В полдень они по-прежнему отдыхали прямо в поле.
Чжаоди услышала от Ню У, что до городка, где можно закупить припасы, придется идти еще несколько дней, поэтому все это время им придется перебиваться сухим пайком.
На самом деле Ню У и остальным не нужно было терпеть подобные лишения. Обладая деньгами, властью и кухонной утварью, они вполне могли купить продукты, которые долго не портятся, и готовить себе сами — точно так же, как служанки госпожи Лю.
Но Чжаоди знала, что эти люди ничем не отличаются от ее ленивого и прожорливого приемного отца: они боялись хлопот и считали, что стряпня — исключительно бабье дело, а стоило им хоть раз замарать руки у плиты, как это тут же стало бы позором, бесхребетностью и полным ничтожеством.
Именно поэтому приемный отец, даже изнемогая от голода и теряя сознание от головокружения, ждал, пока она вернется с работы и приготовит еду; точно так же и шайка Ню У предпочла бы хрустеть сухарями, но ни за что не стала бы возиться с котлом.
Когда вода в котелке закипела, Чжаоди какое-то время неотрывно смотрела на бушующие пузыри.
Она готовила для Ню У и остальных по трем причинам. Во-первых, ей не нужно было тратиться на собственный котел — а ведь стоил он немалых денег, и ей необходимо было поберечь каждую кроху серебра.
Во-вторых, ей нужно было наладить отношения с Ню У. В конце концов, он здесь главный, и как бы остальные ни хотели расправиться с Чу Цзюэ, в дороге решения принимал именно он.
В-третьих, ей всё равно требовалось разрешение Ню У на готовку. Если питаться изо дня в день лишь крошечными лепешками и при этом столько ходить пешком, она боялась, что протянет ноги раньше Чу Цзюэ. У нее не было денег, чтобы подкупить Ню У, поэтому приходилось выменивать еду своей стряпней и добытой дичью. Пусть в награду ей доставались лишь объедки, зато потом удавалось перепасть и немного зерна из их дорожных запасов.
Пузыри поднимались со дна котла один за другим, лопались, и тут же появлялись новые. Звук бульканья казался особенно громким в тишине безлюдной равнины, словно что-то звало ее. От котла поднимался густой белый пар, который тут же развевал ветер, но уже в следующее мгновение возникал новый.
Она бросила в кипяток дикие овощи. Горчицу и одуванчики она нарвала прямо у обочины, оборвала пожелтевшие листья и отмыла от грязи, но от горечи избавиться было невозможно.
Чу Цзюэ, казалось, разгорелся еще сильнее. По дороге они с Вэй Мином по очереди пытались сбить ему жар с помощью тряпок, смоченных в холодной воде, но это почти не помогало.
Дикие овощи пару раз перевернулись в кипятке и размякли, а их цвет из темно-зеленого превратился в грязно-зеленый — совсем как выцветшее старое платье, в точности отражавшее ее нынешнее настроение.
Чжаоди полезла за пазуху за тем маленьким матерчатым узелком, но тут же передумала и спрятала его обратно. У госпожи Лю варилось что-то такое, от чего исходил очень сильный и аппетитный аромат, судя по всему, туда не пожалели приправ.
Она помешивала варево в котле самодельной деревянной палочкой вместо половника. Внутри были одни только травы, и по мере варки отвар становился все зеленее. Это была привычка, выработанная за годы растопки печей: следить за огнем, соскребать со дна, знать, когда подбросить хворост, а когда убрать угли — она могла делать это с закрытыми глазами.
— Готово? — Ню У присел на корточки у костра, с миской в руке, не сводя глаз с котла.
— Готово, — ответила Чжаоди.
С помощью палки она сдвинула котел с огня и водрузила его на лежавший рядом плоский камень.
Ню У протянул миску первым. Чжаоди зачерпнула ему старым деревянным половником порцию: зелень и отвар поделились поровну, от еды валил густой пар. На холоде один лишь вид этого пара заставлял почувствовать себя немного теплее.
Ню У взял миску, отпил глоток и поморщился.
— Ни мяса, ни вкуса! Твою мать, какая гадость! — В его голосе звучало недовольство, словно его обманули и подсунули какую-то дрянь.
Чжаоди опустила голову:
— Сегодня змеиное гнездо найти не удалось, вечером поищу еще. У меня нет приправ, я не могу приготовить что-то вкусное.
Она знала: нельзя сразу перекармливать человека. Раньше, когда она пыталась пораньше закончить всю работу в надежде отдохнуть, Ван тут же нагружала ее новыми делами.
Ню У тоже уловил доносившийся со стороны госпожи Лю аппетитный запах, и внутри у него закипала злость. Он выругал Чжаоди еще пару раз, прежде чем немного успокоиться.
Затем он вытащил заготовленное впрок вяленое мясо и лепешку, принялся запивать их овощным отваром, шумно подул, отпил, пожевал — раз, два, три. Брови его сошлись еще сильнее, но он упорно не выпускал миску из рук. Видимо, в такую стужу съесть хоть что-то горячее было большой редкостью.
Ма Лю тоже пододвинулся ближе, и Чжаоди насыпала миску ему. Подошли Чжао Ци и Чжоу Ба — каждому досталось по порции. Четверо мужчин уселись вокруг костра и, громко прихлебывая и ругаясь, подчистую опустошили полкотла овощной похлебки.
Чжаоди стояла рядом, наблюдая, как их миски одна за другой пустеют. Ей было все равно, что они говорят. Главное — они поели, набили животы, а то, что осталось на дне, теперь принадлежало ей.
В котле осталась едва ли малая часть.
Самое густое, соскобленное со стенок и со дна — то, что им было не нужно. Отвар уже остыл, став чуть теплыми помоями, а горечь диких трав усилилась, потому что вся едкая тяжесть осела вниз, в то время как сверху плавала одна лишь зелень.
Чжаоди перенесла котел к телеге.
Вэй Мин сидел, прислонившись к борту, с закрытыми глазами. Лицо его по-прежнему оставалось мрачным, брови хмурились, но стоило ему услышать стук котла о землю, как он тут же открыл глаза.
Он бросил взгляд на похлебку в котле, затем перевел его на Чжаоди — он знал, что все ее старания были ради них.
— Поешь сначала сама, — сказал он.
— Сначала налейте Вашему Высочеству. Отвар из одуванчиков обладает жаропонижающим и выводящим токсины действием. Я видела, как деревенский лекарь собирал их раньше, может, это поможет.
Чжаоди нарочно произнесла это громко, чтобы Чу Цзюэ услышал.
Глаза Вэй Мина блеснули. Он тут же взял миску и зачерпнул из котла — именно зачерпнул, захватывая со дна, где похлебка была гуще. Он поднес миску к Чу Цзюэ.
Чу Цзюэ лежал на досках с закрытыми глазами. Казалось, он ничего не слышал, и Чжаоди слегка разочаровалась.
Вэй Мин присел на корточки, одной рукой приподнял голову Чу Цзюэ, а другой поднес миску к его губам.
— Ваше Высочество, выпейте отвар. Это лекарство Чжаоди собрала специально для вас, глядишь, и жар спадет.
Вэй Мин говорил тихо, но Чжаоди все равно расслышала каждое слово. Теперь она наконец-то начала понимать, почему служанки так расхваливали Вэй Мина.
Ресницы Чу Цзюэ дрогнули, но глаз он не открыл. Вэй Мин прикоснулся краем миски к его нижней губе и чуть наклонил ее. Жидкость влилась в рот Чу Цзюэ, его кадык дернулся, и он сглотнул.
Вэй Мин дал ему еще ложку. Тот снова сглотнул.
Веки Чу Цзюэ медленно приподнялись. Его взгляд с лица Вэй Мина переместился на миску, а от нее — в сторону котла. Губы слабо зашевелились, будто он хотел что-то сказать, но не смог выдавить ни звука.
Вэй Мин протянул ему миску. Чу Цзюэ поднял руку, чтобы взять ее. Рука сильно дрожала, миска ходила ходуном, готовая в любой момент выскользнуть. Он вцепился в нее обеими руками так крепко, что костяшки пальцев побелели.
Он опустил голову и сделал глоток, поморщившись от горечи. Часть отвара плеснула через край, потекла по подбородку и капнула прямо на арестантскую робу. Он даже не попытался вытереться и сделал еще один глоток.
Чжаоди подошла к Чу Цзюэ, забрала у него миску и тихо бросила:
— Ваше Высочество, допейте все молча.
Она вынула тот самый тщательно спрятанный узелок с солью, сыпанула щепотку в миску, хорошенько размешала и лишь после этого вернула Чу Цзюэ.
Он взял миску обратно; хотя на лице по-прежнему читалось отвращение, жидкость больше не расплескивалась.
Чжаоди облегченно выдохнула, вернулась на другой конец телеги и зачерпнула похлебки для себя и Вэй Мина.
Она поднесла миску ко рту и сделала глоток: отвар успел окончательно остыть, был не просто горьким, но и отвратительно вяжущим. Листья болтались в воде грязно-зелеными ошметками, от одного вида которых не возникало надежды ни наесться, ни хотя бы утолить голод.
Пересилив себя, она бросила щепотку соли и в их миски — чуть меньше, чем положила Чу Цзюэ.
Она снова отхлебнула.
Все та же ледяная, вяжущая, горькая бурда. Но привкус соли делал ее сносной — на дороге ссылки любая еда с солью была на вес золота.
Допив похлебку, она собрала посуду и пошла к реке, чтобы все вымыть. Вэй Мин последовал за ней, чтобы помочь.
Вода в реке была обжигающе ледяной, покалывавшей пальцы.
«Дзынь!»
В голове снова раздался звонкий сигнал системы.
«Уровень доверия Чу Цзюэ +2. Текущий уровень доверия: 7/100».
В ту же секунду речная вода показалась Чжаоди уже не такой холодной.
http://bllate.org/book/22722/2407356
Готово:
