывал Шуй Чанлэ. У него не осталось воспоминаний, он не встретил ни одного человека, вызвавшего бы отклик в душе, и даже среди его вещей не нашлось никаких зацепок. Но чтобы успешно очистить дух, нужно было узнать его настоящее имя, разбудить память и развязать узлы обид. Не имея иных вариантов, Ман Аньши пошел на риск, применив секретную технику заклинателей — Поиск истоков. Она позволяла отследить следы, оставленные душой при жизни, но грозила хаосом в духовных каналах и даже безумием. К счастью, Ман Аньши справился, получив зацепку: Мэнцзи.
В самолете.
Ман Аньши летел бизнес-классом и специально забронировал соседнее место на чужое имя, чтобы Шуй Чанлэ не пришлось ютиться с кем-то еще.
Шуй Чанлэ сидел, чувствуя головокружение. Он и при жизни не любил летать: если можно было добраться по земле или воде, он никогда не выбирал небо. Он всегда завидовал тем, кто мог расслабиться или уснуть в самолете. У него этот навык отсутствовал напрочь: стоило самолету пройти сквозь облака, как в голове начиналась каша. Даже во время двадцатичасовых перелетов он не смыкал глаз.
Неожиданно выяснилось, что даже в облике призрака эта проблема никуда не делась.
— Тебе плохо? — вдруг спросил Ман Аньши.
Шуй Чанлэ удивился: даже когда ему было нехорошо, внешне это никак не проявлялось, поэтому даже близкие друзья не знали об этой особенности.
Ман Аньши отделил от призрачной формы плед и горячий напиток, протягивая их Шуй Чанлэ.
После чашки горячего какао Шуй Чанлэ взбодрился и посмотрел на Ман Аньши, который воткнул в уши наушники и смотрел в окно.
— Что слушаешь? Дай послушать!
Ман Аньши передал ему телефон, и Шуй Чанлэ вставил наушники.
— Почему все такое унылое?
Переключив пару песен, он не выдержал и открыл плейлист. Песни одна другой печальнее.
— Слушай, ты ведь еще такой молодой, зачем слушать эти страдальческие песни? Пытаешься казаться глубоким? — фыркнул Шуй Чанлэ.
Ман Аньши лишь тяжело вздохнул. Виновник его тоски ни о чем не догадывался, и спорить было бессмысленно.
— Давай, включи что-нибудь бодрящее!
Вскоре плейлист Ман Аньши был полностью заменен. Теперь из наушников гремело: Будь настоящим мужчиной, каждый день становись сильнее, горячая кровь в жилах, ярче солнца свет…
— Лишь бы тебе было весело…
Шуй Чанлэ не обратил внимания на выразительный взгляд Ман Аньши. Если бы выбор музыки был побольше, он бы еще добавил патриотических маршей для воспитания духа.
За этой возней Шуй Чанлэ даже не заметил, как его укачивание прошло.
А в это время пассажирка с переднего сиденья строчила сообщение подруге:
{Я тебе говорила, только села в самолет, встретила невероятного красавца!}
{Насколько красивого?}
{Фото.jpg}
{О боже! Идеал!}
{Ты не представляешь, сколько способов знакомства я перебрала в голове! Попросила стюардессу принести вино, думала, самолет тряхнет, я оболью его, а потом буду извиняться и предлагать руку и сердце!}
{…}
{Красавчик, который видит, как вино само летит по траектории, явно не в себе}
{Неважно!}
{Прошло 15 минут, ты его охмурила?}
{Нет! Т_Т Этот красавец — псих!}
{В смысле?}
{Рядом с ним никого нет, а он постоянно что-то бормочет. Я подслушала — голос такой нежный, полный любви. Разве это не безумие? У него точно галлюцинации!}
{…}
{Может, у него призрак-возлюбленная, а ты просто не видишь?}
{У тебя богатое воображение}
***
Когда они прибыли в Мэнцзи, уже зажглись огни.
На выходе из аэропорта их обдал ледяной ветер. До города добирались автобусом еще почти час. Мэнцзи — небольшой город в центральной провинции, не такой процветающий, как прибрежные районы. Основная отрасль здесь — угольная промышленность, но из-за ограничений последних лет экономика пришла в упадок. Руководство пыталось развивать туризм, но природа здесь была скудной, а достопримечательностей — ноль.
Однако Ман Аньши и Шуй Чанлэ оценили решимость властей: в автобусе они обнаружили брошюры с описанием мест, которые вызывали лишь недоумение.
Шуй Чанлэ ткнул пальцем в одну из них:
— Парк человеческого тела? Адрес совпадает с нашей гостиницей.
Ман Аньши:
— У тебя весьма специфические вкусы.
Шуй Чанлэ:
— Просто любопытно.
Несмотря на все ворчание, после того как они заселились в отель, Ман Аньши все же повел Шуй Чанлэ в этот парк.
Пришлось признать, что дизайнеры — настоящие таланты. Вместо классических скульптур вроде Давида, там красовались огромные детализированные органы. Например, трехметровая изогнутая бетонная труба с табличкой Волосы. Или десятиметровый лабиринт из труб с надписью Толстая кишка.
Шуй Чанлэ:
— Мне кажется, здесь даже пахнет… специфически.
Там было все, вплоть до аппендикса.
— Очень… авангардно… — заключил Шуй Чанлэ.
Парк был пуст. Освещение работало на полную мощность, но живых людей не набралось и пяти человек.
Они уже собирались уходить, когда Шуй Чанлэ вдруг сказал:
— Там девочка?
Ман Аньши посмотрел в сторону скульптуры Желчный пузырь. Там, свернувшись калачиком, сидела маленькая девочка. Она была совсем одна.
— Она… живая? — неуверенно спросил Шуй Чанлэ.
Ман Аньши кивнул и подошел ближе. Девочка с двумя хвостиками, в пышном платье, играла с пластиковой куклой. Присмотревшись, Шуй Чанлэ похолодел: ребенок методично отрывал кукле руки и ноги, что-то нашептывая.
— Малышка, это одежда, ее не нужно разбирать, — мягко сказал Шуй Чанлэ.
Девочка не отреазировала.
— Почему ты здесь одна так поздно?
Тишина.
Ман Аньши хотел переспросить, но услышал, как она шепчет, обнимая части куклы:
— Мама… мама…
— Что? — нахмурился Ман Аньши.
Девочка вдруг улыбнулась:
— Это мама!
У обоих по спине пробежал холодок.
Ман Аньши наклонился и взял бейдж, висевший на шее девочки. Там было написано, что у ребенка ментальные нарушения, и указан адрес. Ман Аньши позвонил по номеру, но в ответ услышал лишь: Абонент вне зоны доступа.
Адрес был всего в пятистах метрах. Ман Аньши взял девочку за руку, и она послушно пошла за ним.
— Малышка, почему ты сказала, что это мама? — спросил Ман Аньши.
Девочка ответила с невинной улыбкой:
— Мама… разделилась! Кусочками!
***
Жилой комплекс Ингда.
— Мао, за покупками? — окликнул мужчину старик, выгуливавший собаку.
Мао Цзиньчэ улыбнулся:
— Да, поздно освободился, решил заглянуть на рынок.
— Какой ты молодец. А где Лю? Давно ее не видел.
— Она занята на работе.
— Эх, скажи ей, чтобы больше времени уделяла семье.
Мао Цзиньчэ вежливо попрощался, но, как только старик отошел, улыбка сползла с его лица.
Он жил на первом этаже, где жильцам разрешили огородить палисадник. Издалека он увидел у калитки фигуру.
Ман Аньши стоял рядом с его дочерью, Мао Ми.
— Я нашел ее в парке, телефон не отвечал, решил проводить, — пояснил Ман Аньши.
Мао Цзиньчэ извинился:
— Мы оба работаем, не всегда успеваем следить. Спасибо вам огромное. Может, зайдете на чай?
— С удовольствием, — ответил Ман Аньши.
Мао Цзиньчэ едва заметно дернулся.
Внутри квартира выглядела обшарпанной. Пока хозяин убирал продукты, Ман Аньши осматривался.
— Как вас зовут? — спросил Мао.
— Ман Аньши.
— Присаживайтесь, я поставлю чайник.
Когда Мао вернулся, Ман Аньши стоял перед семейным портретом, где были запечатлены двое родителей и двое детей.
— А где ваша супруга и сын? — спросил Ман Аньши.
— Сын в интернате, а жена ушла за продуктами, скоро будет.
Ман Аньши взглянул на пакеты с овощами, которые принес хозяин, и задумался.
— Я купил только мелочь, рыбу и мясо жена покупает, — поспешно добавил Мао.
Ман Аньши промолчал. А Шуй Чанлэ тем временем изучал полку с кубками за достижения в выращивании орхидей — их хозяйка, Цай Лин, явно была увлечена этим делом.
— Хозяйка любит орхидеи, — заметил Шуй Чанлэ.
Ман Аньши кивнул.
— Но во дворе все цветы погибли. Не естественным путем, а от отсутствия ухода.
Мао протянул чай.
— Потяни время, поищем зацепки, — шепнул Шуй Чанлэ.
Ман Аньши поставил чашку и, когда Мао уже готов был проводить гостя, произнес:
— Можно я останусь на ужин?
Мао Цзиньчэ: …
Шуй Чанлэ: …
Мао не нашелся, что ответить на такую наглость, и выдавил:
— Хорошо.
Пока Мао готовил, Шуй Чанлэ обследовал дом. Ничего подозрительного.
— Мы ошиблись?
Ман Аньши покачал головой:
— Нет, здесь очень тяжело дышать. Труп где-то рядом.
Он подошел к девочке, которая все еще играла с куклой, и поднял руку игрушки:
— Малышка, а как это разобрать?
Девочка вдруг изменилась в лице, схватила руку и начала яростно «рубить» ее ладонью.
Шуй Чанлэ похолодел. Ман Аньши, сохраняя спокойствие, догадался, где спрятано тело.
В этот момент из кухни вышел Мао:
— Ужин готов, прошу к столу.
На столе были лишь овощи. Ман Аньши не возражал — он все равно бы не притронулся к мясу.
Вдруг зазвонил телефон. Мао бросился к аппарату:
— Алло… Да… Задержалась на ужине? Хорошо, дорогая, будь осторожна…
Мао говорил с нежностью, но Шуй Чанлэ, стоявший рядом, видел, как мужчина нажимает кнопки в кармане, а в трубке слышны лишь гудки.
— Актерская игра — пять баллов, — прокомментировал Шуй Чанлэ. — Куда лучше, чем твое напрашивание на ужин.
На серванте стояли грамоты: Поздравляем Мао Линя с золотой медалью на олимпиаде.
Шуй Чанлэ замер. Мао Линь — тот самый школьный красавец, который через несколько лет получит помощь от главного героя. Все было предрешено логикой книги.
— Что случилось? — спросил Ман Аньши.
— Если бы ты должен был совершить акт высшей справедливости, но при этом разрушил жизнь другого человека, как бы ты поступил?
Если они разоблачат Мао Цзиньчэ, дети останутся сиротами с клеймом детей убийцы.
Ман Аньши ответил:
— Если это высшая справедливость, стоит ли колебаться? Разве могут плоды, выросшие на несправедливой почве, быть сладкими?
Шуй Чанлэ вдруг почувствовал острую боль в сердце. Из балкона в комнату вошла женщина. Точнее, призрак.
В тонкой пижаме, покрытая шрамами. Во рту у нее был зажат магический артефакт в форме ваджры, не дающий издать ни звука.
Шуй Чанлэ узнал ее. Это был тот самый призрак, что преследовал Мао Линя.
Значит, через несколько лет Мао Линь попросит героя изгнать собственного призрака — свою мать.
Ман Аньши постучал пальцами по столу, глядя на Мао Цзиньчэ, который вернулся от телефона с фальшивой улыбкой.
— Жена задержалась на работе, — виновато сказал Мао.
Ман Аньши посмотрел на призрак женщины, стоявший у него за спиной:
— Задержалась? Как утомительно.
— Да, — улыбнулся Мао, чувствуя странный взгляд гостя.
Ман Аньши:
— Я что-то проголодался, есть что-нибудь еще?
— У меня есть суп с водорослями, подождите минутку.
— Не нужно, я хочу чего-нибудь ледяного, — Ман Аньши резко поднялся и, прежде чем Мао Цзиньчэ успел опомниться, подошел к двухстворчатому холодильнику, стоявшему в паре шагов, и открыл морозильную камеру.
Палочки для еды выпали из рук Мао Цзиньчэ на стол.
Внутри холодильника всё было до отказа забито черными пакетами.
Мао Цзиньчэ, стараясь унять дрожь в руках, выдавил из себя улыбку, подошел к Ман Аньши и закрыл дверцу:
— В нашем доме не пьют ледяные напитки.
— У тебя в холодильнике столько мяса припасено? — бесстрастно спросил Ман Аньши.
Мао Цзиньчэ решил, что тот сердится, потому что на ужин были только овощи:
— Немного замороженного мяса, привез из родного дома, вкус так себе.
Ман Аньши и Мао Цзиньчэ встретились взглядами, и Мао Цзиньчэ не выдержал, отвел глаза.
— И как же ты разделываешь это замороженное мясо?
— Что?
— Рубишь на куски, обжариваешь, а потом смываешь в канализацию?
Глаза Мао Цзиньчэ широко распахнулись, он с неверием уставился на Ман Аньши.
Ман Аньши снова распахнул дверцу холодильника и подцепил верхний черный пакет.
Мао Цзиньчэ не успел его остановить.
Окровавленная, изуродованная человеческая голова вывалилась из холодильника и, проделав путь сверху вниз, дважды перекатилась по полу.
В человеческом рту торчал магический артефакт толщиной с детскую руку.
Зрелище было невыносимым.
http://bllate.org/book/22869/2431155
Готово:
