Узнав, что Алиса выжила и не получила серьезных увечий, Цинь Ишу тут же выбросила эту историю из головы.
Пока Цинь Ишу была без сознания, Ности, почти одержимый, распорядился приковать Алису к больничной койке. Узнав, что они с Цинь Ишу делят одну палату, он заставил сотрудников Института биологического воспроизводства применить статью 173 Закона о защите омег — гласящую, что при нанесении одним омегой другому легких телесных повреждений второй степени и выше, их следует принудительно разлучить — и перевел Алису в другое помещение, расположенное в восьми километрах от прежнего.
Не обращая внимания на то, что Алиса была готова скрежетать зубами от ярости, сотрудники Ассоциации безопасности при Институте закончили зачитывать предписание и поспешно удалились.
Наблюдавший за происходящим через прямую трансляцию Ности холодно хмыкнул. С того самого момента, как он впервые увидел эту омегу, его внутренний радар тревожно звенел, и только отправив ее за тысячи метров, он смог немного перевести дух.
Романы между омегами на Небесном острове не были чем-то из ряда вон выходящим. Включая случаи, когда омеги, увидев подходящего им альфу, начинали плакать или осыпать его проклятиями. Федеральный институт биологического воспроизводства относился к подобным выходкам философски: пока это не мешало в назначенные дни приходить в Институт для генетического воспроизводства, они позволяли этим омегам делать что угодно.
Но Ности знал, чего хочет сам. Его с самого начала не интересовало продолжение рода. Он был сосредоточен на том, чего не могли понять остальные альфы Федерации, и получал от этого истинное удовольствие.
Устранив проблему, довольный собой Ности с мягкой улыбкой толкнул дверь.
Цинь Ишу лежала на специально отрегулированной кровати. Ее руки были погружены в лечебные резервуары, восстанавливающий раствор продолжал свою работу, поэтому она не могла ими пошевелить, а чтобы поесть, ей приходилось просто открывать рот и ждать, пока ее покормят.
В этот момент Сицзэ проявил все свои способности, окружив ее заботой.
Сицзэ не зря был обучен в Институте как слуга богов, специально предназначенный для ухода за омегами. Даже если Цинь Ишу не произносила ни слова, а лишь подавала знак глазами, он мгновенно понимал ее желания и делал все необходимое.
Получив известие о ранении Цинь Ишу, Сицзэ едва не лишился чувств. Пока она была без сознания, он умывался слезами и, не снимая одежды, сутками напролет ухаживал за ней. Даже если Ности это раздражало, он не мог найти ни единого изъяна в действиях Сицзэ и был вынужден проглатывать горечь ревности, сохраняя на лице мягкое, доброжелательное выражение.
Увидев, что вошел Ности, Сицзэ на мгновение прервал кормление. Бросив беглый взгляд на вошедшего, он вынужден был признать, что этот альфа обладает внешностью, способной вскружить голову любой омеге, но все же не смог сдержать внутреннего фырканья.
Цинь Ишу по выражению лица Сицзэ сразу поняла, о чем он думает. Последние два дня они в открытую и исподтишка соревновались, кто лучше выполнит ее поручения. Если бы она была из тех неженок, что любят постоянную опеку, возможно, она чувствовала бы себя очень счастливой, но ее это только раздражало.
Одного прослушивания их гармоничных колкостей было достаточно, чтобы у нее разболелась голова. Если бы не они, она бы давно велела им обоим убираться прочь.
По логике вещей, Сицзэ был ее слугой богов, его жизнь была связана с ее собственной, и Цинь Ишу несла за него ответственность. К тому же, никто не мог игнорировать искренние чувства Сицзэ.
Что же касается Ности, то он с момента их знакомства не совершил ни одного предосудительного поступка. Но почему-то, как только она пришла в себя, он стал относиться к ней в разы лучше, чем прежде. С самого утра, как только Цинь Ишу открывала глаза, он придумывал способы избавить ее от скуки неподвижного лежания в постели.
Ности не только проводил ежедневные уроки, но и время от времени рассказывал интересные истории о космосе, включал ей разнообразную музыку. Если бы Цинь Ишу не отказалась наотрез, он бы даже притащил в палату пианино.
Его поведение напоминало самца птицы, который отчаянно танцует перед самкой, хвастаясь ярким оперением. Вот только брачный танец Ности затянулся: он мог переодеваться по четыре раза в день, часто выходил из палаты, а возвращался уже в новом костюме, попутно, кажется, проходя молекулярную очистку.
Цинь Ишу, которую раз в день чистила автоматическая система палаты, а одежду менял Сицзэ, оставалась равнодушна к павлиньим замашкам Ности. Очаровать ее подобным образом было невозможно.
В таком случае, лучше бы он приносил пользу, рассказывая что-нибудь познавательное.
Однако Цинь Ишу еще не подозревала, что за ней приглядывает еще более привязчивый гость.
Среди ночи она почувствовала, что ей что-то давит на грудь. Подумав, что это сонный паралич, она открыла глаза и увидела копну розовых кудрявых волос.
— ...
Алиса подняла свое пухлое личико, на щеках играли сладкие ямочки.
— Фрейя, я пришла навестить тебя!
Кто же навещает больных посреди ночи? Цинь Ишу вздохнула и посмотрела на дверь своей палаты: она была закрыта, значит, Алиса пришла не обычным путем. Она взглянула на окно... окно было приоткрыто. Что ж, понятно.
— Как ты сюда забралась? Ты что, ничего не поняла из прошлого раза? — спросила Цинь Ишу, подавляя гнев от того, что ее разбудили среди ночи.
Алиса испугалась тона Цинь Ишу, захлопала глазами и обиженно проговорила:
— Я попросила слугу богов подсадить меня. Сейчас я посвечу ему лазерной указкой, и он залезет сюда, чтобы забрать меня.
— ... — Цинь Ишу наконец-то осознала, насколько всемогущи слуги богов, воспитанные в Институте.
— Посмотрела? Теперь уходи. Я хочу спать, а руки у меня все еще не двигаются, так что угощать тебя нечем.
Услышав это, Алиса еще больше обиделась. Она уткнулась лицом в грудь Цинь Ишу и захныкала:
— Я еще очень-очень давно просилась к тебе, но они не пускали и ругались...
— ...Разве не правильно, что они тебя ругали? — бесстрастно парировала Цинь Ишу.
— Но с какой стати им запрещать мне навещать тебя! У-у-у...
Цинь Ишу сдалась. Ей оставалось лишь лежать на спине, не имея возможности пошевелиться.
Алиса вдруг о чем-то вспомнила, вскочила с кровати, как зайчонок, и воскликнула:
— Ты, наверное, хочешь пить? Я принесу тебе воды!
Цинь Ишу отключила сознание, молча лежа на кровати и ожидая, что еще выкинет Алиса. Сбоку послышался звук опрокинутой воды и вскрик — Алиса обожглась. Вскоре она сунула ей под нос покрасневшие пальчики, прося сквозь слезы, чтобы Цинь Ишу подула на них.
На это Цинь Ишу ответила:
— Под горячей водой есть морозильная камера, возьми лед и приложи.
Алиса обиженно захлопала заплаканными глазами, ее голос дрожал:
— Ну... просто подуй...
Увидев пальцы прямо у своего рта, Цинь Ишу опустила веки и слегка подула.
Алиса засияла от счастья:
— Ах! Как здорово! Теперь совсем не болит!
...Цинь Ишу подумала, что не стоит обливать холодной водой омегу, которая внезапно загорелась энтузиазмом так, что даже ее хвост начал радостно вилять из стороны в сторону. Она лишь поджала губы, проглотив готовые сорваться колкости.
Алиса снова пошла на кухню возиться с водой. Та, что всегда привыкла получать все на блюдечке, впервые в жизни что-то делала сама. Она ничуть не расстроилась из-за ожога и не отступила, напротив, уголки ее губ были изогнуты в сладкой, как мед, улыбке.
В конце концов, она принесла стакан воды подходящей температуры и, проявив смекалку, положила на поднос чистое полотенце.
Цинь Ишу приняла это как должное — лишь бы ее не вытирали грязной тряпкой. Сейчас она хотела лишь одного: чтобы Алиса поскорее закончила свои хлопоты, и она смогла уснуть.
Воду она пила очень долго. Алиса старалась изо всех сил, но ведь она никогда ни за кем не ухаживала: струя то и дело меняла напор, вода проливалась, но, к счастью, полотенце, обернутое вокруг подбородка Цинь Ишу, спасало ситуацию.
Подавившись дважды подряд, Цинь Ишу предложила Алисе взять трубочку.
Алиса хлопнула себя по лбу и поскакала искать трубочку.
Когда она вернулась, Цинь Ишу уже спала, прислонившись к подушке.
Алиса увидела, как Цинь Ишу закрыла глаза, а ее длинные ресницы отбрасывали густую тень в тусклом ночном свете. Она затаила дыхание и осторожно приблизилась.
На этот раз она не стала наваливаться на Цинь Ишу всем телом, а лишь прижалась к самому краю кровати, стараясь максимально приблизиться к ее объятиям.
В последующие ночи Алиса тайком пробиралась через окно. Иногда они просто разговаривали, иногда она приносила какие-нибудь лакомства, которые любила Цинь Ишу.
Несколько раз Сицзэ, услышав ночью шум, приходил проверить или вставал, чтобы осмотреться, но Алиса каждый раз ловко пряталась под кроватью.
Несмотря на это, Цинь Ишу днем становилась все более сонной, что не укрылось от проницательного взгляда Ности. Однажды, проверяя окно, он заметил следы на раме и едва сдержал ярость.
Как ни охраняй, а крыса все-таки пробралась! Хотя он и взял себя в руки, не позволив Цинь Ишу увидеть его ненависть, он тут же распорядился усилить ночное патрулирование территории.
Поэтому, когда Алиса в очередной раз отправилась на ночную вылазку, патруль вежливо, но настойчиво проводил ее обратно.
Цинь Ишу это слегка озадачило, но вскоре она перестала обращать внимание.
Однако о тайном противостоянии маленькой бунтарки Алисы и начальника патруля Ности Цинь Ишу так ничего и не узнала.
По мере того как руки Цинь Ишу постепенно заживали, Ности становился все более занят.
Фаэтон начал ежегодное расследование данных Института. И хотя Ности давным-давно представил массовую гибель персонала лаборатории как результат ошибки при разработке запрещенных препаратов, требовалось приложить немало усилий, чтобы сделать концы безупречными.
Особенно это касалось отчета о совместимости Фрейи, который Ности приукрасил. На следующий день документ уже лежал на столе Верховного правителя.
Когда явились черные вороны правителя, Ности уже был готов к худшему. Утром он еще чистил личи для Цинь Ишу, а после обеда, приведя мысли в порядок, спокойно отправился во Дворец Белой Звезды.
В подчинении Верховного правителя находились личная гвардия и Исполнительная стража. Гвардия круглый год выполняла задания в семи звездных системах Федерации, а Исполнительная стража подчинялась лично правителю. В некотором смысле, они обладали даже большей властью, чем чиновники различных ведомств.
Один человек выше всех, полное единоличное правление — вот что такое Исполнительная стража.
Визит Исполнительной стражи не сулил ничего хорошего; не зря их называли черными воронами Верховного правителя — никогда не знаешь, принесут ли они благую весть или станут вестниками смерти.
— Господин Ности, Верховный правитель просит вас, — бесстрастно произнес стражник с короткой стрижкой, похожий на ворона, склонив голову.
— Благодарю вас за беспокойство, лорд Кильберг, — Ности кивнул с улыбкой.
Перед входом в кабинет Фаэтона секретарь попросила Ности подождать, пока она доложит о его приходе.
Уходя, секретарь украдкой разглядывала лицо Ности. Как личный секретарь Фаэтона, она знала в лицо всех чиновников Федерации, а внешность Ности была настолько выдающейся, что забыть ее было невозможно. Она никак не могла понять, почему никогда не встречала никакой информации об этом человеке.
В кабинете Верховного правителя за столом находилось огромное панорамное окно. Обычно, занимаясь делами или принимая обычных посетителей, правитель сидел спиной к окну.
Во время прямых трансляций или когда требовалась видеозапись, шторы за его спиной задергивали и включали студийный свет.
Но если речь шла о секретных переговорах, шторы оставались открытыми. Фаэтон сидел спиной к свету, а посетитель — в кресле перед столом. В контровом свете лицо Фаэтона погружалось в тень, а его тяжелый, холодный взгляд источал невообразимое давление.
Увидев вошедшего секретаря, Фаэтон слегка оторвался от государственных бумаг. Секретарь доложила, кто пришел и в какое время была назначена встреча.
Фаэтон постучал ручкой по столу и усмехнулся:
— Пропустите его.
— Слушаюсь. — Секретарь в недоумении вышла.
Странно. Судя по выражению лица господина Фаэтона, он явно знал этого человека, но она никогда не видела никакой информации об этом альфе...
http://bllate.org/book/22867/2431004
Готово:
