Лето 1083 года по календарю Кальрадии.
Восточные заснеженные горы Кузаитского ханства.
Теплые солнечные лучи перевалили через череду заснеженных пиков и озарили редкую траву в долине, где на каждом стебле дрожали кристально чистые капли росы, переливаясь радужными бликами. Среди полевых цветов, чьих названий никто не знал, танцевали насекомые, а ручей, рожденный талыми водами, извивался тонкой змейкой. Вдали высились величественные горы, словно гордые воины, замершие в вечном дозоре над землей.
Эту безмятежность нарушил топот копыт. Мимо пронесся конь. Всадник, припав к шее животного, отчаянно пытался удержаться в седле: из его бедра торчала стрела, а в руке он сжимал окровавленный кривой клинок. Вскоре из-за поворота вылетел отряд из двух десятков преследователей. Они орали, проклиная беглеца, и время от времени выпускали стрелы, которые с сухим свистом вонзались в траву, едва не задевая свою жертву. Конь беглеца был явно ранен: несмотря на все усилия, его скорость и силы постепенно иссякали. Преследователи чувствовали близость легкой добычи.
Внезапно на небольшом холме, метрах в пятистах перед беглецом, показался отряд из полусотни конников. Они были одеты в потрепанные кожаные доспехи, поверх которых накинули косматые шкуры. Многие не носили шлемов и даже не заплетали волосы — вид у них был дикий, словно у охотников из глухого племени. Однако вооружены они были превосходно: у каждого за спиной — мощный лук, на поясе — длинный нож, а некоторые держали в руках четырехметровые копья.
Дикари выстроились в линию и, обнажив оружие, понеслись с холма навстречу погоне. Преследователи заметили их, но лишь на миг замешкались, не сбавляя хода. Расстояние стремительно сокращалось. Стук копыт слился в единый грохот.
Когда до столкновения оставалось около двухсот метров, в рядах дикарей раздалась зычная команда. В небо взмыло облако стрел, описав дугу и обрушившись на врага. Воздух наполнился зловещим свистом. Вслед за первой командой последовала вторая, и новая туча стрел полетела в сторону преследователей. Те, кто до этого лишь гнал коней вперед, на мгновение оцепенели, и лишь потом в ответ выпустили редкий, нестройный залп.
Раздались глухие звуки ударов наконечников о плоть. С обеих сторон из седел вылетели первые бойцы, но остальные продолжали нестись вперед. Когда до врага оставалось пятьдесят метров, молодой всадник во главе дикарей проревел:
— В атаку!
Голос его, звонкий и мощный, разнесся по долине, отозвавшись эхом в горах. Воины спрятали луки и выхватили клинки. Через мгновение раздался тяжелый гул столкновения: копья пронзали тела, мечи крушили кости. Долина наполнилась криками боли, яростными выкриками и проклятиями.
Этим молодым воином был Цзю Линъэр. Он последним убрал лук, проводив взглядом врага, упавшего с лошади. В момент сшибки он припал к шее коня, уворачиваясь от летящего копья, и тут же, перевернувшись в седле, наотмашь полоснул врага по животу. Краем глаза он увидел, как тот рухнул на землю. Цзю Линъэр с ловкостью белки выпрямился в седле — перед ним уже никого не было.
Он быстро развернулся, на ходу выпуская стрелу — та вонзилась прямо в шею одному из преследователей. Развернув коня, Цзю Линъэр снова бросился в гущу боя. Его клинок со свистом снес половину головы врагу, который уже падал с лошади. Оглянувшись, он понял: никто из преследователей больше не стоит на ногах. Двух заходов хватило, чтобы полностью уничтожить отряд.
Цзю Линъэр убрал меч. Его товарищи начали спешиваться: кто-то собирал трофейное оружие, кто-то добивал раненых, кто-то перевязывал своих или хоронил павших. Другие принялись обыскивать карманы убитых.
Цзю Линъэр направил коня к небольшому холму и замер, глядя на высокие снежные пики. Когда-то он жил в далекой стране, за пределами этих гор, но был сослан сюда вместе с семьей. Родители погибли по пути, и его, еще мальчишкой, выкупил на невольничьем рынке крупный мужчина, подарив за него девять колокольчиков. С тех пор его и звали Цзю Линъэр — Девять Колокольчиков.
Тот мужчина был вождем небольшого племени. Его младший сын души не чаял в Цзю Линъэре, расспрашивая о его таинственной родине, и вождь, видя такую привязанность, часто брал юношу на охоту, учил владеть оружием. Год назад племенной вождь призвал их на войну, но потерпел поражение и был обезглавлен. Сам вождь погиб в бою, и остатки племени бежали. Цзю Линъэр, защищая младшего вождя, увел людей на запад, в горы их предков. Недавно к ним пришел человек в дорогих одеждах, которому их племя было чем-то обязано, и попросил за щедрую плату сопроводить важную персону. Новый юный вождь не раздумывая отправил Цзю Линъэра.
Цзю Линъэр долго смотрел на горы, а потом обернулся к своим. Сегодня они потеряли четверых — в основном от стрел. Еще десяток были ранены. Враги были на редкость упрямы: даже попав в засаду, они продолжали гнаться за беглецом до самой смерти. Цзю Линъэр бросил меч на землю и снова уставился на снежные вершины. Что ж, придется посмотреть, что это за важная персона.
Вдалеке его позвал товарищ. Цзю Линъэр поднял меч и зашагал к нему. Рядом с мертвым конем лежал тот самый беглец. У него была страшная рана в животе, он был при смерти. Увидев Цзю Линъэра, он с трудом протянул ему небольшую табличку и прошептал название места — Адаку-Рум-Атлантис, после чего испустил дух.
Цзю Линъэр спрятал черную табличку, нахмурившись. Этот человек должен был стать их связным, но не успел ничего рассказать.
Отряд Цзю Линъэра три дня блуждал по пустынным степям, пока не наткнулся на старого пастуха.
— Все места, где вы бродили последние три дня, и есть Адаку-Рум-Атлантис! — весело рассмеялся старик.
Цзю Линъэр чуть не лишился чувств от досады. Он вытащил черную табличку и спросил, знает ли старик, что это. Тот внимательно посмотрел на вещь, а затем перевел взгляд на Цзю Линъэра и его отряд. Молодой предводитель с ясными, почти неземными глазами, мощной фигурой и дикой гривой волос выглядел внушительно. Его люди, высокие и крепкие, в потрепанных доспехах и медвежьих шкурах, тоже смотрелись грозно.
Старик долго молчал, отчего Цзю Линъэру стало не по себе. Наконец он спросил:
— Как тебя зовут?
— Цзю Линъэр.
— Отдай табличку.
Юноша протянул ему жетон. Старик долго рассматривал его, не говоря ни слова. Цзю Линъэр не выдержал:
— Что это? Зачем мне тащиться в эту глушь с этой железкой? — он демонстративно положил руку на рукоять меча, желая припугнуть старика. Тот показался ему подозрительным: какой пастух в такой глуши? И где его овцы?
Старик взглянул на его руку и усмехнулся:
— Это приказ об убийстве. В степях так помечают тех, кого нужно стереть с лица земли. — Он развернулся и пошел прочь, жестом приглашая следовать за ним.
Цзю Линъэр опешил. Приказ об убийстве? Этот старик явно знал больше. Может, он и есть связной?
— Кто ты такой? — крикнул он, догоняя его. — Мои люди полмесяца пробирались через горы, четверо погибли! Я требую объяснений!
Старик разозлился:
— Какой же ты болтливый! Идешь или нет? Если нет, я ухожу!
— Не скажешь — я развернусь и уйду обратно в горы! Мне некогда с тобой лясы точить! — пригрозил Цзю Линъэр.
Старик вздохнул и буркнул:
— Неважно, кто я. Важно, что человек, которого ты должен охранять, и есть тот, на кого объявлена охота. Я веду тебя к нему!
Он вскочил на коня и поскакал прочь. Цзю Линъэр, удивленный и обрадованный, поспешил за ним. Догнав старика, он извинился за свою грубость. Тот лишь рассмеялся, подшучивая над тем, не дикарь ли он часом. Цзю Линъэр улыбнулся — его мнение о старике изменилось.
— А где же ваши овцы? — спросил он.
— Разве при встрече с людьми гоняют овец? — отшутился старик.
По дороге старик оказался на редкость разговорчивым. Он рассказывал о красотах степи и всякие небылицы, отчего Цзю Линъэр и его отряд хохотали до слез. Старик, довольный собой, тоже смеялся и постепенно перешел к истории Кузаитского ханства.
Он рассказал, как десятилетия назад великий хан Урхун объединил племена, разбил имперские легионы и создал ханство. Три главных племени — хузаиты, ачиты и текериты — были его верными соратниками. Старик особо выделил некоего Мулеке — легендарного воина, который в шестнадцать лет прославился на всю степь, а потом уехал учиться в далекие края. Вернувшись, он стал правой рукой сына Урхуна, хана Алши-нана. Но после поражения в войне с далекой страной Алши-нан умер, а трон занял его племянник Мончуг. Новый хан, боясь славы Мулеке, истребил его род. Тот бежал, и с тех пор хан Мончуг тщетно пытается его поймать, ведь у Мулеке друзья повсюду.
Цзю Линъэр плохо запоминал имена, но сама история его захватила. Он мечтал однажды стать таким же великим героем.
— А откуда ты, пастух, столько знаешь? — спросил он.
— Потому что я сам был тысячником в армии Мулеке, — гордо ответил старик.
Цзю Линъэр с восхищением посмотрел на него. Старик был крепок, и охотно верилось, что в молодости он был грозным воином.
— Я был одним из десяти лучших лучников ханства! — хвастался старик. — Мог выпустить пять стрел разом и попасть точно в цель.
— Опять ты врешь, старик! — не поверил Цзю Линъэр.
— Видишь тот камень? Если бы там сидел заяц, я бы попал ему прямо в глаз!
Цзю Линъэр оглянулся, но камня уже не было видно.
— А я бы попал ему в зад, так что я почти такой же меткий! — отшутился он.
Они смеялись и болтали всю дорогу. Старик посоветовал Цзю Линъэру не жить прошлым, рассказывая о далекой стране на краю света, где люди живут в достатке, а земля родит золото и хлеб.
К вечеру они добрались до лагеря у подножия отвесного утеса. Его жители радостно приветствовали старика, называя его Адаку-Рум-Атлантисом. Цзю Линъэр понял: пастбище названо в честь него. Лагерь был устроен в пещере, защищенной частоколом.
Цзю Линъэр прожил там два месяца, ожидая дальнейших указаний. Он стал называть старика дядей и проводил с ним все дни. Старик учил его степным обычаям и военному делу. Благодаря его урокам Цзю Линъэр стал еще сильнее, быстрее и точнее. Когда он от скуки поднимал огромные бревна для тренировки, старик лишь хохотал, глядя на него как на чудака.
http://bllate.org/book/22775/2414023
Готово:
