Ранним утром Цзин Лань проснулся и обнаружил, что всё ещё находится в объятиях Учителя. Он чувствовал себя так, словно во сне.
Жадный до тепла, он потерся о грудь Учителя и, подняв взгляд, увидел на шее Шэнь Инмяня отпечаток зубов.
Хотя за ночь он сильно поблек, Цзин Лань всё равно испытывал укор совести.
Он приподнял подбородок и легонько подул на это место.
Шэнь Инмянь втянул голову в плечи, а когда открыл глаза, увидел, что ученик смотрит на него полным боли и жалости взглядом.
Он растерянно молчал с полминуты, прежде чем прикрыть шею рукой и сесть.
— Ничего.
— Учитель, прости, я не должен был кусать тебя.
— Мм, — негромко отозвался Шэнь Инмянь и, подняв руку, закрыл Цзин Ланю глаза. — Опять глаза опухли.
Смущенный и пристыженный Цзин Лань затрепетал респадами, щекоча ладонь Шэнь Инмяня.
— Закрой глаза.
Когда он открыл их снова, резь в глазах прошла, а следы от укусов на шее Шэнь Инмяня исчезли без следа.
Ложился спать Шэнь Инмянь в одной нижней сорочке, а когда накинул верхнее ханьфу, звякнули нефритовые подвески. На улице уже распогодилось, и солнечный свет струился сквозь распахнутые настежь окна, ярко отражаясь от кожи на шее Шэнь Инмяня.
Зоркий взгляд Цзин Ланя что-то уловил.
— Учитель!
Шэнь Инмянь поднял на него взгляд: на белой шее отчетливо красовалось новое украшение — подвеска, на конце которой был закреплен серебряно-белый лук.
Цзин Лань с сияющими глазами уставился на ожерелье.
Шэнь Инмянь прикоснулся пальцем к губам и легко кашлянул:
— Вчера попробовал сделать, вышло довольно красиво. Мм, можешь обратиться ко мне, когда понадобится.
— Учитель, а где мое?
Шэнь Инмянь кивнул в сторону кровати. Только тут Цзин Лань заметил, что подвеска в виде стрелы лежала прямо на его подушке!
Этот сюрприз буквально сбил его с ног, заставив потерять голову. Он был в восторге от подарка и тут же принялся донимать Шэнь Инмяня просьбой надеть его.
Несколько дней подряд, отправляясь на тренировки, Цзин Лань при каждом удобном случае неизменно хвастался своим новым ожерельем:
— Красиво? Это мне Учитель сделал.
Адепты, которые и раньше не были с ним особо близки, считали это странным, но некоторые дружелюбные и горячие сородичи из тех, что по любопытнее, задали пару вопросов. Цзин Лань с неожиданным терпением отвечал им, словно ему не терпелось заставить весь мир узнать, как сильно о нем заботится Учитель.
Настроение у Цзин Ланя было прекрасное, и это придавало ему сил в тренировках, так что он даже смог совершить небольшой прорыв. Пока во второй половине дня от Учителя не пришла весть с требованием явиться в павильон Линсюй.
Шэнь Инмянь прибыл в павильон Линсюй первым. Линь Сянсун сообщил ему, что планы изменились и Фан Синчжу пока не сможет вернуться.
С назначенной даты возвращения Фан Синчжу прошло уже немало времени, и если бы Линь Сянсун не завел об этом речь, Шэнь Инмянь и вовсе забыл бы о таком человеке. Услышав новость, он даже почувствовал облегчение.
Хотя главный герой Фан Синчжу тоже был целью его задания, Шэнь Инмянь испытывал некоторое стремление избежать этой встречи, чувствуя, что совершенно не знает, как себя с ним вести. В конце концов, он был возлюбленным прежнего хозяина тела, причем об этом знало практически всё заклинательное сообщество, а сам Шэнь Инмянь никогда никого не любил и с трудом представлял, как подобает держаться перед тем, кто тебе дорог.
К тому же, пока он присматривает за Цзин Ланем и следит, чтобы тот не пал во тьму, жизни главных героев, если не случится непредвиденного, ничего не угрожает.
Цзин Лань — вот ключевой элемент задания.
С бесстрастным выражением лица Шэнь Инмянь лишь легко произнес:
— Мм.
Линь Сянсун внимательно посмотрел на него и тихо вздохнул:
— Синчжу передал весть, что эта зима, как ожидается, будет намного холоднее предыдущих. На западной границе слишком много беженцев, и им по-прежнему нужна его помощь. Изначально он планировал вернуться, как только поможет им заготовить достаточно припасов на зиму, но кто же знал, что несколько дней назад разразится проливной дождь. Большая часть продовольствия и одежды промокла и пришла в негодность, так что вряд ли он вернется в ближайшее время.
— Мм, — невпопад отозвался Шэнь Инмянь.
Линь Сянсун снова вздохнул:
— Синчжу, конечно, хорош, но насильно мил не будешь. За последние годы немало девушек-молодых заклинательниц заглядывались на тебя; взять хотя бы главу дворца Нэша, которая справлялась о тебе всего пару дней назад...
— Старший брат, — у Шэнь Инмяня слегка заболела голова. — Тебе не кажется, что после выхода из затворничества я сильно изменился? Всё потому, что в этот раз я многое постиг и осознал, что приносит мне пользу, а что бесполезно. Не переживай, старший брат, Цзин Лань — хороший мальчик, я непременно буду должным образом наставлять его, чтобы в будущем он помогал тебе разделять заботы. Что же до мечника Синчжу...
Шэнь Инмянь опустил ресницы:
— Я давно оставил эти надежды, и старшему брату впредь не стоит об этом упоминать.
Линь Сянсун долго смотрел на него, словно не веря своим ушам, а затем кивнул и похлопал его по плечу:
— Раз ты всё понял, старший брат искренне рад. Учитель говорил, что в мирской жизни тебе предстоит пройти через испытание кармическими узами, но судя по всему, до твоего истинного преодоления бедствия и вознесения уже недалеко...
— Бессмертный Владыка, глава секты, — подходя ближе, произнес Цзин Лань. Он уже переоделся в чистые одежды — именно в тот фиолетовый наряд, который недавно купил ему Шэнь Инмянь.
Он подбежал к Шэнь Инмяню мелкой рысью.
Из-за появления Цзин Лань слова Линь Сянсуна оборвались на полуслове. Заметив на них обоих одежды столь близких оттенков, Линь Сянсун задержал взгляд на лице Цзин Ланя, словно глядя через него на кого-то другого.
— Старший брат?
Линь Сянсун опомнился и неловко улыбнулся:
— Я позвал вас потому, что через три дня глава секты Плывущих Облаков прибудет с визитом вместе с учениками. Глава Ди сильно помог нам в деле с Холодным Источником, так что принимать гостей на этот раз поручается вам двоим, наставнику и ученику.
Он снова перевел взгляд на Цзин Ланя:
— Твой учитель слабо здоровьем, во всем проявляй больше внимания.
Цзин Лань ответил:
— Хорошо.
Линь Сянсун дал еще несколько указаний насчет предосторожностей, и Цзин Лань всё очень старательно записал.
Покончив с делами, Линь Сянсун окликнул Шэнь Инмяня.
Цзин Лань остался стоять на месте рядом с Учителем, не сдвинувшись ни на шаг даже после того, как Линь Сянсун несколько раз демонстративно кашлянул. Шэнь Инмяню пришлось вмешаться:
— Лань-Лань, подожди снаружи, Учитель скоро выйдет.
Цзин Лань слегка нахмурился:
— Есть что-то, чего мне нельзя слышать?
— Лань-Лань, будь послушным.
Линь Сянсун то открывал рот, желая что-то сказать, то снова смыкал губы.
Шэнь Инмяню смутно казалось, что что-то здесь не так.
— Если у старшего брата есть что сказать, говори прямо.
— Ты...
Лишь когда Шэнь Инмянь укрепил вокруг них звукоизоляционный барьер, Линь Сянсун наконец вымолвил:
— Хоть ты и образумился, старший брат должен тебя предупредить... Цзин Лань еще совсем мал, ты не должен принуждать его...
Линь Сянсун так и не смог договорить.
Шэнь Инмянь моргнул:
— Я не принуждаю его. Практика, владение мечом — всё это исходит из его собственного желания. Цзин Лань прилежный ребенок, каждый день чуть свет уходит на тренировки один, мне совсем не нужно его принуждать.
— Кхе... — выходя из павильона Линсюй, Шэнь Инмянь всё еще чувствовал легкое недоумение.
— Учитель, о чем это сектант говорил с тобой? — Цзин Лань подбежал ближе и взял его за руку.
Шэнь Инмянь посмотрел на него и с серьезным, вдумчивым выражением лица спросил:
— Лань-Лань, ты не устал в последнее время?
Цзин Лань покачал головой.
— Правда не устал? — раз уж даже Линь Сянсун завел об этом речь, Шэнь Инмянь невольно засомневался. — Тебе не кажется, что Учитель заставляет тебя делать то, что тебе не по душе?
— Нет, — глядя на него, ответил Цзин Лань. — Учитель растит меня, лелеет, покупает одежду, готовит вкусную еду и даже сделал для меня такое красивое ожерелье. Не считая дедушки, Учитель — самый дорогой для меня человек в мире.
— Я тренируюсь каждый день по собственной воле, потому что хочу стать сильнее и тогда смогу защитить Учителя.
Шэнь Инмянь потрепал его по макушке:
— Учителю не нужно, чтобы ты его защищал, главное — чтобы ты сам был в безопасности.
Лишь после того, как Цзин Лань вновь и вновь повторил, что не чувствует никакого принуждения, Шэнь Инмянь успокоился и больше не придавал значения словам Линь Сянсуна.
Три дня спустя прибыли Ди Чучжан и Ди Чухуань.
Перед началом вечернего банкета глава секты и Шэнь Инмянь беседовали с Ди Чучжаном, а Цзин Лань был отправлен сопровождать Ди Чухуаня на прогулке.
Всю дорогу Ди Чухуань тараторил без умолку, а Цзин Лань изредка отвечал ему парой слов.
Добравшись до задней горы, Ди Чухуань внезапно затащил Цзин Ланя за большой камень и таинственно приложил палец к губам:
— Тс-с, я покажу тебе кое-что.
Ди Чухуань извлек из-за пазухи свиток с портретом мужчины и женщины.
Сияя от восторга, он захихикал:
— Хе-хе, смотри, это мой старший брат и невестка, красиво ведь?
— Глянь, это будущая пара моего старшего брата, она к ко мне так добра. В день их свадьбы я подарю им эту картину.
Цзин Лань бросил беглый взгляд, не проявив интереса.
— Эх, — вздохнул Ди Чухуань. — Я тоже так хочу себе красивую пару, лучше всего — такую же прекрасную, как тот Великий Красавец.
Цзин Лань нахмурился:
— Невозможно.
Учитель — прекраснейший человек в этом мире.
— Знаю, что невозможно. Великий Красавец ведь не полюбит меня. Но если бы можно было стать парой с Великим Красавцем, я бы мог видеть его каждый день! Только подумаю об этом, и сразу становится так счастливо. — Ди Чухуань подпер подбородок руками, глядя на луну.
Цзин Лань бессознательно коснулся висевшей на шее стрелы и спросил:
— Став парой, можно всегда быть рядом с Учителем? Никогда не расставаться?
— Конечно! Каждый день вместе, и едим, и спим вместе.
— Даже спать вместе? — сердце Цзин Ланя затрепетало.
В тот день во время грозы он вымолил у Учителя разрешение остаться рядом лишь в виде исключения. Позже он просил об этом еще несколько раз, но Учитель неизменно отказывался, и ему удавалось лишь изредка тайком пробираться на чужую постель, когда Учитель засыпал, хотя тот каждый раз его разоблачал.
Он так сильно хотел стать ближе к Учителю, еще ближе...
— Конечно можно! Пара — это ведь самые близкие отношения в мире!
В груди Цзин Ланя забурлили какие-то мысли:
— Пара... это очень близкие отношения? Ближе, чем ученик и наставник?
Ди Чухуань ответил без малейших колебаний:
— Конечно!
Цзин Лань кивнул, принимая нелегкое решение:
— Тогда я хочу стать парой Учителя!
— Что?! — Ди Чухуань чуть не разорвал картину в руках. Он торопливо свернул свиток, вытаращив глаза от крайнего изумления. — Как ты можешь говорить такое? Ты же ученик Бессмертного Владыки, как ты можешь стать его парой?!
— Почему нет? — возразил Цзин Лань.
— Ну... — Ди Чухуань почесал затылок. — И все же... ученик и пара — это совсем разные вещи. Например, у моего старшего брата тоже много-много учеников, но невестка есть невестка. Когда невестка прибудет в секту Плывущих Облаков, мы с учениками старшего брата уж точно перестанем быть для него самыми любимыми людьми.
Цзин Лань сжал подол одежды, его дыхание участилось:
— Почему с появлением пары перестаешь быть самым любимым?
— Разве это не само собой разумеется? — Ди Чухуань странно посмотрел на него. — Учеников может быть много, и между учителем и учеником непременно должны быть границы. А спутник жизни может быть только один, и именно о спутнике нужно заботиться больше всего на свете, баловать его, быть верным, не предавать и делить с ним всю жизнь.
— Появление невестки, которая тоже будет ко мне добра — это здорово! Когда у твоего учителя появится пара, у тебя тоже появится еще один человек, который будет о тебе заботиться, разве это не прекрасно?
Паршиво. Ни капельки не прекрасно.
Каждое слово Ди Чухуаня вонзалось в сердце Цзин Ланя, и с каждым слогом оно опускалось всё ниже.
Из всех этих трещин и ран сочились нежелание мириться, боль и ярость Цзин Ланя.
http://bllate.org/book/22794/2418222
Готово:
