Только её глаза были холодны, как лезвия ножей.
Одежду можно сменить, лицо — перерисовать, но кое-что уже не вернуть.
— Есть.
Несравненная Конница Везя вышла вон.
Вскоре со двора донеслись крики. Этот пронзительный, режущий слух вопль заставлял волосы на голове вставать дыбом, казалось, даже само небо разорвалось от этих воплей.
Поясное сечение.
Человека разрузают пополам в районе пояса, органы верхней половины тела остаются нетронутыми, и умирает он не сразу. Всё это время преступник находится в полном сознании и может воочию наблюдать, как из него постепенно уходит жизнь.
Вот тогда-то и наступает самое отчаянное время.
Слушая крики снаружи и глядя на усеянный головами пол главного зала, Ань Юань чувствовал, что никогда в жизни ему не было так страшно.
Его зрачки сузились, и он застыл на месте, словно отупев от ужаса.
Увидев эту его физиономию, Сян Чжань решил, что время пришло, и наконец заговорил:
— Ань Юань, больше всего на свете я ненавижу, когда кто-то за моей спиной плетет интриги. Ты видел исход: ощущения от поясного сечения, полагаю, не из приятных. Если поведешь себя смирно, получишь все причитающиеся блага в полном объеме. Станет только лучше, чем прежде, и никак не хуже.
Словно тонущий человек, ухватившийся за обломок доски, Ань Юань вдруг вспыхнул взглядом.
В этот момент он уже не думал ни о чем другом — ведь на кону стояла его собственная жизнь.
— Генерал, я всё расскажу, я во всем признаюсь!
Уголки губ Сян Чжаня дернулись, и он неторопливо произнес:
— Ладно, сначала расскажи обстановку в вашем Королевском городе. А потом поведай, кого ты ненавидишь.
— Говорю, я всё скажу!
Ань Юань сглотнул слюну:
— Всего в Королевском городе около сорока с лишним тысяч жителей, а гарнизон насчитывает три тысячи. Но у всех чиновников в городе при домах держатся дружинники и слухи, так что если действительно начнется бой, наберется еще тысяча. У меня в городе немало недоброжелателей: Малый Сяошоулинь-ван, Ван Аньцзин…
Слова полились из его рта, как горох из дырявого мешка, выложив всю подноготную Королевского города.
Кто его враги, с кем какие были распри — он вывалил всё разом.
Даже о своей интрижке с наложницей короля проболтался — женщина, пользовавшаяся наибольшей милостью у самого правителя, тайком делила с ним ложе.
Сян Чжань спрашивал — он отвечал. Готов был выложить даже то, какого цвета исподнее носят его женщины.
А такая штука, как смерть, действительно способна сломать человека.
В ушах еще звенели недавние крики, а глаза то и дело падали на катящуюся неподалеку голову. Это лицо, привыкшее лишь льстить и угодничать, было полностью парализовано страхом.
— Генерал, среди той партии солдат кое-кто ведет себя нечестно.
Сян Чжань отложил в сторону оленину и винную чашу, а стоявший рядом воин из Несравненной Конницы Везя сложил руки в кулак и доложил:
— Эти конники допрашивали пленных очень тщательно, записывали слова каждого и сверяли пункт за пунктом. По некоторым вопросам показания отличались: пара отрядов упомянула то, о чем остальные молчали вовсе.
И вот теперь объявился еще один отряд, чьи слова не сходятся с показаниями Ань Юаня.
Ложь перемешана с правдой, у этих вояк на уме полно всяких хитросплетений.
— Это те солдаты лгут, или же у вас, господин Ань Юань, какие-то проблемы?
Сян Чжань искоса глянул на Ань Юаня, и в его голосе прозвучала усмешка.
— Генерал! Как я смею лгать! Клянусь собственной жизнью! Это наверняка брешут те ничтожные вояки! Наверняка среди них нашлось несколько ублюдков, преданных королевскому роду!
Ань Юань так испугался, что голос его сорвался на фальцет.
В этот момент в залы вошли пятеро воинов Несравненной Конницы Везя. Каждый держал за волосы по две отрубленные головы и швырнул их к ногам Ань Юаня.
Все они были сняты с тел тех, кому только что рассекли поясницу. Лица искажены гримасами боли, смерть была ужасной.
— Н-не убивайте меня… Пощадите, генерал… Я правда вас не обманывал…
Зрачки Ань Юаня резко сузились, всем телом он отшатнулся назад, словно ошпаренный, а лицо перемазал соплями и слезами.
— Привести.
Кликнул Сян Чжань.
Вскоре воины Несравненной Конницы Везя ввели десяток накрепко связанных солдат.
Целый ряд пленников ру на колени посреди зала. На лицах солдат застыл первобытный ужас, лишь двое держались относительно спокойно, и в их глазах не было особого страха.
Ань Юань тут же ткнул в тех двоих пальцем и завопил, обращаясь к Сян Чжаню:
— Господин, это наверняка они во всем виноваты! Они оба — верные псы королевского дома, личные телохранители, которых ван приставил следить за мной, они нарочно донесли ложные сведения!
Глаза тех двоих чуть не вылезли из орбит.
— Ань Юань, да ты смеешь!
— Ах ты, сукин сын по фамилии Ань, и вправду продался ханьцам в собаки? Вернемся в Королевский город — ты у меня дождешься…
Они ведь собирались схитрить, попытавшись обдурить ханьцев фальшивыми донесениями, но никак не ожидали, что их так быстро разоблачат и Ань Юань тут же сдаст их с потрохами.
Сян Чжань как бы между прочим бросил еще одну реплику:
— Кстати, спрошу-ка я вас: а правда ли, что у Ань Юаня с вашей Наложницей Шань шашни?
Выражения лиц всех присутствующих солдат мгновенно изменились.
Ань Юань застыл на месте соляным столбом.
Те двое солдат вперили в него смертоносные взгляды, словно собираясь содрать с него кожу живьем.
Восседая на главном месте, Сян Чжань наблюдал за реакцией каждого, и в его голове постепенно складывалась полная картина.
Лицо Ань Юаня побелело, а в глазах промелькнуло безумие.
Его самый сокровенный секрет вот так вытащили на свет перед всеми. В его голове уже пронеслись картины возвращения в Королевский город: позор, бесчестье и казнь через самые изощренные пытки!
— Ань Юань, секреты умеют хранить только мертвецы. Но твою преданность я вижу.
Сян Чжань чуть приподнял подбородок.
Стоявший рядом воин Несравненной Конницы Везя вытащил из ножен меч и протянул его Ань Юаню.
Смысл был яснее некуда.
Ань Юань механически принял оружие. Отражение лезвия заставило его руку задрожать. Но когда он перевел взгляд на тех двоих солдат, что злобно зыркали на него, растерянность в его глазах постепенно сменилась жестокостью.
Он с размаху опустил клинок.
— Ань Юань, ты сдурел! Сдохнешь лютой смертью…
Второй солдат даже не успел выругаться до конца, как Ань Юань добавил еще один удар, замертво свалив его на пол.
В большом зале воцарилась абсолютная тишина.
Покончив с ними, Ань Юань не остановился. Он перебил всех оставшихся солдат, после чего опустился на колени и обеими руками почтительно преподнес над головой окровавленный меч.
Сян Чжань заговорил, словно рассуждая сам с собой:
— Местечко это донельзя глухое и отдаленное. Даже если мы захватим его, у Великой Хань нет ни времени держать здесь гарнизон, ни возможности затевать хлопотную переброску сюда простого народа.
Если же не навести здесь порядок, они так и будут вечно донимать набегами наши ханьские рубежи. Ань Юань, скажи-ка мне, какой есть способ раз и навсегда унять эту смуту? Когда они снова начнут трепетать перед мощью Великой Хань?
Сердце Ань Юаня отчаянно забилось.
В голове сама собой вспыхнула мысль, о которой он прежде и помыслить не смел.
Великая Хань не то чтобы не могла захватить те земли — просто они беднее церковной мыши, а полезных ресурсов кот наплакал, императорский двор на них и вовсе смотреть не хочет.
Именно поэтому прежде, стоило тамошним жителям учинить набег, а затем покорно склонить головы, двор неизменно принимал их капитуляцию.
Словам Сян Чжаня Ань Юань поверил.
А раз Сян Чжань привел сюда войска, то, говоря прямо, лишь затем, чтобы преподать тем ублюдкам урок и заставить вести себя тише воды, ниже травы.
Так кому же после того, как Сян Чжань разгромит их и сурово накажет, достанутся эти земли?
Они снова достанутся им самим!
— Генерал, у меня есть план, как раз и навсегда покончить с этой смутой!
Ань Юань перевел глаза и почтительно согнулся в поклоне.
— Говори.
Сян Чжань пристально глянул на него, скрывая что-то во взгляде.
— Взять их Королевский город!
Эта фраза тяжелым камнем рухнула на пол залы.
— Толку-то. Захватим мы Королевский город, и что с того? Войска там не оставишь, да и самому торчать вечно в этой глухомани невозможно. К тому же гарнизон у них немаленький, а штурмовать крепости я не умею — только людей понапрасну положу.
Сян Чжань какое-то время молча разглядывал Ань Юаня и лишь потом неторопливо произнес:
— Генерал, гарнизон их Королевского города насчитывает всего три тысячи человек. На днях в Северной Воцзюй неспокойно, у меня есть способ выманить часть городских сил наружу, так что наша армия сможет войти в город без единой потери! Если вы возьмете Королевский город, ваша слава прогремит в веках, а высокие чины и титулы от вас никуда не денутся!
После того как мы захватим Королевский город, все сокровища, золото, серебро, продовольствие и припасы станут вашими. А я помогу вам удерживать те земли, установлю с вами прочную дружбу и буду повиноваться любому приказу.
Сердце Ань Юаня колотилось как безумное — в мыслях он уже видел себя новым правителем тех мест.
У него самого текла королевская кровь, так что шанс побороться за трон имелся. Стоит Сян Чжаню взять Королевский город, как он сможет использовать силу ханьцев, чтобы прибрать эту землю к рукам.
А как только Армия Хань уйдет, эти края целиком достанутся ему!
Тогда ему не о чем будет тревожиться, нечего бояться, и он сможет восседать на троне высочайшим владыкой!
Ну а насчет того, стоит ли в будущем сохранять добрые отношения с ханьцами — раз Сян Чжань отведет войска назад, вся полнота власти все равно останется в его руках.
— Золото и сокровища? И сколько их там?
Сян Чжань нарочито изобразил пренебрежение.
— Генерал, это богатства, награбленные ими за долгие годы войн, их количество поистине огромно! Если завладеть этими деньгами, их хватит на вооружение нескольких тысяч солдат! К тому же у их короля немалые амбиции: за городом есть конный завод почти с десятью тысячами отличных коней, а также огромные запасы латных доспехов, оружия и припасов.
Поспешно зачастил Ань Юань.
— Как брать город?
Сян Чжань, похоже, заинтересовался и задал следующий вопрос.
Я прибыл в Город Гоулоу по приказу короля, чтобы отобрать достойных рабов и сокровища в дар правителю. На севере Бэй Воцзюй неспокойно, там объявились мятежники, которые грабят и убивают людей, и большая часть войск Королевского города отправлена на их сопровождение. Если генерал сможет разгромить этот отряд, а затем переодеть наших людей в одежды мятежников, я проведу их прямо в город. Без единой капли крови Королевский город станет вашим.
Ань Юань говорил с абсолютно серьезным лицом.
Трусливый перед лицом смерти, в построении козней и плетении интриг он соображал быстрее кого бы то ни было.
Где нет изъянов? О брешах в обороне лучше всего знают лишь те, кто изнутри знаком с ними. Имея в рукаве несколько слабых мест, обмануть стражу у ворот для Ань Юаня не составляло большого труда.
Самое главное — заранее никто и подумать не мог бы на него.
Ведь он — любимчик Каншоу-вана, в чьих венах течет королевская кровь.
Помолчав немного, словно поддавшись на уговоры, Сян Чжань холодно бросил:
— Если дело выгорит — мне нужны лишь золото, серебро, боевые кони и оружие. Те земли остаются за тобой. Впредь ты будешь править тем краем, снова признаешь вассальную зависимость от Великой Хань и не смей больше пересекать ханьские границы ни на шаг.
— А если всё испортишь…
Он сделал короткую паузу.
— Я отрублю тебе руки и ноги и брошу в поле на съедение псам.
Ань Юань поспешно опустился на колени, выражая преданность:
— Будьте уверены, генерал! Если ваш покорный слуга овладеет этими землями, они станут вашими. Я буду отправлять дань год за годом, исправно доставляя вам людей и сокровища.
Уж в чем-чем, а в лести и подлизывании он действительно преуспел.
Сян Чжань кивнул, приказав увезти Ань Юаня обратно под стражу.
Стоило Ань Юаню повернуться спиной, как в глазах Сян Чжаня мелькнуло презрение, а уголки рта даже не попытались скрыть усмешку.
Не успел Ань Юань уйти, как в главном зале появился Лю Фэн.
— Генерал, освобождено более тысячи двухсот рабов, семьсот пятьдесят из них изъявили желание присоединиться к нам. Врагов уничтожено около трех тысяч.
Лю Фэн опустился на одно колено, его голос звучал солидно и уверенно:
— В нашем войске десять раненых, сорок убитых.
На его груди алел свежий, еще не до конца затянувшийся шрам от клинка, следы от прижигания факелом все еще виднелись на коже, сочась сукровицей.
Судя по всему, в недавней сече он тоже схлопотал рану.
Но после пролитой крови и проведенного боя взгляд его стал еще более свирепым, а жажда убийства — гуще.
Плох солдат — плох и весь отряд, слаб военачальник — слаба и вся армия.
http://bllate.org/book/22770/2413019
Готово:
