Поисково-спасательная операция продолжалась с вечера до глубокой ночи, а затем с ночи до самого рассвета. Солдаты 1-го батальона с фонарями в руках поочередно зачищали этаж за этажом в Начальной школе Юлинь и Второй средней школе района Имей.
Лучи фонарей перекрещивались в темных коридорах, выхватывая из темноты опрокинутые парты и разбросанные по полу учебники.
Главный учебный корпус Начальной школы Юлинь представлял собой четырехэтажное кирпично-монолитное здание, внешние стены которого были покрашены в бледно-голубой цвет. Большая часть оконных стекол разбилась, и осколки мелко мерцали в лунном свете.
На полу коридора первого этажа валялись школьные ранцы и учебники, а на стенах висели выцветшие ученические рисунки. В лучах фонарей подсолнухи на картинках все еще скалили зубы в улыбке.
Батальонный взвод пехоты начал планомерную зачистку снизу вверх. Саперы прикладами выбили запертые изнутри двери классов, и те гулко отозвались на удары.
Следом шли стрелки, проверяя помещение за помещением. Лучи фонарей шарили по темным классам, освещая опрокинутые парты, рассыпанные по полу пеналы и завядшие комнатные растения на подоконниках.
Добравшись до подвального этажа, командир взвода заметил неладное. Проход на лестницу, ведущую в подвал, был наглухо забаррикадирован перевернутым учительским столом, на которыйгромоздились стопки парт и картотек.
На углу стола виднелся приклеенный листок с расписанием уроков; бумага пожелтела и закрутилась по краям, а несколько дат были обведены красным фломастером. Командир взвода приказал бойцам убрать преграду. Массивный деревянный стол оказался тяжелым, и лишь совместными усилиями несколько солдат оттащили его в сторону.
Он крикнул вниз в пролет лестницы: — Есть кто живой? Мы — Народно-освободительная армия!
В подвале царила тишина, но через несколько секунд оттуда донесся мужской голос — хриплый, но настороженный: — Из какой вы части?
— 9-я оперативно-мобильная комбинированная бригада Северной зоны боевого командования.
Внизу зашуршало. Из глубин подвала послыблись шаги, и баррикаду начали разбирать изнутри.
У лестницы стоял средних лет мужчина в очках, в клетчатой рубашке, сплошь покрытой меловой пылью. Его волосы растрепались, а щеки заросли щетиной за несколько дней.
Это был завуч по фамилии Лю. За его спиной жались несколько десятков детей: кто-то с ранцами, кто-то прижимал к груди учебники, а несколько малышей из младших классов скорчились в углу, закутавшись в верхнюю одежду. Манжеты курток и парок уже истерлись, обнажая пожелтевшую ватную набивку.
Несколько молодых учительниц встали перед детьми, загораживая их собой. В руках они сжимали бадминтонные ракетки и эстафетные палочки, прихваченные из спортинвентаря, причем на палочках все еще держались наклейки с номерами классов.
— Мы заперты здесь уже очень давно, — завуч Лю поправил очки, его голос слегка дрожал. — Дети голодают несколько дней, один ребенок сильно заболел, у него жар, а у нас абсолютно никаких лекарств. В спортивной кладовой есть аптечка, но там только пластыри да йод.
Командир взвода немедленно велел санинструктору спуститься и осмотреть лихорадящего ребенка. Санинструктор, закинув за спину медицинский ранец, спустился по ступеням и присел на корточки перед мальчиком, приложив тыльную сторону ладони к его лбу.
Лицо ребенка пылало от жара, пересохшие губы потрескались. Он свернулся калачиком под курткой учительницы, дыша часто и поверхностно.
Медик достал из ранца жаропонижающее и охлаждающий пластырь, открутил крышку пластиковой бутылки с водой, разломил таблетку пополам и заставил мальчика проглотить ее. Ребенок поперхнулся, когда глотал лекарство, и сидевшая рядом учительница заботливо похлопала его по спине.
Командир взвода передал обстановку Чжэн Юньлуну по портативной радиостанции. Чжэн Юньлун приказал выделить полвзвода на сопровождение учителей и учеников к выходу из школы, а полевой кухне — тем временем заняться приготовлением горячей еды.
Когда солдаты по одному выводили детей из подвала, многие заслоняли глаза руками. Свет фонарей и без того слепил, не говоря уже о настоящем солнце после наступления дня.
Они слишком долго провели во тьме, и некоторые дети уже не помнили, сколько именно дней просидели под землей. Один из бойцов поднял с пола испачканный грязью ранец, отряхнул пыль и протянул маленькой девочке.
Девочка приняла рюкзак и прижала к груди. Он был набит до отказа, молния наполовину сломалась, и из щели виднелись тетрадь и початая пачка печенья.
Она еле слышно пробормотала спасибо, и голос ее звучал не громче комариного писка.
В одном из классов на третьем этаже спасатели обнаружили ту самую молочную учительницу, о которой говорил завуч Лю.
Она лежала, уткнувшись лицом в учительский стол. Рядом валялся учебник китайского языка со растрепанными от частых перелистываний страницами, а под ним — несколько тетрадей с аккуратно проверенными красной пастой записями.
У каждой орфографической ошибки правильный вариант был выведен аккуратным почерком, а рецензия на последнее сочинение осталась незаконченной: чернила красной ручки расплылись на бумаге небольшим пятном. Она умерла прямо за проверкой ученических тетрадок.
Командир взвода молча постоял у входа в класс, затем снял полевую фуражку и положил ее на край стола. Он велел бойцам накрыть тело учительницы занавеской и оставил у двери метку краской из баллончика, чтобы ее забрала следующая за похоронной командой группа.
Выходя из класса, он напоследок бросил взгляд на дверь, где на табличке значилось: «3-й класс, 2-е отделение».
Параллельно шла поисково-оперативная операция во Второй средней школе района Имей. Выжившие педагоги и ученики пережидали бедствие на верхних этажах учебного корпуса, используя для питья аварийный бак с водой на пожарной лестнице.
Воды в резервуаре оставалось на донышке, и даже если выкрутить кран до упора, из него сочилась лишь тоненькая струйка. Мужчина-учитель, отвечавший за охрану и безопасность, в прошлом отслужил в армии: он наглухо забаррикадировал все входы и выходы из здания, забив лестничные пролеты партами, картотеками и перекрученными пожарными рукавами.
Он нес вахту у входа на лестницу, сжимая в руке копье, принесенное из спортзала — наконечник его затупился, а древко покрылось запекшейся черной кровью. Просидев в темноте столько дней и смыкая глаза всего на пару часов в сутки, он услышал грохот танковых моторов снаружи и сперва решил, что это галлюцинации.
Завидев поднимающихся бойцов, он сперва вскинул копье. Но луч фонаря выхватил эмблему НОАК на груди командира взвода, мужчина на секунду замер, опустил оружие и выпрямился во весь рост.
Его одежда настолько заляпалась и затерлась, что первоначальный цвет угадать было невозможно, но отдал честь он по уставу — так же безупречно, как в день призыва.
Командир взвода ответил на приветствие и крепко пожал ему руку, ощутив мозолистые суставы и несколько затянувшихся шрамов на ладони. Они переглянулись без лишних слов, но это рукопожатие весило больше любых речей.
2-й батальон вел синхронный поиск в Первой народной больнице города. Пехотная рота батальона начала зачистку с первого этажа стационара, а саперы ломами вскрывали запертые аптечные склады и инструментальные комнаты.
Лом вошел в щель, двое саперов налегли всем весом, и замок с сухим щелчком отскочил. Коридоры пропахли хлоркой и йодом, на полу тянулись наклеенные ленты с разметкой секторов, местами уголки скотча отклеились, и под подошвами раздавался суховатый шорох.
В подвальном складском помещении для экстренных нужд ютились несколько десятков медиков и пациентов: кто-то дремал, привалившись к ящикам с медикаментами, кто-то присел на корточки, заполняя истории болезни при свете аварийных фонарей.
Замдиректора по фамилии Чжоу, чуть за пятьдесят, с сединой на висках, носил халат, густо измазанный йодом и застарелыми пятнами крови, а его марлевая повязка от многократных стирок превратилась в пушистую марлю. Он организовал людей так, что они замуровали вход в подвал, используя оставшиеся антибиотики и экстренные препараты для поддержания минимальной медицинской помощи.
Из кармана его халата торчали ручка и блокнот, исписанный мелким почерком — там скрупулезно фиксировался суточный расход лекарств и списки больных.
Он доложил командиру 2-го батальона, что в больнице осталась партия исправного высокоточного медицинского оборудования, в том числе аппарат МРТ, аппараты искусственной вентиляции легких и биохимический анализатор. Аппарат МРТ находился в подвальном рентгенологическом кабинете, и чтобы вытащить его наружу, потребовалось бы разобрать две капитальные стены.
Комбат немедленно доложил в штаб бригады. Выслушав доклад, Линь Ань приказал направить саперный взвод в помощь больнице для демонтажа и транспортировки аппаратуры, возложив внешнее оцепление на 2-й батальон. Шум от разборки стен мог привлечь бродячих зомби, поэтому у главного и бокового входов больницы в обязательном порядке оборудовали по две огневые точки, а пулеметные расчеты заняли господствующую высоту на крыше приемного корпуса.
Главный блок томографа бережно упаковали в ящики. Саперы открутили крепежные болты гаечными ключами, каждый винт пронумеровали отдельно и разложили по герметичным пакетам, маркером подписав на них позиции.
Замдиректора Чжоу стоял у дверей кабинета лучевой диагностики, наблюдая, как технику грузят в кузовы машин. Аппараты ИВЛ обернули несколькими слоями противоударного пенопласта, а пробирки биохимического анализатора вынули и упаковали отдельно.
Стоявшая за ним старшая медсестра прижимала к груди картонную коробку, наполненную медицинскими картами и неизрасходованными рецептурными бланками; верхнюю стопку стягивала канцелярская резинка — от времени она потеряла эластичность и стала липкой. Глядя на то, как саперы закрепляют брезентовыми стропами ключевой узел МРТ в кузове грузовика, она тихо спросила: — Доктор Чжоу, эти вещи еще вернутся сюда?
Замдиректора Чжоу не ответил. Помолчав с минуту, он произнес: — Главное, что теперь эти вещи наконец-то послужат делу.
3-й батальон вел поисковые работы в Центральной городской больнице и Первой средней школе Ичуня.
В подвале Центральной больницы медики и пациенты держались на остатках лекарств и аварийном генераторе. Топливо в баке подходило к концу: старшая медсестра, заливая последние полведра горючего в бак, дрожащими руками пролила немного на пол, опустилась на коленки, вытерла тряпкой и только тогда услышала стук саперов, ломившихся в двери сверху.
В Первой средней школе Ичуня уцелевшие ученики старших классов и педагоги застряли в левом крыле корпуса для выпускников. Пожилой учитель велел детям заставить лестничные марши партами и шкафами, поясняя, что книги помогут сдержать не только мертвецов, но и страх.
Каждому полагалось по одному печенью и полбутылки воды в сутки; воду черпали из лабораторных емкостей с дистиллятом, а галеты были последним запасом школьного буфета.
Когда спасатели разнесли забаррикадированную дверь, старый учитель стоял на пороге, сняв очки и протирая линзы рукавом, и поинтересовался у командира штурмовой группы, к какому подразделению те принадлежат. Командир назвал номер части.
Преподаватель надел очки, вгляделся в блестящую звезду НОАК на гимнастерке бойца, а затем повернулся к замершим за спиной детям и объявил: — Дети, пришла армия.
Класс замер на мгновение, а потом кто-то всхлипнул, кто-то рассмеялся, кто-то обессиленно опустился на стул, а кто-то обнял соседа по парте.
Очкинник-старшеклассник разломил надвое печенье, половину засунул в рот, а вторую протянул девочке рядом со словами: — Больше можно не экономить.
По ходу поисково-спасательной операции подразделения батальонов подбирали одиночных выживших, рассеянных по всему городу. Попадались старики в подвалах, дожившие на полубутылке соевого соуса и водопроводной воде, которые при обнаружении солдатами до последнего сжимали в руках потрепанный семейный альбом.
Находились молодые супруги, запершиеся в собственных ванных комнатах: они заткнули щели мокрыми полотенцами, набрали полные ванны воды, а на умывальнике оставили несколько вскрытых пачек лапши быстрого приготовления.
Попадались и маленькие девочки, спрятанные родителями в платяных шкафах — сами родители встали живым щитом с внешней стороны и так и не вернулись. Когда солдаты доставали ребенка из шкафа, в ее маленьких ручках был зажат грязный плюшевый мишка с оторванным пластмассовым глазом.
Она сидела на заднем сиденье броневика «Мэнши», всю дорогу не проронив ни слезинки, лишь монотонно переспрашивая бойца рядом: — А папа с мамой когда приедут за мной? Боец не находил слов и просто совал ей в ладошку галету из пайка.
Ранним утром со стороны Торгового центра «Ваньсянчэн» поднялось несколько вертолетов. Они летели не для боевых задач — борта доставляли в Безопасную зону аэропорта тела всех погибших бойцов второго взвода.
Гул несущих винтов отчетливо раздавался в утренних лучах. Пролетая над рекой Ичунь, вертолетный строй заставлял тонкий лед на воде сверкать слепящим белым сиянием. Внутри кабины носилки выстроились в два ровных ряда, а армейские одеяла скрывали молодые лица.
Возле каждых носилок сидел сопровождающий боец, придерживая рукой край рамы, чтобы ее не раскачивало от воздушных ям.
На взлетной полосе Фан Юаньчжэн с похоронной командой уже ждал прибытия бортов. В его руке была зажата книга учета безвозвратных потерь, обложку которой трепал утренний ветер.
Несколько военных грузовиков стояли вдоль полосы, кузовы их были вычищены и застелены белой материей.
Команда носильщиков по очереди выносила носилки из вертолетов медленным, но твердым шагом. Фан Юаньчжэн стоял на краю бетонки и после каждых вынесенных носилок ставил красной пастой птичку напротив фамилии. Рука его не дрожала, чернила ровно ложились на бумагу, но каждую отметку он выводил неторопливо, словно совершая священный обряд.
Когда пронесли носилки командира второго взвода, Фан Юаньчжэн задержался. Он опустил взгляд на знакомую фамилию в списке, затем провел красной линией галочку. Этот знак получился гуще остальных, оставив на бумаге продавленный след.
Место кремации обустроили на пустыре в западной части аэропорта, вдали от терминалов и взлетно-посадочной полосы. Саперный взвод заранее выложил импровизированную печь из огнеупорного кирпича, застелив ее сверху слоем белого термостойкого войлока. Несколько ранних воробьев уселись на сетчатый забор неподалеку, с любопытством склонив головы набок.
Носильщики поочередно перенесли тела на помост. Армейские суконные одеяла поблескивали на утреннем солнце холодным отливом. Несколько бойцов выстроились по бокам площадки с застывшими лицами и опущенными стволами.
Фан Юаньчжэн захлопнул журнал, снял очки, протер стекла тыльной стороной ладони и водворил их на место. Движения его были медленными, потребовалось несколько попыток, пока стекла не заблестели чистотой.
Линь Ань стоял перед площадкой для кремации. У него не было мегафона, да он ему и не требовался. Каждый присутствующий слышал его голос. Утренний ветер трепал обшлага полевой формы и слегка колыхал обложку скорбного списка.
— Командир второго взвода. Отделенный Старик Сунь. Пулеметчик. Новобранец.
Он перечислял павших по именам, после каждого имени делая паузу.
Имена соратников одно за другим срывались с его губ. На имени новобранца его голос едва заметно дрогнул. У этого парня еще пушился мягкий пушок над верхней губой, перед самым последним боем он стоял на левом фланге строя, вытянувшись по струнке, а в глазах горел огонь.
Теперь он покоился в том ряду носилок, храня ту же неподвижность, что и остальные юные лица под белым полотном.
Закончив читать последнее имя, он взнес правую руку с плотно соединенными пальцами к козырьку. Все присутствующие бойцы единым движением вытянулись по стойке смирно и отдали честь. Каблуки кирзовых сапог стукнули о бетон слитным, тяжелым звуком.
Се Юнь с факелом в руках подошел к помосту, присел на корточки и поджег край термовойлока. Пламя поначалу казалось незаметным в лучах восхода, но жар быстро набирал силу, заставляя воздух над помостом искривиться от марева.
Огонь неторопливо полз по краям подстилки, стягиваясь с периферии к центру, напоминая сжимающееся огненное кольцо.
В стороне здания аэровокзала несколько ранних выживших столпились за стеклянной витражной стеной, сквозь трещины разглядывая поднимающийся над пустырем столб дыма.
Старик Сунь опирался на трость, стоя впереди всех; зажав костыль подмышкой, он неуверенно, но старательно приложил руку к брови в воинском приветствии. Суставы его пальцев искривились от долгих лет ходьбы с опорой, но все пять пальцев были крепко прижаты друг к другу.
Мальчик, которому он недавно отдал паровой хлебушек, дернул его за полу: — Дедушка, а что делают те дяди?
Старик Сунь промолчал, лишь опустил ладони на голову ребенка и легонько потрепал. Мальчик поднял глаза на старика, перевел взгляд на столб дыма вдали и больше ничего не спрашивал.
Спасательная операция и зачистка завершились к утру следующего дня. Донесения из батальонов стекались в командный пункт.
Педагогов и учеников Начальной школы Юлинь и Второй средней школы уже развели по карантинным зонам Дуншэнчжэня; у мальчика, перенесшего сильный жар, температура спала, и фельдшеры обещали перевести его в обычный лагерь после суток наблюдения.
Пациентов и медперсонал Первой народной и Центральной городской больниц эвакуировали, а медицинское оборудование силами саперов доставили на территорию безопасности аэропорта, где ключевой узел томографа занял место на временном складе.
Учащихся и преподавателей Первой средней школы Ичуня броневики отвезли напрямую в пункт временного размещения. Одиночных выживших со всего города тоже собрали: стариков, детей, молодые семьи, девочку с грязным плюшевым мишкой.
На карте южнобережного сектора синие линии, обозначающие зачищенные зоны, покрывали обширные участки вдоль улицы Юйлинь, улицы Хэнсин и улицы Хэпин.
Остатки зомби зажали в редких точках на самых окраинах города. Сунь Линьюань красным карандашом обвел последние серые квадраты на карте, рядом подписав предполагаемую численность мертвецов и особенности рельефа.
Линь Ань стоял у окна командного пункта, глядя на столб дыма, который продолжал подниматься у края взлетной полосы.
Дым постепенно таял в утренних порывах ветра, превращаясь из темно-серого в светло-серый, а затем слился с сероватым горизонтом. Он поставил эмалевую кружку на подоконник, развернулся и взял рацию.
— Внимание всем батальонам. Спасательную операцию и зачистку продолжаем. Завтра мы полностью освободим город Ичунь!
http://bllate.org/book/22731/2408686
Готово:
