Если золотоимаперцы хотели Юэ Фэя, так пусть получат «Юэ Фэя, ведущего миллионное войско». Разве это жест доброй воли? Это прямая угроза: примишь — впустишь волка в овечью шкуру, не примишь — потеряешь лицо, а вся их прежняя спесь и дух растают без следа.
Министры партии мира растерялись еще сильнее. Ван ЦыWэн приоткрыл рот, и слова о том, что мирный договор превыше всего, так и застряли у него в горле, а лицо поочередно бледнело и зеленело. Они и помыслить не могли, что государь ответит подобным образом. Разве это уступка? Это же явное желание заживо сжарить золотоимаперцев на огне!
Цзи Сяолань легко покачал в руке чашку с чаем, в глубине его глаз мелькнула улыбка. Этот ход государя вышел поистине изящным: он и последовал за словами людей из Цзинь, и отплатил им их же монетой, загнав их в безвыходное положение. Хэ Шэнь слегка кивнул, и во взгляде, обращенном на Хунли, прибавилось искреннего восхищения — такое умение играть на человеческих слабостях действительно подобало лишь истинному правителю.
Переодетая дворцовой служанкой Ду Сяоюэ чуть не рассмеялась в голос и торопливо опустила голову, однако ее плечи мелко дрожали от сдерживаемого смеха. В глазах Лу Линьлан блеснул острый огонек: она видела, что посланники Цзинь сейчас оказались меж двух огней, и стоило подбросить еще хоть немного жару, как от их напускной гордости не осталось бы и следа. ЦяньЦянь, скрывавшаяся за колонной в тронном зале, крепче сжала рукоять короткого меча, а ее губы изогнулись в холодной усмешке — если бы золотоимаперцы посмели учинить здесь драку, она позаботилась бы о том, чтобы обратной дороги у них не было.
Юэ Фэй стоял в центре зала, и его облаченная в тяжелые доспехи фигура была прямой, как сосна. Услышав слова Хунли, он сначала замер, а затем в его глазах вспыхнула сложная смесь чувств: изумление, благодарность и жгучее тепло от оказанного доверия. Он резко посмотрел на Хунли: этот государь казался совсем другим человеком, нежели прежде, и подобная смелость вкупе с тонким расчетом заронили в его сердце надежду на возвращение Центральных Равнин.
Хунли смотрел на растерянные лица цзиньских посланников, на его губах играла легкая улыбка, и он неторопливо произнес:
— Генерал Ваньянь, Я ведь искренне желаю заключить мирный договор. Юэ Фэй — доблестный полководец, а полмиллиона воинов — отборная армия. Передав их вам, мы не только продемонстрируем искренность Великой Сун, но и поможем Великой Цзинь надежно защитить границы. Разве это не прекрасно?
Эти слова вонзились в сердце Ваньянь Гао, словно острый шип. Он понимал: никакой искренности здесь не было и в помине, это было самое откровенное издевательство. Прими он это войско — и в Золотую Империю вернется замедленная бомба; откажись — и придется признать, что Великая Цзинь испугалась столь щедрого дара, а прежняя надменность обернется всеобщим посмешищем.
— Ты... да как ты смеешь издеваться над нами! — Ваньянь Гао затрясся от гнева, но не смог подобрать ни единого возражения и мог лишь бессильно наблюдать, как его сторона проигрывает по всем фронтам.
Атмосфера в зале вновь сгустилась, вот только на этот раз инициатива прочно оказалась в руках Хунли. Впрочем, если подумать, во времена наибольшего расцвета Армия Юй насчитывала не более ста тысяч человек, не говоря уже о том, что теперь она была рассредоточена — откуда взяться полумиллиону? Если таковые и набежали бы, то это вся сунская армия целиком, включая разношерстные сбродные отряды. Говоря подобное, Хунли откровенно блефовал. И все же, судя по всему, этот блеф сработал.
Хунли глядел на лицо Ваньянь Гао, которое из багрового становилось синюшным, а затем мертвенно-бледным, и в его глазах заплясали еще более веселые искорки, хотя напускное выражение крайнего недоумения никуда не делось:
— Что с генералом Ваньянем? Неужели вы находите нашу искренность недостаточной? Ну хорошо, раз полмиллиона воинов вам мало, как насчет восьмисот тысяч?
— Ты! — Ваньянь Гао задрожал от ярости, тыча пальцем прямо в нос Хунли, и долго не мог вымолвить ни единого связного слова.
Стоявший за его спиной помощник посланника поспешно шагнул вперед и тихо прошептал на ухо:
— Генерал, нельзя поддаваться на уловку императора южной династии!
Ваньянь Гао глубоко вздохнул, силой подавляя бушевавшую внутри бурю. Он наконец понял: сидевший перед ним правитель южан вовсе не был слабым и податливым слабаком, какими их описывали в слухах. Это была хитрая лиса в мягких одеждах, каждое слово которой разило прямо в сердце, но к которой при всем желании нельзя было придраться из-за нарушения этикета.
— Император южной династии изволит шутить, — с трудом выдавил из себя Ваньянь Гао, натянув на лицо с ухмылкой оцепенелую гримасу. — Юэ Фэй — оплот южного двора, разве может Великая Цзинь зариться на чужое достояние? Это дело… пожалуй, замнем.
— О? Замнем? — Хунли изобразил крайнее удивление, обвел взглядом зал и громко произнес: — Ещё мгновение назад генерал Ваньянь утверждал, что без выдачи Юэ Фэя о мире не может быть и речи, и даже грозился растоптать город Линьань. К чему же теперь всё отменять? Неужели вы решили, что мечи и копья Великой Сун тоже сделаны не из соломы?
Голос правителя гремел так громко, что казалось, будто вибрируют балки потолка, и лица цзиньских посланников сделались еще мрачнее. Ваньянь Гао чувствовал, как пылают его щеки — словно кто-то отвесил ему несколько оплеух при всем честном народце, — но ему пришлось проглотить обиду и вымолвить:
— Я выразился образно, императору южной династии не стоит принимать это всерьез. Вопросы заключения мира требуют самого тщательного обсуждения.
— Самого тщательного обсуждения? — Хунли взял чашку с чаем и неторопливо сделал глоток. — Ну хорошо! Предоставьте обсуждать это Министерству ритуалов!
Стоило Хунли произнести эти слова, как присутствовавшие в зале отреагировали по-разному, словно на картине, изображающей всю пестроту человеческих характеров.
Натянутые нервы цзиньских посланников слегка ослабли, но в их душах остался неприятный осадок унижения. На лицах посланников застыла вымученная улыбка, уголки рта Ваньянь Гао дергались, будто он проглотил что-то горькое. Его заместитель тайком выдохнул, торопливо шагнул вперед и отвесил Хунли поклон:
— Благодарю императора южной династии за понимание, мы непременно детально обсудим все с Министерством ритуалов и не посрамим добрых намерений Вашего Величества.
Слова звучали почтительно, но не могли скрыть жалкости их положения: они явились сюда диктовать свои условия, а в итоге позволили противнику водить себя за нос, и теперь обретение спасительной соломинки в виде переговоров с министерством было для них наивысшим благом.
Хунли поднялся, подол его драконьего хаота зашуршал по кирпичному полу, подняв легкий ветерок. Больше не глядя на присутствующих, он бросил короткое приказание «Двигаемся в Зал Радостного Сердца» и направился в глубь дворца. Желтый силуэт скрылся за ширмой, и лишь тогда тяжелая, звенящая атмосфера Зала Цзычэнь начала медленно рассеиваться, хотя послевкусие недавнего столкновения все еще висело в воздухе.
Цзинь Сяолань и Хэ Шэнь переглянулись и молча двинулись следом. Ду Сяоюэ украдкой дернула Лу Линьлан за рукав, а ЦяньЦянь бесшумно выскользнула из-за колонны; все трое, притворяясь обычными дворцовыми служанками, неотступно следовали в хвосте процессии, минуя бесконечные коридоры по пути в Зал Радостного Сердца.
Внутри Зала Радостного Сердца по-прежнему жарко пылали подземные печи кан, и аромат драгоценного благовония с ароматом драконьей слюны был гуще, чем ранним утром. Хунли скинул верхнюю одежду, принял из рук Шао Чэнчжана чашку с горячим чаем и, ощутив пальцами тепло фарфора, наконец чуть расслабился. Подойдя к окну, он смотрел на кружащиеся за стеклом мелкие снежинки, и его голос все еще хранил тяжелые нотки недавнего противостояния:
— Садитесь.
Цзинь Сяолань и Хэ Шэнь послушно заняли места, а Ду Сяоюэ с подругами остались стоять поодаль.
— Сегодняшнее представление выдалось на славу, — обернувшись, Хунли тронул губы легкой улыбкой. — Растерянная физиономия Ваньянь Гао отчего-то напомнила мне ту лисицу, что во время охоты в Жэхэ металась по лесу, спасаясь от гончих собак.
Хэ Шэнь поспешно усмехнулся:
— Сравнение Третьего господина просто бесподобно! Этот Ваньянь Гао изначально вознамерился показать всю свою важность и надавить на нас, но никак не ожидал, что Третий господин парой приемов напрочь соберет с него всю спесь, так что в конце ему пришлось позорно искать лазейку для отступления. Должно быть, сейчас его изнутри снедает лютая злоба, да только выплеснуть ее некуда.
— Выплеснуть? Да смеет ли он, — не удержалась Ду Сяоюэ, лицо ее пылало возбуждением. — Там, в зале, я заметила, как цзиньские охранники держали руки на рукоятках мечей! Если бы не ЦяньЦянь, караулившая в тени, они бы точно полезли в драку!
ЦяньЦянь кивнула:
— Среди доставленной ими охраны трое оказались смертниками из племени чжурчжэней, их внутренняя энергия крепка, это далеко не обычные солдаты. Впрочем, я уже велела людям из Павильона Чистого Ветра присматривать за постоялым двором: если они посмеют дернуться, живыми им оттуда не выбраться.
Лу Линьлан же нахмурилась:
— Только я не пойму, почему Третий братец вообще согласился вести с ними мирные переговоры? Разве нельзя было просто выбить их обратно силой?
Хунли не ответил сразу, а перевел взгляд на Хэ Шэня и Цзинь Сяоланя. Цзинь Сяолань пояснил:
— Нынешняя обстановка вовсе не так благоприятна: Армия Юй расформирована, военные полномочия Хань Шичжуна и Лю Ци отобраны, У Линь находится далеко в Шу. Если империя Цзинь внезапно начнет наступление, а Великая Сун бросится в бой неподготовленной, хорошего ждать не придется. Именно поэтому цзиньских посланников необходимо сперва усмирить, выиграв время за счет переговоров.
— А затем! — подхватил Хэ Шэнь, перебивая на полуслове. — Воспользоваться этим временем, чтобы собрать старые части Армии Юй, воссоздать войско и одновременно вернуть Хань Шичжуну и Лю Ци их посты! Третий господин! Разве мы со Старым Цзи рассуждаем неверно?
Хунли кивнул:
— Верно! Но этого мало! Я намерен разыграть куда более масштабную партию. Если между двумя государствами действительно начнется война, я не планирую немедленно идти в северный поход — достаточно просто отбросить цзиньцев обратно. Впрочем, полагаю, стоит им услышать, что Армия Юй воссоздана, а Хань Шичжун и Лю Ци снова стоят у руля войск, как Цзинь и вовсе не посмеет воевать: они зароют глубокие рвы, возведут высокие стены и запрутся в городах. Наш северный поход в таком случае неизбежно затянется, а внутреннее положение Южной Сун нынче шаткое, его нужно упорядочить. Как-никак, исторические неудачи северных походов Южной Сун объяснялись не только слабостью двора — цзяннаньские богачи тоже представляли собой огромную проблему.
Цзинь Сяолань тут же осведомился:
— И как же Ваше Величество намерено навести порядок?
Хунли легонько постучал пальцем по оконной раме, глядя сквозь метель вдаль, и его голос прозвучал с непоколебимой решимостью:
— Прежде всего — реорганизовать армию. Главное в армейской реформе — добиться преданности сердец, второе — собрать воедино силу. Юй Пэнцзю, Хань Лянчэнь и Лю Синьшу — старые военачальники, прошедшие сотни битв. Стоит вернуть им власть над войсками, как их бывшие подчиненные сами потянутся к ним по слухам — это и есть преданность сердец; однако разрозненные отряды необходимо свести заново, новобранцев — сурово обучить, а главное — разрушить старые барьеры между отдельными армиями, чтобы все войско повиновалось рукам словно единое целое, и в этом заключается сбор силы.
Он повернулся к присутствующим, и в его глазах блеснуло знакомое императорское величие:
— Я намерен преобразовать все войска страны в Армию Восьми знамен. Полномочия над Верхними Тремя Знаменами останутся за Сыном Неба, ими я буду командовать лично, и они займутся защитой столицы. Нижние пять знамен возглавят прославленные полководцы, и они примут на себя удар врага. Впрочем, отличия от системы восьми знамен Великой Цин все же будут: никакого разделения знамен на высшие и низшие ранги не предусмотрено, даже Верхние Три Знамени не смеют возвышаться над Нижними пятью — это первое. Второе: слияние армии с народом пока вводиться не будет, вначале мы перейдем к системе набора добровольцев для укрепления боеспособности, а изменим все порядки лишь тогда, когда Поднебесная будет полностью умиротворена. Третье: командиры знамен будут лишь военачальниками, передавать этот статус по наследству запрещено. Четвертое: у знаменных больше не будет никаких привилегий. По правде говоря, все это сведется к простой смене вывески, кардинально суть не изменится, зато удастся искоренить некоторые застарелые пороки. Разумеется, главное здесь в том, что Верхние Три Знамени подчиняются лично императору, а значит, у императорского дома появится собственная армия.
Хэ Шэнь вдруг широко раскрыл глаза, подался вперед и произнес:
— Кажется, я уловил еще один скрытый смысл! Затея Третьего господина с Верхними Тремя Знаменами вызвана еще и тем, что у сунской армии слишком много изъянов. Третий господин хочет навести порядок, но опасается бурной реакции, поэтому и провернул такой маневр: создал видимость грандиозной перестройки, заставив всех поверить, будто Ваше Величество затевает масштабные реформы с рубящими ударами меча, а на деле все ограничится лишь сменой названий на бумаге, хотя одновременно с этим втихую будут проводиться самые настоящие преобразования!
Хунли кивнул:
— Пожалуй, так!
Цзинь Сяолань продолжал молча покуривать трубку. А вот Ду Сяоюэ с подругами от услышанного растерялись.
Тогда Цзинь Сяолань пояснил:
— Проще говоря: сначала грянет гром! Звук такой силы, что все вокруг решат: после столь оглушительного грома непременно польется дождь. Но дождь всё не идет и не идет — точнее, снаружи кажется, будто его нет, а на самом деле часть дождевых капель пролилась на землю одновременно с раскатами грома, просто никто этого не заметил, оглушенный шумом.
Ду Сяоюэ и ЦяньЦянь всё ещё не до конца всё уразумели, а вот Лу Линьлан, похоже, уловила суть:
— Настоящее смешано с ложным, ложное — с истинным, подлинное скрыто под вымыслом, и никто не способен разглядеть истинную цель. Этот ход Третьего братца поистине высок.
— Линьлан рассуждает верно, — неторопливо произнес Хунли, и в его голосе звучала уверенность человека, держащего все нити управления в своих руках. — Название «Восемь знамен» — это всего лишь фальшивка, похожая на реальный шаг. Но под этой личиной скрывается вполне осязаемое действие. Назначение этой мнимой видимости в том, чтобы заставить старых министров сперва затрепетать от страха, а затем, осознав ложность тревоги, утратить бдительность — они решат, что дело ограничилось простой сменой названий, и не станут копать глубже. А настоящие шаги, помимо того, что «Верхние Три Знамени подчиняются лично императору», включают в себя искоренение застарелых пороков сунской армии.
Цзинь Сяолань выпустил струю дыма и заметил:
— С Нижними пятью знаменами еще куда ни шло: в конце концов, благодаря авторитету военачальников при дворе и их полководческому таланту, стоит лишь вернуть им власть над войсками и выделить деньги с продовольствием, как они без труда расширят армии своими силами. А вот с Верхними Тремя Знаменами придется туго. Императорская гвардия Южной Сун ныне представляет собой лишь пустую оболочку, и для формирования Верхних Трех Знамён личный состав придется набирать заново.
Хунли кивнул:
— Справедливо! Как набирать и кого набирать — я уже продумал. Сейчас главный вопрос в другом: Хэ-эр, хватит ли у тебя денег?
Услышав это, Хэ Шэнь мгновенно расплылся в уверенной улыбке, достал из рукава толстую бухгалтерскую книгу и преподнес ее обеими руками:
— Третий господин может не беспокоиться! За те десять лет, что я веду дела, чего-чего, а серебра у меня предостаточно. Извольте взглянуть на эту книгу: доходы одних лишь меняльных контор, лавок и мастерских Хэшэнъюаня таковы, что ежемесячная прибыль с легкостью покроет жалование для ста тысяч солдат на полгода вперед. Набрать новобранцев? Не говоря уже о Верхних Трех Знаменах, даже если придется сформировать еще два дополнительных знамени, этот слуга набьет кошельки серебром до отказа!
Хунли небрежно бросил протянутую Хэ Шэнем бухгалтерскую книгу на стол и обвел взглядом присутствующих:
— Серебро найдено, правила отбора воинов тоже утверждены. Остается лишь следовать намеченному плану и сделать так, чтобы фундамент Верхних Трех Знамен был прочным.
Он посмотрел на Ду Сяоюэ и двух ее спутниц, и в его тоне прозвучала не терпящая возражений решимость:
— Павильон Чистого Ветра и Управление императорского города будут действовать заодно, руководить этим поручаю вам троицам. Отбирать людей в деревнях будем по методу Армии Цци: во-первых, безупречное происхождение — в трех поколениях не должно быть ни преступников, ни перебежчиков к врагу; во-вторых, телосложение — предпочтение отдавать широкоплечим, крепким мужчинам с толстыми руками и ногами, способным натянуть тугой лук и пройти сто ли с грузом в тридцать цзиней, таких записывать сразу в высший разряд; в-третьих, нрав — набирать простых, честных, послушных и трудолюбивых крестьян, а всяких ловкачей, пройдох и бездельников отметать без разговоров.
Лу Линьлан достала бумагу с кистью, сосредоточенно зафиксировала все указания и, выводя иероглифы, спросила:
— Третий братец, набор будет вестись исключительно в окрестностях Линьань или охватит все уезды Цзяннаня?
— Пройтись нужно по всем уездам Цзяннаня. — Хунли подошел к карте и ткнул пальцем в районы Гуандуна, Гуанси и Хугуана. — Местные жители нравов суровых, к тому же натерпелись от войн, они сметливы в военном деле и люто ненавидят цзиньских захватчиков; воины оттуда выйдут боеспособные и выносливые. Передайте людям на местах: каждого отобранного немедленно заносить в списки, Управлению императорского города — проверять личности, а местным властям — снаряжать людей в дорогу до Линьань. Питание и ночлег в пути обеспечат торговые дома Хэшэнъюаня, недопустимо относиться к людям пренебрежительно.
ЦяньЦянь крепче сжала рукоять меча, и в ее глазах мелькнул азарт:
— Третий господин может не сомневаться: кто посмеет проявить кумовство при наборе или урезать продовольствие — меч ЦяньЦянь церемониться не станет.
— И это еще не все, — добавил Хунли. — Во время набора втайне расспрашивайте, не затерялись ли по селам ветераны Армии Юй или Армии Хань. Эти люди нюхали пороху, знают воинскую дисциплину и умеют сражаться. Если удастся зачислить их в Верхние Три Знамени, они станут готовым костяком, их можно сразу назначать десятниками и сотниками. Передайте им: двор не забывает прежних заслуг, пусть лишь возвратятся — все их прошлые заслуги будут признаны, а жалование удвоено.
Лицо Ду Сяоюэ просияло:
— Прекрасная мысль! Братья из Армии Юй — люди преданные и верные долгу, когда их распустили, у каждого на душе осталась тяжесть, а теперь, услышав, что вновь можно надеть доспехи и защищать родину, они валом повалят сюда!
Хэ Шэнь улыбнулся рядом:
— Я тотчас отдам распоряжение: пусть филиалы Хэшэнъюаня во всех областях подготовят серебро. Каждому отправленному в Линьань новобранцу выдавать по пять лянов подъемных, чтобы их семьи не знали нужды. Кроме того, заготовить лекарства с теплой одеждой, дабы в дороге солдаты не мерзли.
Цзинь Сяолань затянулся еще раз и глубокомысленно изрек:
— Дело с набором великое, не избежать того, что местные чиновники станут кривить душой да заигрывать с негодяями, пытаясь протащить негодных людей. Пожалуй, лучше отправить людей из Павильона Чистого Ветра под видом простых простолюдинов вести тайный надзор: как только откроется обман, брать виновных на месте, не спрашивая местных властей.
— Так и сделайте, — кивнул Хунли. — Начальник Управления императорского города — человек ЦяньЦянь, пусть он отрядит надежных людей действовать совместно с Павильоном Чистого Ветра. Запомните: лучше медленнее, но с гарантией чистоты и надежности источника пополнения. Верхние Три Знамени — моя личная гвардия, в будущем им предстоит стать острием сунского меча, здесь нельзя оплошать ни на йоту.
Хунли легко постучал пальцем по столу, отвел взгляд от карты и перевел его на лица приближенных, а его голос стал еще суше:
— Набор и реорганизация войск требуют немалых денег, и хотя состояние Хэ-эр внушительно, полагаться исключительно на торговые дома нельзя. Цзяннань — богатейший край Поднебесной, а здешние богатые семейства владеют тысячами цинов плодородных земель да несметными сокровищами. В мирное время они только и делают, что скупают земли путем захвата и обирают народ, монополизируя ключевые отрасли вроде соли, железа и речного судоходства, тогда как перед казной увиливают от налогов любыми способами, сговариваясь с чиновниками и занижая сведения о земельных угодьях. Исторически крах северного похода Юэ Фэя был тесно связан именно с этими толстосумами. Пора вырезать эту злокачественную опухоль.
Веки Хэ Шэня чуть дрогнули, и он подхватил мысль:
— Третий господин говорит чистую правду. За годы странствий по Цзяннаню я повидал всякого. Взять хотя бы семью Ван из Сучжоу или семью Чжан из Хуайдуна: их зернохранилища выше крепостных стен, арендную плату с арендаторов они берут по крупной мерке, а выдают по мелкой; в голодные годы не только не снижают поборов, но и скупают по дешевке земли. Когда местные власти собирают налоги, они либо откупаются серебром, либо перекладывают повинности на плечи арендаторов. По меньшей мере три десятых ежегодно утекающих из казны налогов оседает в карманах этих людей.
— И это еще не все, — Цзинь Сяолань постучал трубкой о пепельницу, и зола ссыпалась на фарфоровое блюдце. — Эти богатеи содержат личные дружины и держат в кулаке сельские общины. Стоит простому люду хоть в чем-то возразить, как их подвергают самосуду, а чиновники предпочитают закрывать на это глаза или даже делят с ними барыши. В прошлом году во время наводнения в Чанчжоу половина выделенного двором зерна для помощи голодающим была присвоена местными толстосумами, заменившими его на испорченный рис, из-за чего погибло три человека. В конце концов к ответственности привлекли лишь двух мелких чиновников для видимости, а главный зачинщик вышел сухим из воды.
Лу Линьлан нахмурилась:
— Но ведь цзяннаньские богачи опутала все паутиной связей, они породнены со многими влиятельными сановниками при дворе. Я слышала, будто сын Цинь Хуэя взят на воспитание как раз из семьи Ван.
В глазах Хунли сверкнул острый блеск:
— Первый шаг — проверка земельных надежей. Пусть люди из Павильона Чистого Ветра и Управления императорского города забросят сети и по ночам тайком займутся точным измерением участков. Кем бы ни являлся владелец — имперской родней или простым крестьянином, — будь то количество земли или ее разряд, все заносить в списки и докладывать мне в строжайшем секрете.
— Ночные замеры — это лишь выявление истинного положения дел, — Хунли выстучал пальцем по столу дробный ритм, а его взгляд сделался острым, как лезвие. — Чтобы действительно ударить по ним, сперва нужно подрубить крылья.
Он обратился к Хэ Шэню, и тон его не допускал возражений:
— Банкам Хэшэнъюаня с сегодняшнего дня ужесточить выдачу ссуд цзяннаньским богачам. Всем торговым домам, замешанным в земельных захватах и скупке товаров впрок, кредитование прекратить; уже выданные займы востребовать досрочно, а при задержке — опечатывать принадлежащие им лавки в уплату долга. Такие монопольные сферы, как соль, железо и речные перевозки, Хэшэнъюань должен пробить своими силами: сбивать цены дешевой солью, чтобы их дорогая соль не находила сбыта; расширять маршруты флотилий на речном транспорте, снижая стоимость перевозок и перекрывая им источники доходов.
Глаза Хэ Шэня засияли, он сложил руки в поклоне:
— Слуга понял! Это называется вытащить хворост из-под котла. Сколько бы земель ни скопилось в их руках, лишившись живых денег для оборота, не имея возможности собрать арендную плату и распродать припасенное зерно да ткани, они уже через полгода побегут сбывать надежды по дешевке. Тогда мы выкупим их за бесценок — и казну наполним, и безземельным бродягам раздадим. Одним выстрелом двух зайцев!
— К этому нужно добавить еще кое-что, — Цзинь Сяолань отложил трубку. — Пусть местные власти содействуют проверке недоимок по налогам за прошлые годы. Все скрытые богачами земли при подтверждении фактов утайки не просто облагать доплатой налога, но и конфисковывать половину участков в пользу казны. Только делать это нельзя в открытую: сославшись на «наведение порядка в госаппарате», сперва следует примерно наказать нескольких взяточников, теснейшим образом связанных с богатеями. При обыске в их домах всплывут улики против покровительствующих им тузов, и тогда потянется вся цепочка, не оставляя им лазеек для жалоб.
Хунли покачал головой и произнес:
— Местные чиновники давным-давно повязаны с этой сворой толстосумов, поэтому прежде чем привлекать их к содействию, необходимо провести масштабную ротацию, лишив всю эту братию покровителей.
Лу Линьлан быстро водила кистью, оставляя на бумаге шуршащий след, но вдруг подняла голову и произвела:
— Но как быть с частными отрядами, что содержат эти богачи? Если в нужный момент они поднимут мятеж или свяжутся с разбойниками, опасаюсь народных волнений.
http://bllate.org/book/22739/2409400
Готово:
