После интенсивной тренировки всё тело покрывается испариной, и это приносит удивительное чувство лёгкости и свободы. Когда мозг захватывает дофамин, это ощущение кардинально отличается от радости, которую дарует влюбленность или непосредственная близость. Су Ли отзанималась два часа, пока фитнес-часы на запястье не напомнили о сожжённых за сегодня калориях. Она поднялась, мысленно отбросила всё, с чем столкнулась за день, и, решив не переодеваться, направилась прямо в парную. Именно в этот момент пришел ответ от Чжоу Юйцы — он написал «хорошо».
Больше никаких сообщений не было.
Тот, кто купается в баловстве и любви, неизбежно слепнет и глохнет, заботясь лишь о собственных чувствах. Су Ли находила это довольно милым — точно так же, как с котёнком, которого она подобрала, но оставила в зоомагазине на попечение другим, с той лишь разницей, что теперь Чжоу Юйцы принадлежал ей.
Полностью принадлежал Су Ли.
Парная находилась неподалеку, туда вполне можно было дойти пешком. По дороге пришло сообщение от Лу Вэньюя.
Редкость — от него веяло едва заметной растерянностью и упадком сил.
Лу Вэньюй: Думаю, у меня всё же ничего не выйдет.
Лу Вэньюй: Я хотел попытаться, но мне постоянно кажется, будто я предаю самого себя.
Лу Вэньюй: К тому же мне очень неловко перед той девушкой, которую называют подходящей мне парой.
Су Ли остановилась и посмотрела на экран телефона, где одно за другим всплывали сообщения.
Она почти отчётливо представляла выражение лица Лу Вэньюя в эту минуту: наверное, он сейчас массирует висок, чувствуя себя беспомощно, но никак не может заставить себя переубедить собственное сердце.
Су Ли открыла чат и, немного подумав, ответила.
Су Ли: Не получается — и не надо, не мучай себя.
Су Ли никогда не мучила себя и к друзьям, и к остальным относилась точно так же: не стоит насиловать собственную душу.
Романтические отношения изначально должны приносить радость. Если они не радуют, то сама любовь превращается в яблоко — снаружи яркое, а внутри гнилое. И сколько ни терпи, продолжая его есть, в самом конце неизбежно достанется лишь ядовитая сердцевина.
Ни себе радости, ни людям толку — уж лучше вовсе не начинать.
Су Ли: Если тебе нравится то, как ты живешь сейчас, просто продолжай в том же духе.
Су Ли: Человеческая судьба редко складывается так, как мы себе воображаем, и картинки, которые рисует воображение сейчас, вовсе не обязательно осуществятся в будущем.
Су Ли: Твои родные просто переживают, что в старости ты останешься один.
Су Ли: А вдруг в будущем ты совершенно неожиданно встретишь любимого человека и проведешь с ним всю жизнь? Вдруг это случится, когда тебе будет тридцать, сорок или пятьдесят лет...
Она ломала голову над ответом, смертельно боясь, что из-за одной-единственной неудачной попытки сходить на свидание вслепую друг навсегда заречется заводить отношения.
Набивая ответное сообщение, Су Ли отодвинулась к самому краю дорожки, чтобы никому не мешать. Она выпрямилась, прислонившись спиной к ростовой кукле, стоявшей у входа в магазинчик. Даже глядя в экран смартфона, она держалась прямо и сосредоточенно, а её волосы, пропитанные потом, прилипли к раскрасневшимся от жары щекам и к всё еще влажной от капель шее.
Машина Лу Вэньюя плавно сбавила скорость и почти ползла вперед. Глядя через стекло на Су Ли, стоявшую у обочины, он притормозил. Он заметил, что редкие прохожие то и дело бросают на неё взгляды — такие знакомые ему взгляды.
Он медленно отвел глаза, словно его намертво пригвоздило к этому месту. Но взгляд его снова и снова невольно возвращался к Су Ли. Как ни смешно, они были знакомы как друзья уже больше года, но даже теперь, вот так тихо наблюдая за ней, он чувствовал, как его сердце начинает биться в такт ветру, ласкающему пряди у её висков.
Иногда он думал: было ли дело в том, как испуганно она выглядела при их первой встрече, напоминая потерянного птенца, или в её притягивающей взгляды красоте, а может, в том огоньке, который вспыхивал на дне её глаз, когда на них падало солнце, словно она пыталась поведать о тайных желаниях сердца — Лу Вэньюй просто наблюдал за ней, соблюдая ту самую мнимую безопасную дистанцию.
Су Ли наверняка даже не подозревала, что в ней есть нечто безумно притягательное. Словно аромат страсти, источаемый самой её плотью, и сияние самой её жизни — нечто настолько волнующее, понятное с первого взгляда, что, если бы кто-то полюбил её, даже короткая, мимолетная любовь к ней стоила бы того, чтобы в любую секунду принять смерть ради этого счастья.
Но любовь Су Ли была слишком стремительной и слишком поверхностной, и это счастье походило на колу из автомата: блаженство длится лишь короткие мгновения отведенного времени.
Телефон Лу Вэньюя завибрировал. Прочитав пришедшее от Су Ли сообщение, он невольно улыбнулся.
Просмотрев все строчки до конца, он поднял голову и безошибочно выхватил взглядом затуманенное выражение на лице Су Ли — она изо всех сил старалась подбирать самые мягкие слова. Лу Вэньюй опустил стекло со стороны пассажирского сиденья, подался вперед и с улыбкой в голосе позвал:
— Сяо Ли.
Внезапно услышав свое имя, она растерянно повернулась на голос.
Лу Вэньюй качнул рукой в знак приветствия.
Су Ли наконец заметила его и тоже махнула в ответ. Она подбежала легкой трусцой, но садиться в машину не стала: остановилась перед опущенным стеклом переднего пассажирского сиденья, слегка наклонилась и спросила:
— Ты чего здесь?
Лу Вэньюй кивнул на фитнес-центр неподалеку:
— Захотел часок в зале позаниматься.
— Настроение плотное? — догадалась Су Ли. Ей очень хотелось изобразить ободряющую улыбку друга и выдать какую-нибудь банальность вроде: — Ничего страшного, неудачи на свиданиях вслепую — дело житейское.
Едва она умолкла, сидевший в салоне Лу Вэньюй откинул голову и рассмеялся. И пока Су Ли лихорадочно соображала, что друга, пожалуй, слишком сильно задело за живое, он снова повернулся к ней, заглянул в глаза и с легкой досадой произнес:
— Если утешать у тебя и вправду не получается, лучше брось это гиблое дело.
Су Ли призналась:
— Я сама никогда не ходила на свидания вслепую, так что твоего состояния не понимаю.
Лу Вэньюй качнул телефоном и заметил:
— Но слова-то ты подобрала неплохие.
Она улыбнулась и пояснила:
— Когда печатаешь текст, на каждое слово уходит по две секунды на раздумья: если напишешь с ошибкой — сотрешь. В устной речи всё иначе.
Она добавила:
— За это стоит сказать спасибо моему начальнику, который требует ежедневных отчетов о проделанной работе. Каждый раз, когда хочется кого-нибудь обматерить, я сначала выговариваюсь в тексте, успокаиваюсь, стираю лишнее, а уже потом отправляю шефу отчет о делах.
Видя, что он снова вернулся в свое обычное состояние, Су Ли немного подумала и решила отложить собственные планы на свободной вечернее время. Она спросила:
— Поужинаем вместе? Пусть я совсем не умею утешать, но могу выслушать историю твоего свидания. А если ты надумаешь пойти на свидание еще раз, я смогу дать тебе пару советов со стороны.
— Можно, — Лу Вэньюй толкнул дверцу автомобиля и спроил: — Ты ведь куда-то собиралась?
Он как раз выезжал задним ходом с парковки у обочины, внимательно поглядывая на дорогу и догадываясь, что изначально Су Ли планировала провести вечер в одиночестве — видимо, из-за бешеной занятости на работе у неё совершенно не оставалось терпения на собственного парня.
Су Ли ответила:
— Собиралась в парную, но теперь, пожалуй, давай сначала вернемся в спортзал, я приму душ, а после уже пойдем ужинать.
— Нет, сразу в парную, — он уже вывернул машину, заметив боковым зрителем задумчивый взгляд Су Ли, и ответил с привычной, невозмутимой интонацией старого знакомого: — У меня всё равно никаких планов на вечер, поедем вместе с тобой.
Услышав это, Су Ли улыбнулась:
— Ладно, тогда поехали со мной.
Местная парная была чем-то похожа на большие бани Голубой Звезды: три этажа, горячие купели, сауны и буфет со шведским столом. Здесь даже можно было остаться на ночь, хотя ходили сюда преимущественно беты.
Су Ли купила билеты на двоих, и Лу Вэньюй не стал спорить: они привыкли платить по очереди, когда встречались, без всякой ненужной толкотни у кассы, и такой порядок помогал Су Ли чувствовать себя непринужденно.
Они ненадолго расстались, разойдясь по мужской и женской душевым с горячими источниками, а через час встретились в комнате отдыха на нижнем этаже. Когда Су Ли, довольная и разомлевшая, вышла к нему, Лу Вэньюй лежал в одиночестве. Она подошла с подушкой, но ложиться не стала — примостилась рядом и потребовала:
— Выкладывай давай про свой дебют на свидании вслепую, делись историей.
Лу Вэньюй, который уже успел подремать, с сонным видом пододвинул к ней столик с фруктами.
— Та девушка — дочь друга моего отца. Тоже бета, раньше мы пару раз пересекались на семейных застольях, учились в одной старшей школе, но из-за того, что я уехал за границу, близко мы не общались.
Су Ли как раз чистила апельсин. Брызнул кислый сок, и воздух мгновенно наполнился цитрусовым ароматом. Лу Вэньюй, закрывший глаза полотенцем, чтобы яркий свет не бил по глазам, протянул ей второе полотенце, словно Дораэмон из кармана. Су Ли промычала вопросительное «мг» и попросила продолжать.
Он неторопливо заговорил дальше:
— Перед встречей мы договорились о ресторане — в том самом, куда мы с тобой часто ходим. Я приехал на пятнадцать минут раньше, она подошла вовремя, и вот мы сидим друг напротив друга, а темы для разговора в основном нащупываю я, задавая самые банальные вопросы.
— Разве это плохо? — Су Ли наконец очистила апельсин и протянула ему половину.
Лу Вэньюй сел, полотенце соскользнуло с его лица. Он подобрал его, повесил на шею, взял протянутую дольку и тяжело вздохнул:
— Плохо.
Лу Вэньюй приподнял веки, глубоко заглянув ей в глаза, и произнес совершенно серьезно:
— Я спрашивал её о возрасте, об увлечениях, о том, как идут дела на работе и чем она любит заниматься в свободное время... Спрашивал о всяком, и мне казалось это ужасно странным.
Су Ли слегка округлила глаза: даже без подсказок с его стороны она всё поняла. Голос её зазвучал медленно:
— Тебе показалось, что двух людей насильно усадили за стол с единственной целью — пожениться, и каждое слово звучало так, будто вы проходите собеседование при приеме на работу? Вроде бы цель — стать ближе, а на деле неловкости и чуждости больше, чем с коллегами по офису?
Лу Вэньюй усмехнулся, медленно пережёвывая дольку апельсина. Кисло-сладкий сок оросил пересохший рот, чуть-чуть уняв внутренний жар, будто охвативший все органы изнутри.
— Когда она стала расспрашивать меня о планах на будущее, в голове у меня образовалась абсолютная пустота. Точь-в-точь как в тот день, когда после выпуска отец отправил меня на завод и тамошний директор устроил мне допрос.
— Мне стало жутко неловко, я сидел там как на иголках и, глядя в её пытливые глаза, внезапно обнаружил, что мне абсолютно нечего ответить, — Лу Вэньюй поднял на неё взгляд. — Представляешь, я даже не смог вообразить, каково это — делить с ней будущее.
На этих словах Лу Вэньюй с каким-то комичным изумлением рассмеялся:
— Я ведь даже не понимал, зачем я вообще туда приперся!
— Ради спокойствия семьи? Или чтобы обзавестись еще одной женой? — он говорил очень тихо и снова вздохнул: — В конце концов мне пришлось искренне перед ней извиниться. К счастью, она пришла исключительно ради родителей, так что оба мы с облегчением выдохнули. Она призналась, что тоже вовсе не горела желанием идти на это свидание. Мы просидели друг напротив друга, даже воду не допили, да так и разошлись в разные стороны.
Выслушав его, Су Ли сказала:
— Аюй, тебе нужно серьезно поговорить с родными. Объясни им, какой жизни ты хочешь, а свидания пока отложи. В твоем положении, пожалуй, всё разрешится только тогда, когда ты столкнешься с настоящей любовью.
Лу Вэньюй парировал:
— А если бы ты оказалась на моем месте, как бы поступила?
Су Ли всерьез задумалась над этим вопросом и ответила:
— На моем месте свидания мне бы точно не понадобились. Любовь — такая вещь, я никогда не жду, пока она снизойдет сама: я дарю её сама.
Доев апельсин, Су Ли вытерла руки и откинулась назад на подушку:
— Вместо того чтобы ждать, пока кто-то одарит меня любовью, я предпочитаю держать её в собственных руках. Кому хочу — тому и подарю, сколько хочу — столько и отдам.
— А если в один прекрасный день твоя любовь иссякнет? — тихо спросил Лу Вэньюй.
Су Ли звонко рассмеялась:
— Если она иссякнет, значит, мне пора уходить.
Она повернулась набок, спиной к Лу Вэньюю, и бросила:
— Даже в таком случае я не позволю себе загнать себя в зависимое положение и выпрашивать то призрачное нечто.
— Потому что никогда не знаешь, когда другой человек решит забрать всё назад. И если он заберет свои чувства в тот момент, когда ты еще купаешься в иллюзиях любви, эта вынужденная неловкость, когда ты застрял где-то посредине, сделает ситуацию совершенно непристойной.
Тут Су Ли снова обернулась к нему, и взгляд её стал предельно серьезным:
— Я ведь именно такой человек, поэтому отлично это понимаю.
— Аюй, ты хороший человек, и я не хочу, чтобы ты погружался в подобную боль. Ты можешь ждать любимого человека с надеждой в сердце, но только не ищи таких, как я. — Су Ли снова перевернулась на спину, раскинув руки и ноги в форме звезды. — Очень надеюсь, что ты найдешь ту самую любовь: чтобы ты любил её, и она любила тебя.
Лу Вэньюй молча лег рядом. Между ними оставалось немало свободного пространства, на котором по-прежнему стоял недоеденный фруктовый салат. Он тихо проговорил:
— Сяо Ли, я тоже надеюсь, что ты сможешь найти хорошего любимого человека.
Такого любимого, ради которого тебе не придется расходовать собственную жизнь по капле, лишь бы заслужить его любовь.
В этой уютной, тихой обстановке она постепенно закрыла глаза.
Суета и события минувшего дня порядком утомили Су Ли. Она собиралась лишь прикрыть глаза на пару минут, но незаметно для себя заснула по-настоящему. Проснулась она от голода. Лу Вэньюй рядом тоже спал, подложив руку под голову и повернувшись в её сторону. Су Ли приподнялась и взглянула на настенные часы: стрелки показывали двенадцать часов двадцать пять минут ночи.
Она повернула голову и доела всё, что осталось в тарелке с фруктами. Уплетая угощение, она думала о том, что зря сегодня сходила в спортзал — всё насмарку. Но голод в желудке ревел белугой, отчего настроение Су Ли стремительно падало. Покончив с едой и собираясь уже поискать еще чего-нибудь съестного, она заметила, что Лу Вэньюй проснулся. Взгляд его поначалу был затуманенным, и он тихо позвал:
— Сяо Ли?
Она обернулась и, видя его сонное, растрепанное лицо, совершенно не похожее на обычное, не удержалась от смеха:
— Ну наконец-то ты проснулся!
Он приподнялся, оглядел погруженных в сон людей вокруг, размял затекшую шею и, заметив, что Су Ли все еще держит пустую тарелку, улыбнулся:
— Пойдем, поднимем наверх, посмотрим, что там осталось из еды.
Местная парная работала круглосуточно, и ночью шведский стол снова пополняли свежими блюдами. Набрав то, что каждому по вкусу, они наелись досыта, переоделись в повседневную одежду и собрались ехать домой.
Су Ли возвращалась на машине Лу Вэньюя. Автомобиль припарковался прямо у её подъезда, и Лу Вэньюй, зевая от усталости, предложил:
— Уже слишком поздно, давай я провожу тебя до квартиры.
Су Ли отказалась:
— Не нужно, поезжай лучше сразу домой.
Лу Вэньюй не ответил, дав понять, что намерен проводить её по крайней мере до лифта: пусть район здесь и безопасный, но отпускать молодую бету одну за полночь подниматься домой ему было неспокойно.
Су Ли поняла его заботу и спорить дальше не стала, позволив Лу Вэньюю проводить её до кабины лифта.
Они еще о чем-то болтали и смеялись, когда Су Ли уже собиралась набрать код на замке. В этот момент из тени кто-то вышел. Су Ли узнала гостя первой и слегка удивилась:
— Сяо Ци?
Чжоу Юйцы улыбнулся. На его хорошеньком лице читалось выражение избалованного кота: пусть он не произнес ни слова, от него исходило то самое естественное бахвальство существа, купающегося в хозяйской любви. Он направился к Су Ли мягкой, неспешной походкой и заговорил ласковым, тягучим голосом:
— Я тебя так долго ждал.
Он поднял руку, демонстрируя термос, который держал за ручку:
— Тётушка Чжан сварила тебе суп. Она переживает, что ты толком не ешь и у тебя будет истощение, вот и попросила меня отвезти его.
Чжоу Юйцы говорил неторопливо, с едва заметной улыбкой, не сводя с Су Ли глаз. На фразе про истощение он невольно усмехнулся — в этой улыбке сквозила то ли легкая насмешка, то ли капризное кокетство влюбленного.
Лу Вэньюй поднял глаза. Он по-прежнему держался на почтительном расстоянии от Су Ли, не допуская излишней близости, но Чжоу Юйцы все равно от этого зрелища свело зубы.
http://bllate.org/book/22834/2424642
Готово:
