Та черная дымка просачивалась в мое тело, подобно ледяной воде, от которой бросало в дрожь.
Холод непрерывно проникал через поврежденную кожу, заставляя меня содрогаться, а зубы — выбивать дробь. Но еще сильнее пугало другое: я чувствовала, как внутри меня какая-то невидимая сила разрывает всё на части. Это была боль не телесная, а душевная. Словно кто-то в мозгу методично вонзал иглы, пытаясь подавить мой рассудок и заставить окончательно сдаться.
Я не знала, что именно делает эта женщина-призрак, но понимала: это смертельно опасно. Возможно, я погибну, и от меня в этом мире не останется даже следа!
Я не хочу умирать! Не хочу!
В этот самый момент в моей голове раздался голос:
— Линь Юэ! Я спасу тебя, но ты должна повторять за мной!
Это был Сы Бай!
Я с трудом повернула глаза и посмотрела вниз. Сы Бай, истекающий кровью и едва дышащий, прислонился к стене и поднял на меня взгляд. В его глазах читались тревога и мука — это не могло быть притворством. Я решительно моргнула.
У самого уха прозвучал низкий, хриплый голос:
— Я — сосуд духа, ныне взываю к господину, дабы снизошел он в тело мое и изгнал скверну...
Я повторяла каждое слово, следуя за голосом в своей голове. В то же время я заметила, как тело Сы Бая, привалившееся к стене, мелко задрожало, а затем вспыхнуло и превратилось в густой белый туман!
Белое облако яростно бросилось ко мне, окутало со всех сторон и начало проникать через нос и рот.
Попав внутрь, туман стал теплым потоком, который заструился по телу, дюйм за дюймом вытесняя въевшийся холод.
Я взглянула на призрака — в ее кроваво-красных глазах отражалось мое лицо. И в этом отражении я увидела, как мои собственные зрачки постепенно меняют цвет с темно-карих на пронзительно-изумрудные.
В то же время я ощутила странное чувство: моя душа, которую только что терзали, оказалась накрепко заперта этим теплым потоком внутри тела.
— Плюх!
Я подняла руку. Пальцы, на которых невесть откуда выросли длинные когти, сомкнулись и с силой вонзились в грудь призрака, вырвав наружу черное, как смоль, сердце!
Густая черная жидкость медленно стекала между пальцев. Почувствовав гнилостный смрад, исходящий от этого органа, я едва не потеряла сознание — так хотелось поскорее выбросить эту омерзительную гадость!
Но тело меня не слушалось: вместо того чтобы отбросить сердце, рука сжала его с такой силой, что оно превратилось в бесформенную массу.
Когда сквозь пальцы потекла вязкая кашица, тело призрака, державшего меня, забилось в воздухе!
Женщина широко распахнула глаза, по которым катились кровавые слезы, полные ужаса и неверия.
— Ты... ты решилась на насильственное вселение духа? Жизнь не дорога?!
Тут я заметила, что веревки за спиной призрака начали исчезать. Она больше не могла удерживать меня: путы ослабли, и я тяжело рухнула на пол.
Призрак парил в воздухе, издавая пронзительные вопли. По мере того как исчезали веревки, ее плотное тело становилось всё прозрачнее. Когда последняя нить растаяла, она в последний раз взвизгнула и исчезла без следа.
Падам!
На пол упал обрывок темно-бурой веревки.
Секундой позже белый туман вырвался у меня изо рта, осел на пол и снова принял облик Сы Бая!
Вид у него был еще хуже, чем прежде. Он сложил пальцы, начертал в воздухе заклинание и прилепил его прямо к веревке.
— Гори!
Веревка внезапно вспыхнула сине-зеленым пламенем и начала извиваться на полу, словно живое существо! Пламя разгоралось всё сильнее, и дым, поднимающийся от веревки, начал принимать человеческие очертания. Эти фигуры в форме курьеров выглядели так, словно обрели покой, и вскоре растворились в воздухе.
Когда веревка почти догорела, я наконец увидела саму женщину-призрака!
Она злобно уставилась на меня и осклабилась:
— Дрянь, придет день, и ты пожалеешь, что связалась с этим лисом! Придет день!
Ее проклятия вызвали у Сы Бая лишь раздражение. Он повел пальцем, и сине-зеленое пламя превратилось в железные цепи, сковавшие призрака.
Оковы удерживали ее в огне до тех пор, пока от нее и от веревки не осталась лишь лужица черной слизи.
Сы Бай, едва держась на ногах, прислонился к стене и поднял на меня взгляд:
— Я слишком сильно ранен, мне нужно уйти в затвор, чтобы исцелиться. Что касается заблудшей души — используй благовония, чтобы вернуть ее в больницу, а потом просто потуши их у дверей палаты.
Как только он закончил, по лестничной клетке пронесся порыв ветра.
Я зажмурилась, а когда открыла глаза, Сы Бая уже не было. Исчезла и зловонная лужа.
Заблудшая душа, принявшая на себя удар от вселения хозяйки, выглядела слабой и отрешенной.
Тут я почувствовала, что в руке что-то зажато. Опустив взгляд, я увидела дымящуюся палочку благовоний. Хотя она горела, я не чувствовала никакого запаха. А вот душа, потянув носом, тут же потянулась ко мне.
Речь шла о жизни человека, медлить было нельзя. Я выскочила из подъезда, поймала такси и помчалась в больницу.
У палаты никого не оказалось. Сердце сжалось от тревоги. Медсестра сказала, что матери стало хуже, и ее экстренно перевели в реанимацию.
Добежав до дверей реанимационного отделения, я увидела девушку, которая рыдала на плече у отца. Оба были убиты горем.
Я не стала мешкать, подскочила к двери и с силой вдавила тлеющую палочку в дверной косяк, гася ее.
Мой резкий жест привлек внимание девушки. С покрасневшими от слез глазами она бросилась ко мне:
— Что ты делаешь?! Что ты сделала с моей мамой?!
Я понимала, что мои действия выглядят странно и подозрительно, но как объяснить чужим людям, что я тут занимаюсь суевериями?
Как раз когда девушка в истерике была готова наброситься на меня, послышались быстрые шаги. Дверь реанимации распахнулась, и медсестра радостно воскликнула:
— Больная внезапно пришла в себя! Она просит позвать вас!
Девушка отпустила меня, забыв о своих претензиях, и вместе с отцом бросилась внутрь.
Воспользовавшись моментом, я поспешила прочь.
Выбежав из больницы, я остановилась у входа, жадно хватая ртом воздух, и почувствовала невероятное облегчение. Ведь та женщина пострадала из-за меня — если бы она умерла, я бы до конца жизни не избавилась от чувства вины.
Но как только радость улеглась, я вспомнила о Сы Бае.
Он был тяжело ранен в схватке с призраком, да и слова ведьмы не выходили из головы. Она сказала, что он решился на насильственное вселение, что он не бережет свою жизнь.
Неужели Сы Бай может умереть?
От одной этой мысли в груди стало так больно, что слезы брызнули из глаз и их было невозможно остановить. Боль в сердце была острее, чем когда призрак проникал в мое тело.
— Я не умру. Перестань плакать.
http://bllate.org/book/22801/2419288
Готово:
