— О, я бы не хотела вас беспокоить, но, поразмыслив, поняла, что только вы сможете во всем разобраться, — Шангуань Гунъюй была в некотором замешательстве. В двух словах обрисовав ситуацию, она горько усмехнулась: — Поэтому я хочу, чтобы вы помогли мне расспросить Гун Цин, что же на самом деле произошло…
— Хм, а что еще могло случиться? Она пару дней назад спозаранку примчалась в поместье Саломана. Вероятно, снова нахваталась там обид, а потом выместила всё на тебе! — Хотя Шангуань Цзиньхун и благоволил Шангуань Гунъюй, он всё же не был лишен любви к младшей дочери. Однако тот факт, что его младшая дочь постоянно затаивала обиду на старшую из-за какого-то мужчины, заставлял его, как отца, считать поведение младшей крайне неразумным.
Неужели всё так? Шангуань Гунъюй внутренне вздохнула, но виду не подала. Обменявшись с Шангуань Цзиньхуном еще парой фраз, она прервала связь.
— Ваше Величество, не стоит волноваться. У каждого своя судьба. Возможно, третья госпожа просто не тот тип, который нравится Регенту? — Смелость сказать такое в присутствии Шангуань Гунъюй была лишь у Фулань, ее верной служанки, выросшей вместе с ней.
На ее взгляд, Регент был глубоко привязан к их императрице, да и та была к нему неравнодушна. Но судьба распорядилась иначе: ее госпоже приходилось, сдерживая боль, подталкивать любимого человека в объятия другой. Этого было достаточно, чтобы сердце сжалось от жалости. А тут еще и третья госпожа ведет себя столь неразумно — даже со стороны было обидно за госпожу.
Шангуань Гунъюй не обратила внимания на утешения Фулань. Опустив глаза, она произнесла:
— У Гун Цин с Регентом самый высокий уровень совместимости, и во всей Империи не найти для него более подходящего Доминатора. Думаю, сейчас им просто не хватает общения, они плохо знают друг друга, вот и возникают подобные ситуации.
— Ваше Величество…
— Раз уж возможностей для встреч мало, значит, нужно их создать, — глаза Шангуань Гунъюй вспыхнули решимостью. Раз уж Гун Цин столько лет так упорно добивалась расположения Регента, она, как старшая сестра, конечно же, должна исполнить желание младшей.
***
Снова наступило прекрасное утро. Тан Уцю проснулся в обличии Большой панды.
С досадой взглянув на свои пушистые лапы, он перевернулся и, как и ожидалось, уткнулся в чье-то лицо — расстояние было слишком малым!
Впрочем, из-за такой близости Тан Уцю не мог толком разглядеть черты лица партнера, а значит, был полностью застрахован от того, чтобы каждое утро просыпаться от созерцания его красоты — или здесь что-то не так?
Как говорится, лиха беда начало. Тан Уцю лишь немного помялся, а затем потянулся своей медвежьей мордой и коснулся губ Саломана. В мгновение ока на месте круглого увальня-панды оказался стройный юноша.
Тан Уцю поспешно попытался отстраниться, но внезапно почувствовал, как чья-то рука крепко сжала его пояс, а зубы разомкнули челюсти…
Лишь спустя минуту Тан Уцю наконец отпустили. Тяжело дыша, он уставился на мужчину черными глазами, в которых читались беспомощность и недовольство:
— …Ты сделал это нарочно?
Саломан провел пальцем по влажным губам юноши:
— Цюцю, как ты мог такое подумать? Твой легкий поцелуй не продержится долго. Что, если ты превратишься обратно прямо на полпути?
***
В тот день Саломан заговорил Тан Уцю зубы, заставив его согласиться на помолвку, но не успел он закончить фразу, как юноша в широкой белой рубашке исчез, и из одежды, озадаченно озираясь, выбрался черно-белый медведь.
От такого поворота Тан Уцю был ошарашен, а Саломан сразу вспомнил, как однажды ночью они были близки, а наутро он обнаружил рядом лишь меховой комок.
Похоже, для превращения нужен был какой-то триггер?
После взаимных догадок и экспериментов Саломан с радостью, а Тан Уцю с ужасом обнаружили, что ключ к человеческому облику — это поцелуй!
Тан Уцю понятия не имел, в чем тут логика, но было очевидно: стоило Саломану снова поцеловать панду, как тот превращался обратно в человека.
В последующие дни, сталкиваясь с разными ситуациями, Тан Уцю постепенно вывел закономерность: чем страстнее поцелуй, тем дольше он сохраняет человеческий облик. Однако предел составлял двадцать четыре часа. Так что, с другой стороны, Тан Уцю был вынужден целоваться с Саломаном как минимум раз в день.
По этой причине Тан Уцю, который раньше сомневался, стоит ли принимать предложение Саломана, решил плыть по течению — в конце концов, после того как их отношения стали официальными, ежедневные поцелуи можно считать… вполне законными, верно?
Однако, хотя морально он был готов, но то, что Саломан каждый раз доводил его до нехватки воздуха, всё еще казалось Тан Уцю непривычным. А ведь его старший брат с невесткой, казалось, получали от этого огромное удовольствие!
— Опять забыл дышать носом? — На самом деле, разве Саломан не получал выгоду от каждого поцелуя, который позволял Тан Уцю стать человеком? Если раньше объятия с пандой просто успокаивали его, то теперь, после каждого сплетения губ, он не только обретал душевный покой, но и чувствовал духовный подъем.
— Ч-что значит забыл! — Тан Уцю и так раскраснелся от поцелуя, а после этой насмешки румянец пополз еще ниже, к шее. Он плотно сжал губы, беспокойно блуждая взглядом по сторонам, и забормотал: — Не… не болтай ерунды… я… я просто еще не привык…
Этот застенчивый вид заставил взгляд Саломана потемнеть. Отбросив мысль ограничиться легким касанием, он снова впился в слегка припухшие губы юноши, и невнятные слова утонули в поцелуе:
— Раз так, значит, будем практиковаться чаще…
***
Когда Тан Уцю и Саломан вышли из жилых покоев, завтрак уже закончился. Далусалань, который пришел давно, как раз дразнил куском говядины большую собаку Ашиланя. Увидев выходящих вместе Саломана и Тан Уцю, он перевел взгляд на лицо юноши, и его довольная улыбка мгновенно сменилась выражением полнейшего шока — ему что, померещилось? Как он мог увидеть незнакомца, выходящего из комнаты брата с таким видом, будто его только что… обласкали?!
Этот мираж был до жути реалистичным…
— Далусалань, не корми Ашиланя этим, он ведь не настоящая собака.
Холодный голос заставил Далусаланя вздрогнуть. Он поспешно обернулся — Ашилань как раз широко открыл пасть…
— Это тебе нельзя, не переваришь! — Далусалань поспешно отдернул руку. Не успел он вздохнуть с облегчением, как Ашилань поднялся, взглянул на него и, не спеша, подошел к Тан Уцю.
У Далусаланя возникло странное чувство — неужели его только что презирала собака? Но тут же его внимание снова переключилось на Тан Уцю — он всё еще здесь! Значит, это не галлюцинация?
Постойте!
Далусалань вдруг вспомнил, что брат вызвал его, чтобы сообщить нечто важное… Неужели это связано с ним?!
***
Тан Уцю, конечно, узнал Далусаланя, но помнил, что тот еще не знает о его истинной сущности, а Саломан не проинструктировал его, как представляться. Поэтому он временно избегал проницательного взгляда Далусаланя, опустив голову и поглаживая гладкую шерсть Ашиланя. Безупречные на ощупь ощущения заставляли его восхищаться:
— Ашилань — не настоящая собака?
Саломан кивнул:
— Это биомеханика. Именно поэтому, когда у меня раньше случались проблемы со здоровьем, он мог спокойно оставаться рядом.
— Значит, он такой же, как Флоси? — Тан Уцю не ожидал, что Ашилань тоже биомеханический. Восхищаясь, он почувствовал непреодолимое любопытство. Раньше он тоже создавал зверушек с помощью Искусства Муцзя, например, заводных поросят для забавы или механических волов для перевозки грузов… Встретив Флоси, он не мог раскрыть свои способности, так как не знал, что может превращаться в человека, и вынужден был хранить это в тайне. Но теперь…
Сердце Тан Уцю дрогнуло — внезапно возникло непреодолимое желание разобрать Ашиланя на части!
Почувствовав опасность, Ашилань, который до этого жмурился от удовольствия под рукой Тан Уцю, вдруг напрягся. Оглядевшись и увидев вокруг только знакомых людей, он тихонько заурчал и снова прижался к руке Тан Уцю, выпрашивая ласку — только что это, должно быть, было ошибкой, а запах от этого человека такой приятный!
Видя, как Тан Уцю и Ашилань мило общаются, Регент почувствовал укол ревности. Нахмурившись, он произнес:
— Да, он такой же, как Флоси, но всё-таки это собака. Хватит гладить, скоро подадут обед.
В его голосе сквозило явное пренебрежение к Ашиланю.
Оставленный без внимания Далусалань: «…» Брат, твой родной младший брат всё еще здесь, вообще-то.
Не успел он и слова сказать, как увидел, что брат взял руку Тан Уцю, которой тот только что гладил шерсть Ашиланя, и начал тщательно, палец за пальцем, протирать ее теплой салфеткой. Эта нежность заставила его челюсть едва не упасть на пол — брат, что с тобой? Почему ты так изменился в отношении к другим людям?!
— На что ты смотришь?
Холодный голос заставил Далусаланя вздрогнуть. Он поймал на себе глубокий, полный недовольства взгляд брата.
Недовольство?
Далусалань замер, запоздало осознав, что только что откровенно пялился на Тан Уцю…
О боже, неужели брат ревнует?!
Осознав эту вероятность, Далусалань почувствовал, как волосы встают дыбом. Взгляд, брошенный на Тан Уцю, изменился — не видел брата всего несколько дней, а при встрече картина мира полностью перевернулась, и причина этого очевидна! Роковая красота! Это точно роковая красота!
— Тан Уцю, твой будущий невестка, — Саломан, не давая брату времени на раздумья, выложил всё прямо в лоб.
***
Полтора часа спустя Далусалань сидел в левитирующем автомобиле вместе со своим «свежеиспеченным» невесткой. Саломан после того, как передал необходимые материалы, дал пару указаний и ушел по срочным делам.
Глубоко вздохнув, Далусалань, которого припахали к делу, хотел было посплетничать с Тан Уцю, но, вспомнив о важном задании, решил придержать любопытство:
— Э-э, невестка…
— Если не возражаешь, зови меня просто по имени, — Тан Уцю тоже чувствовал себя неловко. Теперь он понял, почему каждый раз, когда он называл кого-то невесткой, тот испытывал такое странное чувство.
Кто бы мог подумать, что после таких слов Тан Уцю Далусалань откажется:
— Нет, невестка — значит невестка.
Хотя этот человек появился как будто из ниоткуда, Далусалань слепо доверял Саломану и преклонялся перед ним. Раз брат так сказал, то вопросы о происхождении этого человека или о том, достоин ли он брата, отходили на второй план. Приказ брата должен быть выполнен!
Тан Уцю: «…» Ха-ха, если тебе так нравится, то ладно.
— Кстати, невестка, брат должен был сказать, что нужно делать?
— Да.
— Раз так, тогда пойдем. Не волнуйся, я рядом, они не посмеют тебя обидеть.
Хотя Далусалань еще не привык к такому «невестке», раз брат доверил дело, он должен выполнить его безупречно.
Тем временем в зале заседаний Янтарного дворца Саломан поморщился, подавляя внезапное желание чихнуть, но это заметил Айлоэр, внимательно следивший за ним:
— Регент, есть какие-то соображения?
Видя, что внимание всех приковано к нему, Саломан даже не взглянул на юного императора и бросил лишь одно слово:
— Война.
***
Одно короткое слово Саломана прозвучало как бомба, взорвавшая тишину в зале заседаний. Лица присутствующих изменились, и по залу пронесся шепот. Министр иностранных дел, словно ужаленный, едва не вскочил:
— Ваше Превосходительство Регент, следите за выражениями! Вы хотите сказать, что нужно начать войну?
При слове «война» лицо министра перекосилось, выражая явное несогласие.
— Инородцы не должны существовать, они подлежат полному уничтожению.
Саломан не обратил внимания на богатую мимику министра. Не глядя на него, он сидел на своем месте, невозмутимый, и обратился к остальным:
— А что думаете вы?
Его голос не дрогнул, но давление, которое он источал, заставило разгневанного министра иностранных дел захлопнуться, словно ему перекрыли кислород. Тот лишь с шумом выдохнул через нос.
Глава разведки, пошевелив пальцами, произнес:
— Честно говоря, Регент, в любую эпоху люди стремятся к миру и спокойствию. Тем более что, кроме Содружества, во Вселенной пока не появилось рас, проявляющих к нам открытую враждебность…
Саломан бросил на него взгляд, отчего глава разведки запнулся, и его уверенность заметно поубавилась.
— Не появилось? Информация, доставленная генералом Сяо, говорит об обратном.
— Но это место находится в шестидесяти семи световых годах от нас! Даже на космическом корабле лететь несколько лет! — поспешно добавил министр иностранных дел, пытаясь отыграться.
— Несколько лет? И только потому, что расстояние велико, мы должны бездействовать? — Саломан приподнял бровь, на его губах появилась саркастическая улыбка.
— Думаю, министр Ху Чжоу хотел сказать, что, согласно данным с корабля «Глубокий космос», хотя инородцы обладают огромной разрушительной силой, они не владеют высокими технологиями. Они не умеют ни управлять техникой, ни создавать ее. Поэтому эти существа никак не могут пересечь бескрайний космос и добраться до Гайи, а значит, никакой угрозы для нас не представляют.
После слов Шангуань Цзиньхуна лицо министра Ху Чжоу заметно прояснилось, и он с благодарностью посмотрел на Шангуань Цзиньхуна.
Тот кивнул ему в ответ и продолжил:
— Раз так, считаю, что лучше относиться к ним как к соседям по Вселенной — пусть и слегка склонным к насилию.
Слова Шангуань Цзиньхуна вызвали понимающие улыбки у многих присутствующих. Было ясно, что большинство придерживается того же мнения — хотя поначалу, узнав о существовании инородцев из донесений «Глубокого космоса», многие были напуганы до смерти.
Саломан остался непоколебим:
— Инородцы не обладают высокими технологиями, но им это и не нужно. Всегда найдутся те, кто из жажды наживы сделает за них всю грязную работу.
— Ваше Превосходительство Регент! — министр Ху Чжоу ударил по столу. Вероятно, он решил, что раз он первым возразил Саломану, то всё сказанное Регентом направлено лично против него.
Остальные тоже выглядели недовольными.
— Регент, не слишком ли вы сгущаете краски? Инородцы кровавы и ужасны, они уродливы и ни на что не годны, что в них может привлекать других? — вступил в разговор Айлоэр, глядя на Саломана с нескрываемой неприязнью.
Саломан закрыл глаза, затем открыл их. В его золотистых зрачках не было ни тени сомнения. Он не стал спорить, лишь тихо произнес:
— Жизнь в тревоге спасает, жизнь в покое губит.
***
— Это просто немыслимо!
Из-за жесткой позиции Саломана окончательного решения по поводу инородцев принято не было, но Айлоэр кипел от ярости — он понял, что даже если все будут против, пока этот человек не даст согласия, его, императорское, слово не имеет веса!
Хотя они оба носили фамилию Гриффит, в императорской семье не бывает отца и сына, что уж говорить о дяде и племяннике?
В детстве Саломан, возможно, и был прилежным, но с годами стал настолько деспотичным, что просто перестал считаться с ним как с монархом!
— Ваше Величество, — Шангуань Цзиньхун с тревогой смотрел на своего внука, — не стоит так расстраиваться.
— Дедушка, вы же видели, Саломан становится всё более самоуверенным! Он просто ищет неприятностей! Из-за гибели десятка астронавтов хочет развязать войну с чужой планетой — кем он себя возомнил?! И еще посмел упрекнуть меня фразой про жизнь в покое! — Наедине с Шангуань Цзиньхуном Айлоэр был более откровенен. Ведь его родной отец умер рано, а к Саломану он всегда относился с предубеждением, так что Шангуань Цзиньхун был единственным старшим, с кем он мог открыто общаться.
— Ваше Величество, остыньте. Если Регент так настаивает, у него должны быть причины. Но, как вы и сказали, опрометчиво развязывать межпланетную войну — это безрассудство.
Война, особенно межпланетная, требует колоссальных ресурсов. Саломан, конечно, обладает твердой рукой и высоким авторитетом среди народа, но… он всего лишь один человек и не может представлять всю Империю Цзялань. Не забывайте, ведь министр финансов — это он сам.
Видя, что Шангуань Цзиньхун на его стороне, гнев Айлоэра немного утих, хотя в глазах всё еще читалась неприязнь к Саломану:
— Хм.
На его взгляд, хотя «Глубокий космос» и погиб, он унес с собой жизни многих инородцев. Теперь, зная об угрозе, они просто не будут приближаться к той планете.
С этой точки зрения, как бы инородцы ни развивались, они останутся заперты на своей планете и не смогут причинить никакого вреда Гайе.
Саломан настаивает на войне не ради национальных интересов, а просто ради самой войны! Кто не знает, что до того, как стать Регентом, он был известен как «Зверь Цзялани», воинствующий радикал!
Не желая больше думать о том, что его злит, Айлоэр погладил Флоси по голове:
— Кстати, дедушка, вы ведь хотели еще поговорить с матушкой? Как раз хотел рассказать ей обо всем сегодня. Может, пойдем вместе?
http://bllate.org/book/22702/2404502
Готово:
