Прошагав вслед за жителями Деревни Ли полдня, Тао Бэйбэй, съевшая на рассвете всего парочку диких фруктов, проголодалась ещё сильнее.
Хотя она украдкой, вдали от чужих глаз, выпила немало воды, сытости это не принесло.
Тао Бэйбэй чувствовала, что если она сейчас слегка потрясёт животиком, изнутри донесётся отчетливое бульканье.
Даже буйволы не питаются одной лишь водой, не говоря уже о детёныше Таоте.
Проголодавшаяся до крайности Тао Бэйбэй, воспользовавшись тем, что в полдень сделали привал на отдых, украдкой подняла с дороги маленький камешек.
Линь Ицин, повернувшись и увидев, что её пай-девочка вот уже полдня тихонько что-то хрумкает с характерным звуком, испугалась.
Она подскочила к ней, схватила за подбородок и разжала две лишенные краски бледные губы.
— Бэйбэй, что ты съела? Не глотай, ну-ка выплюнь!
Тао Бэйбэй с зажатым ртом тяжело затрясла головой:
— О-о, тов-ва фац-ва а, о-о тов-на (Выплюнуть не могу, я проглотила).
Увидев, что во рту у неё остались лишь мелкие каменные крошки, а в маленькой ладошке зажата половинка камня со следами отчетливых маленьких зубов на изломе, Линь Ицин всё поняла без лишних слов.
Она ткнула Тао Бэйбэй в лобик, и в её голосе зазвучал гнев:
— Ты, девчонка, совсем жить надоело? Разве камни едят? Я сейчас вызову у тебя рвоту, и пока всё не вытошнишь, сегодня ничего не получишь.
Упреки Линь Ицин были полны искреннего беспокойства, и Тао Бэйбэй, почувствовав это, вовсе не злилась.
Но заставить детеныша Таоте вырвать то, что уже попало в желудок — это слишком жестоко по отношению к зверю.
— Я же голодная…
На глазах Тао Бэйбэй почти выступили слёзы, и она жалобно посмотрела на Линь Ицин большими влажными глазами:
— Вторая сестрица, может, не надо вырывать…
— Надо! — Линь Ицин твердила себе, что нельзя поддаваться на жалость.
Хоу И, только что вернувшийся после выполнения поручений и узнавший обо всём с самого начала, тоже сперва заглянул в рот Тао Бэйбэй.
Его указательный палец с любопытством ткнул в ряд аккуратных зубишек.
— Бэйбэй, а зубы-то у тебя крепкие?
Услышав это, Тао Бэйбэй с гордостью выпятила живот.
Ещё бы, зверю нужно залечивать раны и расти, а поскольку сила звериной души пока ограничена, в первую очередь, конечно, укрепляются желудок и зубы.
Обычный человек не сможет грызть камни, как леденцы. Хоу И вдавил половинку камешка ногой в желтую грязь, а в глубине его глаз промелькнуло глубокое раздумье.
Как бы ни сопротивлялась Тао Бэйбэй, трое старших брата и сестры, не желавшие упускать ни малейшего риска, всё же заставили её склониться и полезли в горло.
— Уэ…
После пары позывов, разумеется, ничего вытошнить не удалось.
Такое крошечное количество камня желудок зверя переваривал едва ли не в мгновение ока.
— И что делать? — Линь Ицин беспомощно посмотрела на Хоу И.
Хоу И молчал — он и сам не знал, ведь в прошлых жизнях, как бы голоден ни был, грызть камни ему в голову не при S*W приходило.
— …Пусть Бэйбэй попьет побольше воды, попрыгает, авось выйдет?
— Ладно, я буду за ней следить.
Кому как не Линь Ицин было удобнее этим заняться.
Услышав, что её будущие испражнения окажутся под бдительным надзором второй сестрицы, Тао Бэйбэй с отчаянием свернулась калачиком.
У-у-у.
У зверя что, совсем нет гордости?
Разве можно так просто пялиться на столь интимные вещи.
Сделав внушение и еще раз строго настрого наказав Тао Бэйбэй не тянуть в рот что попало, Хоу И достал из-за пазухи грубые лепешки, завернутые в простую ткань.
Их он только что выменял у жителей Деревли Ли, отдав взамен несколько диких фруктов. Всего лепёшек было четыре, и каждая — чуть шире его ладони.
Из-за холода они стали твердыми как камень.
Но добытая с таким трудом еда — не повод перебирать носом и капризничать.
Одна лепёшка на двоих, а оставшиеся две — пай на вечер, — Хоу И всё уже спланировал.
В заплечном коробе оставалось ещё пять последних диких фруктов: завтра за них можно будет выручить пять лепёшек, а вот о пропитании на потом придется думать заново.
Ни в коем случае нельзя было показывать посторонним, что у них есть вода.
Более того, уже после завтрашнего дня им придется пить еще меньше, иначе при их-то влажных с виду губах легко навлечь на себя беду.
Раньше нехватку влаги еще можно было маскировать поеданием диких фруктов, но когда фрукты кончатся, придется выглядеть так же истощенно, как и все остальные.
Тао Бэйбэй обеими руками держала свою половинку лепёшки, даже не смея откусить кусок побольше. Она лишь отщипывала зубами крошечные кусочки, размягчала их во рту и лишь потом медленно пережевывала и глотала.
Раньше-то за один присест она запросто уплетала бы сотню-другую таких.
Эх.
Доброму зверю не пристало хвастаться былыми подвигами.
Люди из Деревли Ли, занявшие для отдыха лучшие места, устроились чуть лучше остальных.
Но и у них воды оставалось немного, а ели они захваченные из дома лепешки из разных круп и сушеные овощные шарики, которые могли храниться по несколько дней.
Осилить пол-лепёшки — и Хоу И был сыт дай бог на три-четыре десятых, а для остальных это так, лишь язык подразнить.
Линь Ицин и Ян Сяо спрятались за корневищем дерева и наполнили бамбуковый туесок водой, а Тао Бэйбэй и вовсе превзошла всех, выпив целых два туеска.
Наблюдавший за этим Хоу И молча прикрыл рукой вечерний запас провизии.
Похоже, младшие братья и сестра едят чуть больше, чем нужно…
Тао Бэйбэй и не подозревала, что чей-то аппетит только что испугал старших. Она уже собиралась немного прилечь, как вдруг Линь Ицин ухватила её за загривок.
— Бэйбэй, забыла, что вторая сестрица говорила?
— …Не забыла, нужно сделать пятьдесят лягушачьих прыжков.
Безжизненным голосом ответила Тао Бэйбэй, присела на корточки, завела руки за спину и принялась прыгать, попутно считая.
Хотя вид у неё был крайне неохотный, сачковать и пропускать прыжки она не стала.
— Раз, два… пятьдесят! Вторая сестрица, я допрыгала.
Убедившись, что Бэйбэй полна сил и живот у нее вовсе не болит, Линь Ицин немного успокоилась.
— Иди посиди на циновке, только не бегай никуда. Мы с третьим братцем сходим поищем съедобных диких травок.
Утренней лепёшкой сыт не будешь, так что Линь Ицин с Ян Сяо могли придумать только одно — охота да коренья.
С охотой, вне зависимости от добычи, вечно одни хлопоты, а вот кокосовые корешки и травы — дело неброское, как раз по силам детям.
Услышав про поиски съестного, Тао Бэйбэй тут же забыла про сон и затребовала, чтобы Линь Ицин взяла её с собой.
Не совладав с уговорами малышки, Линь Ицин сдалась, но строго-настрого велела ей держаться рядом и ни на шаг не отходить.
Троица не смела уходить далеко, шарясь поблизости от временного лагеря.
Куда ни кинь взгляд — кругом бурые высохшие дерновины. Живые-то растения Тао Бэйбэй отродясь не умела отличать от сорняков, а уж засохшие тем более.
Она присела на корточки, и лицо её выражало такое растерянное недоумение, будто она заблудившийся ребенок.
Линь Ицин улыбнулась:
— Эти листья давно высохли, Бэйбэй. Послушай третьего братца, копай корни снизу.
И добавила вдогонку:
— Только копай то, что можно есть. А если захочешь в рот потянуть — сначала спроси нас.
— Ой, поняла!
Тао Бэйбэй превратилась в живой экскаватор. Палочка в её руках замелькала с бешеной скоростью, и вскоре она уже обнимала целую кучку корешков, спеша похвастаться перед Ян Сяо.
Ян Сяо даже спрашивать было не нужно: по необыкновенно понятливым глазам Тао Бэйбэй он сразу догадался, о чём та хочет сказать.
— Вот эти можно есть сырыми, вкус неплохой и жажду утоляют.
Эти я и сам не знаю, принесем старшему брату, пусть глянет, съедобные ли.
А вот эти слегка ядовиты, их нужно варить, зато мякоть мягкая…
Будучи старейшиной, Ян Сяо хоть и пропадал вещью в охотничьих отрядах, но иногда заглядывал на добычу, приносимую собирателями, так что кое-какие познания имел.
Поначалу он немного тревожился, но, убедившись, что большинство знакомых корней совпадает с тем, что отложилось в памяти, мысленно перевел дух.
Стоило Тао Бэйбэй услышать заветные слова «можно есть», как её черные глаза ярко засияли.
Ой!
Выкапываем!
Всё до единого выкапываем!
http://bllate.org/book/22720/2407084
Готово:
