Нин Сюань стоял очень близко к нему и почти физически ощущал перемены в теле Шэнь Чжицзуна и едва заметное напряжение линий его половины лица.
Кто-то из команды соперников уже начал шуметь, балансируя на самом краю нервов Шэнь Чжицзуна. Когда тот уже был готов сорваться и броситься в драку, легкое, нежное прикосновение к его руке передало мягкую силу.
Сердце Шэнь Чжицзуна защемило от неприятного чувства. Он повернул голову и понизил голос:
— Я отведу тебя в медпункт.
При обычной ссадине идти туда не было никакой нужды, но рана Нин Сюаня кровоточила, а это доказывало, что она глубокая. Медработник должен был все проверить, и в итоге так оно и оказалось. Упади он чуть неудачно, и дело кончилось бы переломом.
Шэнь Чжицзун опустил взгляд и стоял рядом, крепко сжимая в ладони другую руку Нин Сюаня. Мышцы его плеч и спины были до предела напряжены, и даже обрабатывавшая рану учительница чувствовала исходящее от него раздражение.
— Ни в коем случае не мочите рану сегодня вечером. Если появятся признаки воспаления, загляните снова, и следите за гигиеной.
Нин Сюань произнес:
— Большое спасибо, учитель.
Шэнь Чжицзун ничего не ответил, и Нин Сюань слегка сжал его пальцы.
Тут же голос Шэнь Чжицзуна едва слышно прозвучал над ухом:
— Большое спасибо, учитель.
Они вместе вышли из медпункта. Здесь было тихо, и Нин Сюань чувствовал, как крепко Шэнь Чжицзун держит его за руку.
Уроки еще не начались, и сидевший перед ними Цинь Мань тоже решил вставить свои пять копеек:
— Само собой, они даже в туалет вместе ходят…
Вечером, вернувшись в класс, Нин Сюань обнаружил, что на его парте аккуратно сложены пробные тесты, стоящая рядом бутылка наполнена теплой водой, а на столе лежат хлеб и молоко — словно кто-то приходил и все прибрал.
Все накопившиеся неприятности неизбежно портили настроение и раздражали. По правде говоря, было даже хорошо, что ученики в классе пока просто жаловались на учителей.
Шэнь Чжицзун:
— …
Цинь Мань тогда тоже находился в учительской и, едва выйдя за дверь, принялся возмущаться несправедливостью ради Нин Сюаня:
— Разве нельзя поиграть в баскетбол после уроков, чтобы расслабиться? Обязательно классной руководительнице так зверствовать, бред какой-то.
Нин Сюань бросил на него косой взгляд:
— На твоем месте… и что бы ты сделал? Тоже полез бы в драку? Это школа, а не улица, да и на улице так себя вести нельзя. Помни о своем положении: ты ученик выпускного класса, а не уличный хулиган.
Цинь Мань возразил:
— Твой парень ведь из третьего класса, да?
— Я даже не злюсь, чего ты завелся? Расслабься.
Соседкой Нин Сюаня по парте была девочка, третий номер в их группе, по имени Лян Сяо.
Классная руководительница, узнав о происшествии, выразила сочувствие, но в ее тоне преобладали нотки упрека: мол, нужно усерднее учиться и не отвлекаться на посторонние дела.
Нин Сюань тихонько усмехнулся, неожиданно поднялся на цыпочки, обнял его и уткнулся лицом ему в плечо. Губы его шевелились, когда он произнес:
— Ты ничего не скажешь, я ничего не скажу, и кто тогда узнает?
У Нин Сюаня был поврежден локоть, а не пальцы, он по-прежнему мог писать, так что, по его мнению, ничего страшного не произошло.
Поскольку начался второй семестр, учителя и ученики испытывали колоссальное давление, каждый натягивал нервы как струну. И если бы она случайно порвалась, никто не смог бы предсказать, что случится.
Внезапно Шэнь Чжицзун о чем-то вспомнил, на мгновение замер на месте, взял другую руку Нин Сюаня и, с легкой болью в сердце, спросил:
— Еще болит? Ты так сильно сжал мою руку, когда тебе обрабатывали рану.
Шэнь Чжицзун прикусил зубами внутреннюю сторону щеки:
— Терпеть не могу, когда кто-то тебя обижает.
Нин Сюань с совершенно естественным видом взял хлеб и принялся есть маленькими, аккуратными кусочками.
Цинь Мань цокнул языком:
— Но вот отношение Шэнь-гэ к старосте… тут слов нет. Если у меня когда-нибудь будет девушка, она, наверное, будет для меня как Шэнь-гэ.
Нин Сюань опустил взгляд, его черты лица казались холодными, но стоило ему наклонить голову, как контуры смягчились, сглаживая это отталкивающее выражение неприступности.
Лян Сяо:
— …
Лян Сяо скорчила кислую мин:
— Мой парень и наполовину не так хорош, как Шэнь-гэ… На прошлой неделе я тоже не успела поужинать, но он даже не подумал ничего принести, и дойти до магазинчика отказался.
Было еще кое-что — причина, по которой Нин Сюань в прошлый раз написал тест хуже обычного.
Цинь Мань сидел перед Нин Сюанем, и, заметив это, тихонько протянул:
— Ого, кто это принес?
Нин Сюань улыбнулся:
— Раз ты здесь, то уже не болит.
Досказав, она украдкой глянула на реакцию Нин Сюаня.
Лян Сяо смущенно протянула:
— Да нет… просто мне кажется, что Шэнь-гэ так невероятно хорошо относится к старосте, прямо как…
Как парочка — эту последнюю фразу она произнести не осмелилась.
Услышав это, она повернула голову и сказала:
— Это Шэнь-гэ купил, он сказал, что староста ведь совсем не ужинал.
— Да это же была всего лишь товарищеская игра! Ничего страшного, если соперники — те еще уроды, но Кроха, ты должен оставаться человеком.
Лян Сяо казалось, что она услышала какую-то потрясающую тайну.
Цинь Мань заметил:
— Чего тут такого? На общежитие всего один туалет, все вечно толпятся в очереди, когда тут выделять время на неспешные сборы?
Если слушать невнимательно, могло показаться, что он ругается.
Раньше Нин Сюаню было все равно, но… после событий, пережитых до перерождения, он стал держаться на расстоянии…
Шэнь Чжицзун на самом деле ничего особенного не чувствовал — просто его грудь вдруг наполнилась теплом и удовлетворением, вся злость моментально улетучилась, и он даже смог беззаботно улыбнуться.
— Точно…
Шэнь Чжицзун дернул его за неповрежденную руку:
— Он нарушил правила, а на моем месте…
— Если мама и тетя Линь потом узнают, они мне точно зададут трепку.
— С каких это пор ты снова Кроха? Разве ты не только что звал меня Шэнь-гэ? — Шэнь Чжицзун сжал его руку еще крепче. — Двойные стандарты у тебя, однако.
Нин Сюань успел сделать лишь пару кусков, как заметил, что она все еще смотрит на него:
— Ты тоже проголодалась?
К позиции классной руководительницы Нин Сюань относился сдержанно, предпочитая оставаться при своем мнении.
Основываясь на собственном многолетнем опыте работы в офисе, он мог сказать одно: их учительница математики, она же классрук, просто на нервной почве.
Упомянув об этом, Цинь Мань краем глаза заметил суровый взгляд Нин Сюаня и тут же захлопнул рот.
Лян Сяо немного подумала и решила, что, пожалуй, все так и есть.
— Смени его. Следующий будет послушнее.
Лян Сяо самодовольно улыбнулась:
— Уж если менять, то точно на кого-то вроде Шэнь-гэ…
— Ни за что, по мне, Шэнь-гэ не подходит.
Лян Сяо возмутилась:
— Да ты просто завидуешь! У него и оценки отличные, и сам он пользуется популярностью, я почем зря знаю, сколько девчонок от него без ума.
Цинь Мань хмыкнул:
— А мне характер старосты нравится куда больше. Ты просто не представляешь, каким лютым Шэнь-гэ бывает в общежитии, со всеми держится холодно, кроме старосты.
Лян Сяо слегка нахмурила брови, внезапно вспомнив кое-что, и неуверенно переспросила:
— Серьезно?
— Можешь спросить у Май-май.
Нин Сюань в этот момент как раз потягивал молоко через трубочку:
— …
Предмет их обсуждения звучал настолько нелепо, что Нин Сюань не смел вымолвить ни слова.
Но… он все же счел нужным внести ясность:
— Шэнь Чжицзун ко мне просто нормально относится. Просто мы знакомы уже довольно давно, а по сути все мы одинаковые.
Лян Сяо:
— …
Она только что вспомнила историю о том, как Шэнь Чжицзун в пух и прах разнес тот самый рейтинг школьных красавчиков, действовавших с невероятной безжалостностью. Тогда он разбил сердца доброй половине девушек школы.
Цинь Мань спросил:
— Староста, вкусное молоко?
Нин Сюань:
— …
Цинь Мань сложил руки в умоляющем жесте:
— С первого класса и по сей день мне еще ни разу не доводилось попробовать молоко, принесенное Шэнь-гэ лично. Омитабха.
Помолчав немного, под прозвучавший звонок на урок, Нин Сюань похлопал Цинь Маня по плечу:
— Завтра я тебе куплю.
— Воистину благочестиво, только не издевайся надо мной, староста.
Нин Сюань:
— …
Вернувшись вечером в общежитие, Шэнь Чжицзун купил пачку пищевой пленки и перед тем, как Нин Сюань отправился в душ, тщательно обмотал ему руку, чтобы туда не попала вода.— Я у самой двери. Если что-то понадобится — зови, понял?
Нин Сюань пристально посмотрел на него, подавив странное чувство в груди, и глухо угукнул в ответ.
Шэнь Чжицун даже собрал и принес Нин Сюаню смену одежды, вплоть до нижнего белья, заботясь о каждой мелочи и не позволяя тому пошевелить и пальцем.
Если бы Нин Сюань не запротестовал, Шэнь Чжицун, пожалуй, и искупать его попытался бы.
В конце концов, разве в детстве они мало видели друг друга голышом?
— Шэнь-гэ! Я тут над задачей завис, подойди на минутку, глянь?
Проводив Нин Сюаня взглядом до ванной, Шэнь Чжицун подошел к столу и увидел, что Май-май, судя по выдранным клочьям волос, так и не смог ее решить.
— Ну ты и время выбрал.
— А что со временем не так? Всего же чуть больше десяти, отбой только в одиннадцать. Эту задачу завтра на уроке разбирать у доски, Шэнь-гэ, спасай!
Но мысли Шэнь Чжицуна были совсем далеко: сейчас ему хотелось стоять у двери ванной и глаз не сводить с Нин Сюаня.
Поэтому он бегло взглянул на условие, прикинул ход решения и уже через несколько минут набросал на черновике весь процесс вычислений, оставив пустым только самый конец.
— Сам допишешь ответ.
— Не понял, с чего это ты так сразу перескочил? Почему вот тут вот вдруг всё так изменилось? Прогрессии — моя боль… За что мне такие муки?
— Завтра еще раз объясню, ладно? Некогда мне, иди умывайся и спать ложись.
Сказав это, он уселся прямо на корточках перед дверью ванной и больше не сдвинулся с места. Уж лучше он в телефоне поиграет, дожидаясь, пока Нин Сюань выйдет.
Цинь Ман уже давно раскусил эту парочку.
— Забей. Сам виноват, что у тебя нет такого друга детства, как Шэнь-гэ.
Май-май, терзаемый мрачными предчувствиями насчет завтрашнего выступления у доски, обиженно протянул:
— На месте Нин-гэ я бы только и думал о том, как же Шэнь-гэ прилипчивый, тьфу.
Цинь Ман потрепал себя по подбородку:
— Ну, это вряд ли…
После поездки домой в прошлую субботу Нин Сюань заявил, что теперь будет ездить домой каждые выходные, а Шэнь Чжицун поддержал любое его решение. И вот в эту субботу, сразу после уроков, они снова отправились в путь.
Е Линь и остальные, разумеется, были только рады. Хотя они и не понимали, с чего это Нин Сюань, обычно не любивший мотаться туда-сюда, вдруг захотел ездить домой, ее это всё равно радовало.
Они шли по обычной улице. Шэнь Чжицун взвесил на руке рюкзак Нин Сюаня и мысленно вздохнул: опять тот натащил с собой целую гору книг.
Нин Сюань сказал:
— Я сам.
— Не нужно, пошли. — У Шэнь Чжицуна даже оставалась свободная рука, чтобы идти домой за руку.
Едва они миновали переулок, как оттуда внезапно выскочила обезьяна… то есть нет, человек.
Парень впереди был одет в черную футболку с каким-то агрессивным принтом, укороченные шорты и кроссовки Nike, выглядел он донельзя стильно…
И вот этот самый стильный тип преградил путь двум ученикам в школьной форме.
Увидев его, Шэнь Чжицун мгновенно изменился в лице, а его улыбка исчезла.
Нин Сюань тоже слегка удивленно приподнял бровь.
Гао Цзюнь криво усмехнулся, глядя на Нин Сюаня, и чуть вздернул подбородок:
— Я тебя знаю. Нин Сюань из Первой старшей. И ты… Шэнь Чжицун…
У Шэнь Чжицуна запульсировало в висках, но он вдруг усмехнулся:
— Что такое? В прошлый раз за нарушение правил отделаться не получилось, так теперь решил отомстить исподтишка?
Впрочем, Нин Сюань думал примерно о том же самом: нынешняя шпана совсем страх потеряла, раз за углом людей подкарауливает.
Банальные мелодрамы действительно берутся из жизни.
— Нет, я пришел извиниться, — с этими словами Гао Цзюнь устремил на Нин Сюаня пламенный взгляд.
У Нин Сюаня дернулось правое веко, и на душе стало неспокойно.
— Ха, извиниться, значит? Нин-нинг, сходи вон в тот переулок, поищи палку. Я сначала врежу ему пару раз, а потом ты добавишь.
Гао Цзюнь нахмурился, и его тон сразу стал недобрым:
— Ты кто вообще, мать твою? К чему это?Гао Цзюнь был ростом не меньше метр восемьдесят пять, но Шэнь Чжицун оказался чуть выше него, да и по напору превосходил, вот только школьная форма мешала развернуться в полную силу.
— Ты же пришел извиняться? И что, твое «прости» стоит целое состояние? Ты покалечил моего человека, а теперь отделаешься парой слов? С какой стати мне принимать твои извинения? Давай я проломлю тебе голову, а потом скажу «извини», посмотрю я, простишь ты меня или нет!
Гао Цзюнь откровенно опешил...
Нин Сюань: «...»
Шэнь Чжицун усмехнулся: — Не заикайся мне тут про извинения. Когда я вижу, что пострадал мой человек, никакие доводы не работают. Либо дерись со мной, либо убирайся к чертям, то происшествие в школе я тебе никогда не прощу.
Гао Цзюнь долго смотрел на него, давясь словами, лицо его покраснело, и лишь после этого он перевел взгляд на Нин Сюаня: — Я не стану говорить с ним, я буду говорить с тобой.
Шэнь Чжицун: — Ха, не выйдет, говори со мной. Ну давай, продолжай, я жду.
Злость, которую они еле подавили в прошлый раз на площадке, мгновенно ударила в голову.
Если бы не Нин Сюань, который держал его за руку, Шэнь Чжицун, пожалуй, давно бы уже двинул ему в челюсть.
— С чего бы мне говорить с тобой? Пострадал Нин Сюань, а не ты. Я пришел сюда со всей искренностью. Нин Сюань, ты мне нравишься, я могу загладить свою вину, — Гао Цзюнь вдруг сменил тон и с усмешкой опустил голову. — Могу отдать тебе себя целиком.
Нин Сюань: «...»
Ох, черт, от этой фразы повеяло липкой приторностью.
Шэнь Чжицун: «...»
Какого хрена, что за придурок.
Выражение лица Нин Сюаня стало трудно описать словами.
Сам же Гао Цзюнь не замечал ничего странного. Он был вполне симпатичным парнем, к тому же с легким налетом уличного хулиганства. Каких только бурь и штормов он не повидал, неужто не сможет справиться с каким-то старшеклассником?
Шэнь Чжицун был почти на пределе ярости, но внезапно все эмоции исчезли из его глаз. Нин Сюань бросил на него короткий взгляд — точно так же, как тогда на спортивной площадке, состояние было не из лучших.
На самом деле именно таким — уже устоявшимся и зрелым — Шэнь Чжицун станет через десять лет. Позже он успешно пройдет отбор в снайперы, а вскоре попадет и в разведывательную роту.
Его характер полностью сгладится и станет железобетонным: выполняет ли он задание или сталкивается с опасностью, ничто в его сердце не вызовет и легкой ряби — кроме всего, что связано с Нин Сюанем.
Но нынешний Шэнь Чжицун — всего лишь ученик выпускного класса, он еще не умеет как следует прятать свой нрав, отчего кажется раздражительным и тревожным.
— Дай я сам с ним поговорим, — Нин Сюань преградил ему путь рукой, прикрывая собой.
Шэнь Чжицун больше не произнес ни слова, но крепко сжал губы, выглядя крайне недовольным.
Каким бы тугодумом ни был Гао Цзюнь, он все же понял, что отношения между этими двумя не так просты: — А ты ему кто вообще?
Брови Шэнь Чжицуна взлетели вверх, и он бросил ледяным тоном: — Не твое дело!
Затем он потянул Нин Сюаня за руку и раздраженно пробормотал: — Давай быстрее со всем покончим, я не хочу ждать ни секунды.
Нин Сюань тихонько хмыкнул, но руку его по-прежнему держали, на что Гао Цзюнь смотрел с сильнейшим раздражением. Впрочем, права качать на Шэнь Чжицуна у него пока не было.
Вот когда он обаянием завоюет Нин Сюаня, первым делом он выставит отсюда этого Шэнь Чжицуна.
Чертовщина какая-то, что за дурацкое имя, язык сломаешь пока выговоришь.
Нин Сюань посмотрел на него и спросил: — Я тебе нравлюсь?
Кумир заговорил с ним! Гао Цзюнь приподнял бровь и радостно ответил: — Да...
— С чего вдруг?
— ... — Гао Цзюнь слегка нахмурился, словно раздумывая. — Ну, ты учишься отлично, сам красавец. Такой отстающий в учебе, как я, только от таких и фанатеет.
Нин Сюань произнес: — Понятно. Значит, тебе нравятся парни, ты гомосексуал?
Гао Цзюнь остолбенел.
Шэнь Чжицун бросил на него взгляд. Профиль Нин Сюаня был четко очерчен, голос звучал ровно, вопрос был задан легко, будто и не о чем-то важном.
http://bllate.org/book/22691/2403850
Готово:
