Су Цинцянь отставила пивную кружку и дважды обвела пальцем край. Ногти были острижены очень коротко, а под ними забилась черная грязь, оставшаяся после дневной разборки оборудования — сколько она ни мыла руки, до конца отмыть так и не смогла.
— Попав сюда, я еще легко отделалась, — ее голос упал на октаву ниже, чем когда они ели хого. — Встретила университетскую подругу, ее звали Сяо Я. У нее тоже пробудился талант — сканирование восприятия, позволяющее заранее засекать позиции и численность мутантов.
Чэнь Мо выловил из бульона последние куски говядины и положил ей в пиалу. Отвечать он не стал.
— Мы отлично сработались, — Су Цинцянь тыкала палочками в говядину, куски крутились в соусе из кунжутной пасты, но в рот она их не отправляла. — Я умею залечивать раны, она — искать путь. Вдвоем мы друг друга прикрывали, в дни апокалипсиса это уже немало. Сяо Я была мягкосердечной, стоило ей услышать сигнал о помощи, как ее тут же тянуло туда. Я ей столько раз говорила, а она не слушала.
Она замолчала. Палочка вонзилась в кусок мяса, проткнув его насквозь, и тот развалился надвое.
— В тот раз объявились люди из банды Ядовитого Скорпиона. Они передали по каналу сигнал бедствия: мол, кто-то ранен, нужен врач. Сяо Я потащила меня за собой. Но у тех оказался подавитель менталитета — не талант, а системный предмет, способный вмиг лишить человека рассудка. Сяо Я прикрыла мое отступление, а сама уйти не успела.
Большой палец Су Цинцянь лег на кольцо пивной банки, оставив на алюминии неглубокую вмятину.
— Тот подземный бункер был моим последним убежищем. Пока Белошип крутился снаружи, я просидела взаперти сутки напролет. Кислород почти кончился, я думала, что задохнусь там насмерть. Если бы ты не прикончил Белошипа, я бы, наверное, уже была мертва. Либо прибита им, либо умерла с голоду среди руин.
В комнате воцарилась тишина на несколько секунд. Индикатор питания на индукционной плитке все еще светился, отбрасывая на стол красную точку. За окном то завывал, то стихал ветер, заставляя оконную раму слегка вибрировать.
Чэнь Мо не сказал «соболезную» или «она была храброй». В условиях апокалипсиса подобные слова ничем не отличаются от пустого звука. Он лишь осушил последний глоток пива и поставил алюминиевую банку на стол с тихим стуком.
— Банда Ядовитого Скорпиона, — его голос звучал ровно, словно он говорил о совершенно постороннем месте. — Я уже убивал их людей.
Су Цинцянь резко подняла голову.
— Чжао Ху. Тот мелкий главарь из банды Диких Волков, да еще с ним человек семь-восемь. На их руках, помимо волчьих голов, красовались еще и скорпионы. Я заметил это только после того, как прикончил их. — Он смял пустую пивную банку, алюминий деформировался в ладони с хрустом. — Будем считать, что я взял с них небольшие проценты за твою подругу.
Глаза Су Цинцянь снова покраснели, но на этот раз обошлось без слез. Она судорожно шмыгнула носом, вскинула голову и слегка дернула уголки губ — не улыбка, а скорее выражение: я поняла.
— Спасибо.
Эти два слова прозвучали тише любой из предыдущих фраз, но весили гораздо больше.
— Не за что говорить спасибо, — Чэнь Мо бросил скомканную банку в мусорное ведро в углу. — Раз уж ты последовала за мной, отныне ты моя напарница. Если вдруг встретишь убийцу Сяо Я, просто ткни в него пальцем.
Тон, которым он это произнес, ничем не отличался от дневного «иди мыть руки». Но Су Цинцянь уловила главное: он ее не утешал, он констатировал факт. Точно так же, как заявлял «в моем словаре нет сложных ландшафтов» — не хвастался, а говорил правду.
— Угу, — кивнула Су Цинцянь.
Изначально она планировала лишь доехать с ним до какого-нибудь места. Найти безопасное убежище и разойтись, чтобы никто никому ничего не был должен. Теперь все изменилось. И не потому, что он убил Белошипа, не из-за того хого, а потому, что он произнес: отныне ты моя напарница. Впервые за четыре дня апокалипсиса она услышала от кого-то слово «напарница». Не «приманка», не «инструмент», не «красивая кукла». Напарница.
Она подцепила палочками последний кусок мяса и закинула в рот. Пожевала, проглотила.
Затем, словно что-то вспомнив, запустила руку в нагрудный карман пуховика и вытащила тонкую пластинку.
Чип данных. Размером с ноготь, на черной подложке вплавлены серебристые металлические контакты. На поверхности виднелась легкая царапина, но работе она не мешала. Девушка положила чип на стол и подвинула Чэнь Мо.
— Это карта распределения биомассы в зараженной зоне. Сяо Я оставила мне. После того как у нее пробудилось сканирование восприятия, система автоматически создала эту карту на основе отсканированных ею областей. Здесь есть все: логова мутантов, зоны активности ксеносов, отметки важных зданий.
Чэнь Мо поднял чип. Ледяной, очень легкий. Он достал из клеточного измерения планшет — тот самый, что нашелся на складе армейского завода: военно-полевая защищенная модель с трещиной на корпусе, но абсолютно целым экраном. Чип вошел в боковой слот, экран вспыхнул.
Семидюймовую поверхность заполнила карта.
Необычная карта. Трехмерная, с пометками, живая. Она пестрела разноцветными точками: красные — логова мутантов, желтые — зоны активности ксеносов, синие — значимые объекты. Каждую точку можно было развернуть и получить детальную информацию: вид и примерное количество мутантов, уровень опасности ксеносов, название здания и тип возможных припасов, хранящихся внутри.
Его палец скользнул по экрану, карта сжалась, повернулась. Расположение армейского завода отмечалось в юго-восточном углу синим цветом. Генетический научно-исследовательский институт находился на северо-западе, помеченный синим в сочетании с зеленым знаком биологической опасности. Расстояние между ними составляло около двадцати ли, разделенных тремя красными и одной желтой точками. Красными обозначались логова мутантов — одно гнездо спринтеров, одно кислотное, одно смешанное. Желтая зона активности ксеносов несла пометку «Неизвестный ксенос, ориентировочный уровень опасности — вторая ступень».
Неудивительно, что Су Цинцянь днем так уверенно назвала точное местоположение завода. Вовсе не удача свела их с ним, просто он был указан на карте. Имея такое сокровище, больше не придется вслепую блуждать среди руин, как раньше. Где припасы, а где опасность — видно с первого взгляда.
Позиция орды мертвецов находилась на самом краю карты, и полупрозрачная красная зона медленно ползла вовнутрь. До его текущего местоположения было еще далеко, времени предостаточно.
Он вернул масштаб карты к Генетическому институту и несколько секунд пристально вглядывался в зеленый символ биоопасности. Затем погасил экран, вытащил чип и убрал его в клеточное измерение.
Подняв голову, он как раз встретился взглядом с Су Цинцянь. Ее глаза в тусклом свете лампы ярко блестели, напоминая два только что выловленных из воды обсидиана. Лицо все еще пылало — действие пива не до конца выветрилось, а острота хого по-прежнему покалывала уголки губ. Волосы рассыпались по плечам, кончики слегка завились от дневного ветра в руинах.
Чэнь Мо смотрел на нее, и в голове крутилось вовсе не дежурное «девушка ничего так», а вполне практичное: сорвал джекпот.
Специализация на клеточном восстановлении, эффективность разборки материалов в три раза выше системной. Полная карта зараженной зоны на руках. Способна залечивать внутренние раны, изготавливать активирующий состав, ест острую пищу. Послушна, в работе не ленится: велел стирать — стирает, велел не лезть на кровать — и впрямь спит на полу.
Он невольно позволил уголкам губ чуть приподняться.
Хого закончилось. Индукционная плитка выключена, красный жир на поверхности бульона перестал бурлить, затянувшись тонкой пленочкой. Пиалы и палочки грудились в тазу — помоет завтра. Из кондиционера ровно дул теплый воздух, поддерживая стабильные двадцать шесть градусов и наполняя комнату сухим, уютным теплом. За окном завывал ветер, но двойные стеклопакеты и плотные шторы глушили его до тихого гулкого рокота.
И тут всплыла новая проблема.
Комната немаленькая, но мебели в ней кот наплакал. Гостиная и спальня объедены, у стены красуется кровать. Полуторка, застеленная белым пуховым одеялом, две подушки рядышком у изголовья. Простыня светло-серая, чистая, без складок.
Всего одна кровать.
Взгляд Су Цинцянь дважды метнулся между постелью и полом, а затем замер на собственных носках. Лицо из просто раскрасневшегося превратилось в ярко-алое, краска со щек перекинулась на мочки ушей, а оттуда спустилась на шею. Пальцы теребили подогнанный край пуховика, скручивая несчастную ткань в тугой жгут.
Одинокий мужчина и одинокая женщина. В одной комнате. Навеселе. Она только что из душа, волосы полувлажные, вместо халата на ней собственный пуховик и штаны, но под ними — лишь тонкая футболка.
Неужели он —
В голове Су Цинцянь против ее воли начали крутиться картинки. Не потому, что она сама этого хотела, просто образы полезли наружу. Он спас ее. Накормил хого. Отомстил за подругу. Сказал, что отныне они напарники. И лицом он вышел неплохо — нет, черт побери, очень даже хорошо. Линии профиля резкие, надбровные дуги и переносица такие четкие, будто высечены ножом. Сильный, с запасами, да во всей системе вряд ли сыщется второй мужчина, способный среди апокалипсиса ужинать хого под холодное пиво.
Если он действительно решится... взбунтоваться или —
Да против чего бунтоваться? Человек спас тебе жизнь, накормил хого, отомстил за подругу. К тому же красивый и сильный. Это называется не «воспользовались», это называется «сорвала куш».
Лицо Су Цинцянь раскраснелось уже до самой шеи. Низ пуховика закрутился тугой спиралью, пальцы побелели от напряжения в суставах.
Чэнь Мо поднялся.
Из клеточного измерения он извлек плед. Серый, шерстяной, плотный, почти как небольшое одеяло. Затем он подошел к кровати и расстелил его на пушистом ковре рядом. Коврик был молочно-белым, с длинным ворсом, в который щиколотки проваливались целиком. Поверх пледа он бросил подушку, тоже вынутую из кармана измерений.
— О чем задумалась?
Его голос выдернул Су Цинцянь из восьмидесятисерийной мелодрамы.
Он кивнул на плед и подушку на полу.
— Ты — сотрудница, спишь на полу. Я — начальник, сплю на кровати.
Все те картины в голове Су Цинцянь — объятия, поцелуи и все, что идет после поцелуев — разлетелись вдребезги, словно зеркало, в которое швырнули булыжник. Осколки сверкнули под светом лампы и исчезли.
Она приоткрыла рот, глядя на застеленную белым пухом постель. Две подушки бок о бок у изголовья, одеяло такое пухлое и мягкое, что при одном взгляде на него казалось, будто в него можно провалиться с головой. Потом перевела взгляд на плед внизу. Плед толстый, ковер тоже толстый, снизу тянет теплом от пола — замерзнуть точно не получится. Но ведь это пол. Она спит на полу, а он на кровати.
Этот тип вообще натурал? Дело даже не в том, натурал он или нет, он просто в грош ее не ставит как женщину. Красивая кукла? Да она и на куклу не тянет. Как он выразился — «мне куклы не нужны». Она полезный работник, поэтому ей положены хого и постель на полу. Бесполезным куклам даже лежанки не полагается, их просто вышвыривают на съедение мутантам.
— ...Ага.
Су Цинцянь выдавила из горла звук, обхватила колени руками и присела, укутавшись в плед. Плед оказался мягким и теплым, окутав ее целиком, словно объятия огромной пушистой овечки. От подушки слабо пахло чистящим средством — свежестью. Она уткнулась в нее лицом и закрыла глаза.
Чэнь Мо выключил свет. Комната погрузилась во мрак, лишь ночник в углу продолжал заливать пол и край кровати тусклым желтоватым светом. Он лег, натянув пуховое одеяло до груди. Заложив руки за голову, он уставился в потолок. Потолок был белым, с тонкой извилистой трещиной, тянувшейся от цоколя лампы.
— Спи. Завтра вставать рано, — донеслось с кровати. — Да, кстати, поглядывай иногда региональный чат. Увидишь информацию о сыворотках эволюции или редких материалах для прокачки — запоминай.
— Угу... поняла, — раздалось с пола глухим голосом, приглушенным подушкой, словно из-под толстого слоя ваты.
В комнате воцарилась тишина. За окном по-прежнему шумел ветер, превращенный двойными стеклами и занавесками в глухой фоновый гул. Теплый воздух ровно шел из кондиционера, ударялся в потолок и медленно оседал вниз. Снизу, со спального места, доносилось ровное дыхание — легкое, ритмичное, похожее на сопение свернувшегося клубочком в пледе зверька.
Чэнь Мо закрыл глаза.
Третий день апокалипсиса. Впервые в жизни он делил комнату с другим человеком. Не временный союз с взаимной подозрительностью, а самое настоящее соседство, когда можно спокойно сомкнуть глаза. Боевая ценность Су Цинцянь стремилась к нулю, и если бы ночью сюда пробрался мутант, она бы даже не сработала как сигнализация. И тем не менее он позволил ей остаться здесь.
Не из доверия. Просто в доверии не было нужды. Придут мутанты — он примет удар на себя, ее дело сидеть позади и разбирать трофеи. Ее ценность таилась среди руин, а не в открытом бою. Специалист, способный залечивать внутренние раны, варить активирующие составы и владеющий картой, полезнее десятка громил с арматурой в руках.
Напарница. Произнося это слово, он не лукавил.
На матрасе из пледа Су Цинцянь приоткрыла один глаз.
Свет ночника был слишком тусклым, позволяя разглядеть лишь силуэт на кровати. Тот лежал на боку, спиной к ней, широкие и ровные плечи вырисовывались под одеялом. Тускло-золотистые узоры выползали из-под ворота на затылок, тянулись вдоль позвоночника и скрывались под одеялом. В темноте они едва заметно мерцали, напоминая тончайшие световые жилы, которые медленно пульсировали в такт его дыханию.
Посмотрев пару секунд, она снова закрыла глаза.
Пол жестковат, но плед толстый, а теплый пол жарит на славу. Тело окутало теплом с макушки до пят. Впервые за четыре дня не нужно бояться ночного визита мутантов, не нужно дрожать из-за исчерпанного кислорода, не нужно гадать, где добыть следующую пайку прессованного сухого пайка.
Быть сотрудницей у сильного человека, спать на полу и есть хого.
Кажется... не так уж плохо.
Вот только этот тип совершенно не умеет проявлять заботу о девушках. Она покраснела до такого состояния, а он ей — всего лишь плед.
Су Цинцянь глубже уткнулась лицом в подушку и чуть изогнула губы в улыбке. Совсем чуть-чуть, так, чтобы никто не заметил в темноте. А затем, прислушиваясь к размеренному дыханию человека на кровати, провалилась в глубокий сон.
http://bllate.org/book/22755/2411308
Готово:
