В таких глухих горах нечего было бояться папарацци: даже если бы кто-то и появился, всё равно ничего бы не заснял.
Нань Юэ подошла прямо к нему:
— О чём задумался, актёр Лян?
— А? Сестра Нань! — Лян Можуань резко вернулся в реальность, увидел её и машинально огляделся. Лишь осознав, что находится в горах, он наконец перевёл дух. — Просто кое-что обдумываю… Если сестре Нань не скучно будет, послушаете пару слов?
— Говори, — кивнула Нань Юэ. — Учёба или карьера?
Лян Можуань удивлённо посмотрел на неё и улыбнулся:
— Сестра Нань, вы гениальны! Угадали?
Нань Юэ бросила на него взгляд. Сейчас он был словно чистый лист бумаги — все мысли читались в глазах так ясно, что невозможно было не заметить.
— В твоём возрасте больше и не о чём волноваться.
— Да, — кивнул Лян Можуань и вздохнул. — Благодаря вам, сестра Нань, ко мне уже обратились несколько компаний с предложениями контрактов. Условия неплохие, но если подпишу, меня тут же начнут загружать работой, и времени на учёбу не останется. А если не подпишу, то через два года, после выпуска, может уже и не захотят брать.
— Если хочешь моего совета, — сказала Нань Юэ, — то он состоит из двух слов: не подписывай. Это просто моё мнение, решение всё равно за тобой.
Лян Можуань удивился, но в то же время не удивился — Нань Юэ всегда была такой прямолинейной и решительной.
С тех пор как она дебютировала, наверняка к ней не раз обращались крупные компании, но она упрямо шла своей дорогой, выпуская альбомы в одиночку и не соглашаясь на компромиссы с реальностью.
Он тихо рассмеялся, сначала поблагодарил, а потом спросил:
— Можно узнать причину? По вашему мнению, какие недостатки есть в том, чтобы подписать контракт сейчас?
Нань Юэ откинулась на спинку стула и спокойно ответила:
— Недостаток в том, что твоя сегодняшняя рыночная стоимость и та, что будет у тебя позже, — это две совершенно разные цифры.
— ? — Лян Можуань слегка опешил, но тут же его улыбка стала шире. — Понял.
— Хм. — Раз он понял, Нань Юэ не видела смысла продолжать.
Компании, которые к нему обратились, прекрасно осознавали эту разницу и потому так настойчиво предлагали контракты именно сейчас. Условия, наверное, с каждым днём становились всё выгоднее — лишь бы он не ушёл от них.
В это время Цзо Яожань, наблюдавший со стороны, заметил, что как только Нань Юэ подошла, лицо Ляна Можуаня сразу просияло. Он и обрадовался за друга, и в то же время почувствовал лёгкую зависть.
Тот умел чётко разделять симпатии и антипатии, знал, когда надежды нет, и мог без сожалений отказаться, оставшись просто хорошим другом.
Вероятно, его нынешняя грусть вызвана не тем же, что и у него самого — невозможностью выйти из роли.
Цзо Яожань вздохнул и накрыл лицо сценарием.
На этот раз, наверное, придётся месяц-два, чтобы вернуться в себя. Похоже, в будущем он больше не сможет работать с Нань Юэ.
К тому же, когда сериал выйдет в эфир, а её новый альбом появится на прилавках, вокруг неё соберётся столько новых партнёров, что ему и места не найдётся.
Пока Цзо Яожань лёг на стул, Лян Можуань повернулся к нему и, понизив голос, спросил:
— Хотя, конечно, не стоит давать ему лишних надежд… но, сестра Нань, не хотите ли всё же подбодрить Яочжаня?
— Нет, — Нань Юэ чуть приоткрыла глаза и снова закрыла их. — Он отлично знает, чего хочет. Ему не нужны чужие слова.
— Ладно. Кстати, сестра Нань, — Лян Можуань тоже удобно откинулся на спинку стула, — после окончания съёмок у нас, наверное, не будет много поводов встречаться?
Нань Юэ тихо кивнула:
— Думаю, так и будет.
Лян Можуань с лёгким сожалением произнёс:
— Тогда неизвестно, удастся ли мне ещё когда-нибудь встретить девушку такой же харизмы, как вы, сестра Нань.
Нань Юэ больше не ответила. Будущее — тайна небес.
И она не каждому готова раскрывать эту тайну.
К тому же, пусть Лян Можуань живёт с надеждой — тогда он будет ещё больше удивлён, когда всё сбудется.
Чем ближе подходил день окончания съёмок, тем напряжённее и плотнее становился график.
Когда работа закипела, время полетело особенно быстро.
Незаметно Лян Можуань уже завершил свои сцены и покинул площадку. Следом настала очередь Нань Юэ.
Погода стояла отличная, другие актёры и массовка работали слаженно, поэтому её съёмки прошли даже раньше срока.
Двадцать третьего числа днём она официально завершила участие в проекте.
Цзо Яожаню ещё нужно было доснять несколько кадров, поэтому он останется до двадцать пятого, когда весь состав съёмочной группы соберётся на общее завершение.
Тем не менее, раз уж уезжает главная актриса, все всё равно собрались вместе, чтобы сделать прощальное фото на память.
Прощальный банкет решили устроить заранее — вечером двадцать третьего.
Поскольку у Нань Юэ был автомобиль, сразу после банкета она отправилась в аэропорт, чтобы вернуться в город А.
Двадцать четвёртого у неё не было никаких дел, и она не хотела преждевременно менять планы встречи с Шэном Цзинхэнем.
Поэтому решила спокойно провести день дома и поработать над новой песней для fireflys.
Однако как раз в этот момент Су Ин прислала первую пробную модель платья и лично доставила её.
Нань Юэ тут же отправила фото Ху Сюэжоу — и та немедленно явилась к ней домой.
Ху Сюэжоу добилась адреса лишь после долгих уговоров и, сославшись на то, что принесла «чудесный подарок», наконец выведала, где живёт Нань Юэ.
Зайдя в квартиру, она аж рот раскрыла от изумления:
— Сестрёнка моя дорогая! Неужели ты так бедна? Это съёмное жильё?
— Снимаю, — коротко ответила Нань Юэ и кивнула в сторону пробного платья, висевшего у двери. — Иди примеряй в моей комнате.
— Ого! На фото оно выглядело красиво, а вживую — просто волшебно! — Ху Сюэжоу подошла и осторожно провела пальцами по ткани. — Какая приятная ткань! И вышивка — просто чудо!
Разошедшаяся в восторге, она только потом вспомнила спросить:
— Так где твоя комната?
Нань Юэ молча указала рукой, налила ей стакан тёплой воды и, прислонившись к стене, с лёгкой улыбкой наблюдала, как та заходит внутрь.
Фигура Ху Сюэжоу на первый взгляд казалась заурядной, но в этом платье, сочетающем восточную элегантность и западную чувственность, каждая линия её тела заиграла — разве что уступала Тао Сыинь в пышности форм.
А ещё в ней была врождённая соблазнительность: когда она шла, движения были по-настоящему изящными и грациозными.
— Боже мой, я же просто красавица! — Ху Сюэжоу, глядя в зеркало, то прикрывала лицо ладонями от смущения, то вновь заглядывала сквозь пальцы, чтобы ещё раз полюбоваться собой.
Нань Юэ протянула ей стакан воды:
— Успокойся.
— Хм! — Ху Сюэжоу взяла стакан и одним глотком осушила его, после чего потрогала своё лицо. — Может, мне поменять макияж?
Правда, с любым макияжем она выглядела прекрасно, но для идеального образа действительно стоило подобрать что-то особенное.
Заметив многозначительный взгляд подруги, Нань Юэ поняла: чтобы быстрее избавиться от неё, лучше согласиться.
— Ладно, — кивнула она. — Раз уж ты здесь, я сама подберу тебе подходящий макияж.
— Именно об этом я и думала! — Ху Сюэжоу хлопнула в ладоши и, хитро прищурившись, предложила: — А давай ты сделаешь это в прямом эфире? Я ведь тогда смогу немного «прилипнуть» к твоей популярности. Когда твой бренд станет знаменит, его лицо — то есть я — тоже засияет ярче!
Нань Юэ осталась равнодушной:
— Если хочешь вести эфир — веди. Только не показывай платье целиком, максимум — пару деталей.
— Фу, жадина! — Ху Сюэжоу пошла за своим телефоном. Она уже вела эфиры на платформе Сюэцюй Видео, поэтому быстро всё настроила.
Когда она установила камеру так, чтобы в кадр попадало только её лицо, Нань Юэ на мгновение замерла, но потом махнула рукой — не впервой её называть блогером красоты, теперь, видимо, добавят ещё и «ведущей».
Ху Сюэжоу даже поделилась ссылкой на эфир в вэйбо и специально отметила Нань Юэ, сообщив, что они вместе. Вскоре в эфир хлынули зрители, комментарии и подарки посыпались один за другим.
— Спасибо всем за подарки! Не волнуйтесь, я обязательно поделюсь деньгами с Нань Юэ!
— Вы не представляете, она до сих пор живёт в съёмной квартире! И в таком старом районе, что скоро, наверное, снесут.
— Я просила её саму вести эфир, но она отказывается — пришлось мне взять инициативу в свои руки!
Слушая, как Ху Сюэжоу весело общается с аудиторией, Нань Юэ лишь покачала головой с улыбкой и велела ей сначала снять макияж.
Сама же она подтащила поближе низкий пуфик, устроилась на нём и задумалась, какой макияж подойдёт лучше всего.
Как только она села, в кадр попала только её макушка.
Зрители тут же взорвались в чате:
— Ха-ха-ха-ха! Серьёзно?! Нань Юэ такая забавная!
— Я пришёл посмотреть на нашу лисичку, а глаза не оторвать от этой макушки!
— Ха-ха-ха! Это же «принудительная трансляция» — только макушка в эфире!
— Ой, чуть не подавился от смеха!
— 23333! У Нань Юэ такие здоровые и блестящие волосы! Интересно, как она будет выглядеть с окрашенными?
— Хаха! У меня такой же пуфик — суперудобный!
Ху Сюэжоу, снимавшая макияж наполовину, только сейчас заметила, что в чате пишут исключительно о макушке Нань Юэ.
Она-то сидела прямо перед камерой, а зрители смотрели на чью-то голову!
Такая популярность… Что тут скажешь?
Но ничего, подождите немного — как только макияж будет готов, все взгляды снова будут прикованы только к ней!
Нань Юэ, между тем, даже не заглядывала в эфир. Она спокойно сидела, листая телефон, и лишь изредка поглядывала на Ху Сюэжоу. Убедившись, что та уже полностью сняла макияж, она отложила телефон, протёрла руки влажной салфеткой и приготовилась к работе.
Ещё когда создавался эскиз платья, в голове Нань Юэ уже рисовался идеальный образ макияжа.
Теперь, когда перед ней стояла сама модель в готовом наряде, сомнений не осталось.
Ху Сюэжоу послушно сидела, пока Нань Юэ наносила косметику, и при этом не переставала общаться с аудиторией. На те вопросы, на которые могла ответить сама — отвечала, а остальные — уточняла у Нань Юэ, можно ли раскрывать информацию.
Так незаметно разговор перешёл к фильму «Пурпурный указ».
Когда «Пурпурный указ» шёл уже месяц, его кассовые сборы превзошли все рекорды фильмов старого мастера Му и достигли сорока пяти миллиардов юаней.
Потом, из-за многочисленных просьб зрителей, которые не успели посмотреть фильм из-за поздних каникул или находились за границей, прокат продлили ещё на месяц — до конца августа.
Позже картину планировали выпустить и за рубежом.
Многие влиятельные кинокритики в вэйбо уже смело заявляли, что «Пурпурный указ» может стать первым историко-фантастическим фильмом в истории Китая, собравшим более ста миллиардов юаней!
Но из-за такого хвастовства у некоторых завистников закипела кровь, и в сети внезапно появились волны критики и насмешек. Все тексты были удивительно похожи — одинаковые формулировки, одни и те же претензии, будто специально наняли копирайтеров и просто размножили один и тот же текст.
Например: «сюжет банален», «персонажи плоские», «эффекты нелепые» и так далее.
Однако этим голосам не удалось набрать силу — их мгновенно заглушили рецензии нескольких известных режиссёров, которые выступили в защиту фильма. После этого критические комментарии исчезли, не оставив и следа.
Сначала режиссёры, затем — знаменитые сценаристы, за ними — актёры, певцы, ведущие… Все подряд заявляли, что «Пурпурный указ» действительно великолепен.
Из-за этого шума сборы вновь пошли вверх, и уже на следующий день должны были преодолеть отметку в пятьдесят миллиардов.
Фильм стал хитом, и главные актёры, естественно, тоже взлетели на вершину славы.
Ху Сюэжоу, наполовину снявшая макияж, только теперь заметила, что в чате пишут исключительно о макушке Нань Юэ.
Она-то сидела прямо перед камерой, а зрители смотрели на чью-то голову!
Такая популярность… Что тут скажешь?
Но ничего, подождите немного — как только макияж будет готов, все взгляды снова будут прикованы только к ней!
Нань Юэ, между тем, даже не заглядывала в эфир. Она спокойно сидела, листая телефон, и лишь изредка поглядывала на Ху Сюэжоу. Убедившись, что та уже полностью сняла макияж, она отложила телефон, протёрла руки влажной салфеткой и приготовилась к работе.
Ещё когда создавался эскиз платья, в голове Нань Юэ уже рисовался идеальный образ макияжа.
Теперь, когда перед ней стояла сама модель в готовом наряде, сомнений не осталось.
Ху Сюэжоу послушно сидела, пока Нань Юэ наносила косметику, и при этом не переставала общаться с аудиторией. На те вопросы, на которые могла ответить сама — отвечала, а остальные — уточняла у Нань Юэ, можно ли раскрывать информацию.
Так незаметно разговор перешёл к фильму «Пурпурный указ».
Когда «Пурпурный указ» шёл уже месяц, его кассовые сборы превзошли все рекорды фильмов старого мастера Му и достигли сорока пяти миллиардов юаней.
Потом, из-за многочисленных просьб зрителей, которые не успели посмотреть фильм из-за поздних каникул или находились за границей, прокат продлили ещё на месяц — до конца августа.
Позже картину планировали выпустить и за рубежом.
Многие влиятельные кинокритики в вэйбо уже смело заявляли, что «Пурпурный указ» может стать первым историко-фантастическим фильмом в истории Китая, собравшим более ста миллиардов юаней!
Но из-за такого хвастовства у некоторых завистников закипела кровь, и в сети внезапно появились волны критики и насмешек. Все тексты были удивительно похожи — одинаковые формулировки, одни и те же претензии, будто специально наняли копирайтеров и просто размножили один и тот же текст.
Например: «сюжет банален», «персонажи плоские», «эффекты нелепые» и так далее.
Однако этим голосам не удалось набрать силу — их мгновенно заглушили рецензии нескольких известных режиссёров, которые выступили в защиту фильма. После этого критические комментарии исчезли, не оставив и следа.
Сначала режиссёры, затем — знаменитые сценаристы, за ними — актёры, певцы, ведущие… Все подряд заявляли, что «Пурпурный указ» действительно великолепен.
Из-за этого шума сборы вновь пошли вверх, и уже на следующий день должны были преодолеть отметку в пятьдесят миллиардов.
Фильм стал хитом, и главные актёры, естественно, тоже взлетели на вершину славы.
http://bllate.org/book/2277/252946
Готово:
