Недавно поступил анонимный донос на Корпорацию Цзи. Сообщается, что на протяжении нескольких лет она совершала бесчисленные противоправные деяния: уклонение от уплаты налогов, использование государственных льгот в личных целях, несоответствие продуктов питания стандартам безопасности и многое другое. Акции Корпорации Цзи резко упали в цене, и все акционеры проголосовали за смещение председателя совета директоров Цзи Вэйдуна…
Сам Цзи Вэйдун и его супруга Бай Хуа также оказались замешаны в деле о наезде со скрытием с места преступления, произошедшем десять лет назад в пригороде Пекина, когда водитель грузовика находился в состоянии алкогольного опьянения. По этому делу начато новое судебное разбирательство. Цзи Вэйдун и его жена тесно связаны с той давней аварией. Если вина будет доказана до истечения десятилетнего срока давности, обоим грозит уголовное наказание за умышленное убийство.
Наш корреспондент сообщает последние новости: у Инвестиционной компании «Тунтянь» сменился владелец. Новый председатель совета директоров Чэн Сю происходит из пекинского клана Чэн и поддерживает близкие отношения с прежним главой компании Цзи Нянем. Возможно, это еще один шаг Инвестиционной компании «Тунтянь» для снижения рисков на фоне колебаний стоимости акций?
…
Ведущий утренних финансовых новостей монотонно зачитывал последние новости финансового мира Пекина.
В тесной и уютной съемной квартире семьи Линь Линь Янь и Цзи Ван совсем не следили за телевизионными новостями. Сейчас они располагали небольшим капиталом: их сбережения выросли с первоначальных шестнадцати тысяч до ста одиннадцати тысяч шестисот юаней (включая зарплату за первый месяц).
Широким жестом Линь Янь наконец перестал экономить на каждом шагу: вчера он отвел Цзи Ван в торговый центр за покупками, и они взяли по два комплекта новой осенней одежды на человека. Обувь выбирали не слишком дорогую — порывшись среди товаров на первом этаже, они купили кроссовки чуть дороже ста юаней за пару.
Ровно в семь часов раздался стук в дверь.
Линь Янь быстро подошел и отпер ее. На пороге стоял Чэнь Говэнь. На этот раз он был непривычно одет в самую обычную осеннюю одежду, во рту не было сигареты, а руки не украшала татуировка.
— Дядя Чэнь, — Линь Янь пригласил его войти.
В комнате возле обеденного стола стоял Цзи Ван. Он чуть приподнял веки, и, возможно, Чэнь Говэю не показалось — глаза у него были слегка покрасневшими.
Это была припухлость и краснота от недосыпа, от усталости и праздности.
Оба сегодня выглядели бодро, от них веяло юношеским задором: черные худи с капюшоном в сочетании со свободными темно-синими джинсами. Вот только на каждом из них одинаковая одежда смотрелась по-разному, подчеркивая совершенно непохожие характеры.
Цзи Ван был настоящим красавцем: его черты лица — резкие и выразительные, кожа — холодно-белая, а брови, глаза и волосы — поразительно темные, словно выкрашенные тушью. При этом выражение его лица оставалось холодным, отстраненным и неприступным, заставляя людей держаться на расстоянии.
В отличие от него, Линь Янь обладал ленивыми, чистыми и глубокими лисьими глазами, розоватыми губами и нежной белой кожей, напоминая избалованного молодого господина из знатного рода. Засунув руки в карманы с самым непринужденным видом, он изогнул глаза, излучая лукавую и расслабленную энергию, и, слегка назойливо придвинувшись к Чэнь Говэю, тут же заговорил:
— Дядя Чэнь… Почему вы вчера, когда я вам звонил, так разозлили мою сестру?
Чэнь Говэнь бросил на него косой взгляд:
— Что за глупости ты мелешь?
— Сестра сама велела мне так вас называть, — с совершенно невозмутимым видом заявил Линь Янь.Хотя Сун Сыцю выглядела мягкой и доброжелательной, на самом деле она тоже очень трепетно относилась к своему возрасту. Раньше у неё не было близких доверительных отношений с Чэнь Говэнем и остальными, но после случившегося Линь Янь по-настоящему стал считать жителей Юньчэна своей семьёй, поэтому теперь вёл себя совершенно свободно, делая всё, что вздумается.
— Не суй нос в дела взрослых, — оборвал его Чэнь Говэнь.
Линь Янь хмыкнул и неторопливо пристроился рядом с Цзи Ваном.
Цзи Ван даже не взглянул на него — он всё ещё кипятил воду. В доме нашлась коробка чая, припасённая специально для приёма гостей, хотя на данный момент гостями были только Ли Ху да Чэнь Говэнь с остальными.
Из носика чайника с шипением вырывался пар. У Цзи Ван были узкие, тонкие веки очень светлого оттенка, сквозь которые просвечивали синеватые сосуды. Когда он опускал взгляд, складки век казались глубокими, а их уголки отливали розовато-красным, словно подкрашенные румянами, однако от этого веяло какой-то необъяснимой, отталкивающей ледяной отстранённостью.
— Всё ещё дуешься? — заглянув ему в лицо, поинтересовался Линь Янь. Ему уже давно не доводилось видеть Цзи Вана в таком жалостном виде, и это даже казалось внове.
Цзи Ван даже глазом не моргнул: он взял чашку, положил заварку, залил кипятком.
— И не думал дуться.
Да он стопроцентно дулся!
Линь Янь был потрясён до глубины души. Кто бы мог подумать, что Цзи Ван окажется эдаким великовозрастным бунтарём-прогульщиком? Ещё ранним утром, стоило ему услышать, что сегодня нужно идти в школу, лицо парня мгновенно скисло, стало холодным и отрешённым, а от каждого движения веяло смертельной усталостью.
Вспомнив, как в былые времена он тайком проходил мимо окон выпускного четырнадцатого класса и всякий раз заставал Цзи Ван спящим на уроке, Линь Янь внезапно всё понял.
...Цзи Ван и впрямь терпеть не мог учиться.
Но так ведь дело не пойдёт!Как у главных героев нормального молодежного школьного романа может не быть школы, выпускных экзаменов и оглушительного успеха благодаря учебным достижениям!
В школу ходить обязательно!
Линь Янь с серьезным видом обхватил лицо Цзи Ваня ладонями, развернул его к себе лицом и назидательным тоном произнес: Брат, без учебы у нас нет будущего. Ты уже потерял полсеместра, в следующем году экзамены, времени в обрез, тебе нужно срочно взять себя в руки.
Цзи Ван застыл в той же позе с чайником в одной руке, опустил взгляд на него и бесстрастно бросил: Значит, тебе учиться не нужно?
Система в его голове тотчас же ехидно усмехнулась: То есть тебе, хозяин, учиться не нужно?
Линь Янь сделал вид, что ничего не слышал: Конечно, с моим-то уровнем интеллекта разве нужно учиться?
Тогда я тоже не буду, — спокойно поставив чайник на стол, ответил Цзи Ван.
Тебе нельзя, — возразил Линь Янь. — Тебе все равно придется учиться.
Будучи золотым хозяином Бюро быстрых перемещений, Линь Янь немало побывал в мирах школьных романов в роли старшеклассника, сдающего экзамены, да так, что его уже от этих тестов тошнило. В одном из миров главный герой был словно благословлен духом знаний, и чтобы стать его правой рукой, сперва приходилось превзойти его в учебе.
Линь Янь привязывал волосы к балке и колол себя шилом в бедро, учился до тех пор, пока изо рта не шла пена, и лишь с трудом справился с заданием. С тех пор он стал обходить школьные миры десятой дорогой.
Стоило ему только вспомнить о выпускном классе, как по спине снова пробегал холодок.Даже если бы он бросил учебу, его прежнее образование никуда не делось — это доказывало, что он вовсе не безграмотен, но вот если бы забросил учебу Цзи Ван, он бы действительно превратился в маленького неуча.
После долгих уговоров удалось наконец заставить надувшего губы и явно не проявляющего интереса Цзи Ван поехать в школу на разведку. Чэн Говэнь отвез их в Первую среднюю школу города Юньчэн. Заведующая учебной частью Первой средней была знакома с Сун Сыцю — они вместе учились в университете и были близки.
Именно поэтому Сун Сыцю изо всех сил старалась задействовать все связи, чтобы Цзи Ван смог поступить в школу в качестве переводного ученика.
— Вообще-то, сейчас уже почти конец семестра, и переводных учеников мы обычно не принимаем, — заведующую учебной частью звали по фамилии Ван. Держа в руках личное дело Цзи Ван, она мягко улыбалась, просматривая документы. — Хотя я и помогла вам добиться этой возможности, сможете ли вы здесь учиться, зависит от способностей каждого из вас.
Она протянула два бланка с математическими тестами:
— Это варианты с нашего последнего ежемесячного экзамена, решите их для начала. Темп обучения в нашей Первой средней выше, чем в других школах, и если вы не будете успевать, я бы советовала выбрать учебное заведение, которое подходит вам больше.
Линь Янь с озадаченным видом посмотрел на тест, протянутый учительницей Ван. С чего это ему тоже нужно писать экзамен?
Он взглянул на учительницу Ван. Та, заметив это, ободряюще улыбнулась ему.
Линь Янь: «……» Ну раз надо, значит, надо.
У заведующей учебной частью был отдельный кабинет. Линь Янь и Цзи Ван сели по разные стороны, взяли ручки и выпрямились.
Задания в тесте показались знакомыми. Закончив с тестовыми вопросами, Линь Янь втянулся и пошел как по маслу, пока не наткнулся на одну очень знакомую сложную задачу. Его веки дрогнули, и он подозрительно произнес:
— Я уже решал все эти задачи.
Система тоже замерла:
— Решал?
— Ага, в том мире, где главным героем был бог учебы. Наш учитель заставлял нас прорешивать все авторские пробные варианты из ведущих школ за прошлые годы... Погодите-ка, разве временная шкала совпадает?
Система, казалось, производила какие-то вычисления, и спустя мгновение пояснила:
— Я только что заглянуло в Пространство Главного Бога и проверило. Если мир бога учебы, о котором ты говоришь, имеет номер 0127, то всё верно. Поскольку оба мира имеют одинаковый фон молодежного кампуса, некоторые детали перекрываются, и с временной шкалой это не связано.
Услышав такое объяснение, Линь Янь почувствовал себя еще более странно.
Каждый мир был создан Главным Богом, а Бюро быстрых перемещений занималось лишь корректировкой сюжета. Что же касается прочих мелочей — вроде экзаменационных вопросов, политики или местных обычаев, — всё это существовало с самого зарождения мира.
Хотя признавать это совсем не хотелось...
Но было очевидно, что духовный лидер всех сотрудников Бюро быстрых перемещений — сам Главный Бог — схалтурил.
Он просто взял и применил копирование со вставкой!
Контроль-C плюс контроль-V!
Линь Янь: «……»
Система: «……»
Полное разочарование.
Пока они переговаривались, Линь Янь уже заполнил первый лист теста, хотя с начала экзамена прошло всего полчаса. В такой школе, полной сильных учеников, как Первая средняя, эта скорость тоже считалась выдающейся.
Прошлый ежемесячный тест был непростым — Первая средняя никогда не занималась показухой. Каждый экзамен, помимо авторских заданий, соотносился с форматом государственного экзамена. Учительница Ван преподавала математику и могла проверить работы на месте, поэтому и позволила Линь Яню с Цзи Ваном пройти проверку боем с помощью математических тестов.
Заинтересовавшись работой Линь Яня, она уже собиралась заглянуть в его листок, как вдруг услышала бормотание Чэн Говэня:
— Они что, ничего не умеют?
Учительница Ван: «……»
Час спустя Линь Янь закончил тест и отложил ручку.
Сохраняя улыбку, учительница Ван взяла его работу и принялась проверять.
Она уже слышала от Сун Сыцю о ситуации этих двух мальчиковы: те целых два месяца вообще ничему не учились, и поначалу она ничего особенного не ждала. Однако по мере проверки ее удивление всё росло. Дойдя поочередно до финальной дополнительной задачи, она уже сидела с сияющим от радости и восторга лицом. То и дело поглядывая на Линь Яня, она так и норовила оставить его здесь прямо сейчас.
В этот момент Цзи Ван тоже закончил тест.
Исполненная непередаваемых ожиданий и чувствуя себя баловнем судьбы, которому на голову свалился лакомый кусочек, учительница Ван живо схватила ручку, чтобы проверить работу Цзи Вана.
Спустя три минуты учительница Ван опустила ручку, скрестила руки, оперлась подбородком о пальцы и с мрачным видом поправила очки. Затем она спросила Чэн Говэня:
— Эти двое точно от одной матери?
Чэн Говэнь: «……Конечно, нет».
Учительница Ван молча выдохнула и произнесла:
— Сначала назову проблемы, которые я заметила. У Цзи Вана за тест восемьдесят баллов. База слабая, множество ошибок там, где их быть не должно было, а сложные задачи дальше по тексту решены из рук вон плохо. С такими результатами поступить в университет несложно, но вот в хороший — трудно.
— Что, всё настолько серьезно? — Линь Янь тут же изобразил крайнюю тревогу. — Ой, учительница Ван, и что же нам теперь делать?
— ? — учительница Ван слегка растерялась от такого вопроса и машинально ответила: — Придется пахать. Во второй половине семестра нельзя терять ни дня, тогда, возможно, еще появится надежда выправить положение.
— Ладно-ладно, учитель, я всё понял, — Линь Янь торопливо дернул Цзи Вана за рукав и принялся убеждать его с видом праведного наставника: — Слышал, брат? Тебе придется пахать!
Цзи Ван по-прежнему выглядел как ребенок, ненавидящий учебу, — подавленный и унылый.
Учительница Ван: «? »
Она приоткрыла рот, поманила Линь Яня пальцем и лишь спустя несколько секунд вспомнила, что именно хотела сказать:
— Но Линь Янь... у тебя результаты отличные. За тест в сто пятьдесят баллов ты набрал сто сорок один. Все баллы сняты за оформление шагов решения, стоит только немного постараться, и возьмешь сто сорок пять.
— Хорошо, я понял, спасибо, учитель.
Учительница Ван посмотрела на него, потом на стоящего за его спиной Цзи Вана и внезапно спросила:
— В какой школе ты сейчас учишься?— Он не будет учиться, — не дожидаясь ответа Линь Яня, первым произвел Чэнь Говэнь. — Говорит, не хочет.
Учитель Ван нахмурилась:
— Куда это годится! Как в вашем возрасте можно не учиться? Разве можно спать спокойно, не получив образования? Ладно, Линь Янь, наша школа тоже может принять тебя, будешь учиться переводным учеником, как и Цзи Ван.
Цзи Ван приподнял веки.
Видя, что Линь Янь собирается что-то сказать, учитель Ван строго произмила:
— У Цзи Вана слишком слабые базовые знания, в нашей школе уже идет второй круг повторения. Линь Янь, ты будешь отвечать за то, чтобы подтянуть его базу и помочь ему закрепить материал, иначе от его прихода в нашу школу не будет никакого толку.
— Вы что, не хотите вместе поступить в университет? — спросила учитель Ван. — Если один идет вперед, а второй топчется на месте, рано или поздно кто-то из вас пожалеет.
…
Так Линь Янь и Цзи Ван вместе стали переводными учениками в Первой городской средней школе.
В этом году учитель Ван также вела выпускной класс и специально распределила обоих в свой собственный класс, наконец-то узнав их реальные результаты.
Оценки Цзи Вана по всем предметам были самыми заурядными, в лучшем случае их бы хватило на поступление в вуз второй категории, зато Линь Янь оказался «темной лошадкой» в самом истинном смысле этого слова. Он щелкал задачи как орешки, легко и непринужденно, ему даже не нужно было долго раздумывать — он уже достиг мастерства в решении.
Учитель Ван была крайне восхищена. Заметив, что они не слушают на уроках, а живут по собственному расписанию повторения, она попросту закрыла на это глаза, а стремительно растущие успехи Цзи Вана радовали ее всё сильнее.
Одноклассники ощущали это куда острее.
В последний месяц семестра к ним неожиданно перевелся новый ученик. Обладая крайне выдающейся внешностью, он тем не менее держался обособленно, приходил рано, уходил поздно, отгородившись от всего класса. На уроках не слушал, на переменках никуда не ходил, только и делал, что пил воду да решал задачки, невольно навевая на всех вокруг чувство напряжения.
Школьная форма Первой городской ничем не примечалась — свободная, мешковатая, сине-белая.
Но стоило надеть ее этим двоим, как она превращалась в кадр из молодежного сериала, сошедший прямо в реальность: оборачивались абсолютно все.
Одноклассники некоторое время пребывали в легком возбуждении, пристально следя за каждым шагом парочки. В Первой городской каждую неделю проводились тесты, и результаты Линь Яня занимали середнячковые позиции, тогда как Цзи Ван плелся в самом хвосте.
Но, к удивлению, с каждым ежемесячным экзаменом оба демонстрировали прогресс.
Вплоть до недели перед финальными экзаменами, когда Линь Янь совершил резкий рывок вперед: заняв первое место по математике и комплексу естественных наук, он вырвался на третье место по классу и пятое по параллели. Цзи Ван же к тому моменту поднялся с третьего места с конца прямо в середнячки.
Все ученики третьего класса:
— ...Охренеть!
Атмосфера в классе накалилась до предела: каждый решил, что если не умрет за учебой, то будет зубрить до победного конца. И тут произошло нечто еще более ужасное.
Как-то раз после окончания дневной самоподготовки ученики, шедшие вереницей к умывальнику набрать воды, внезапно услышали знакомый мужской голос.
Украдкой вытянув шеи, они с потрясением обнаружили, что Линь Янь стоит в пустом туалете и обращается к какой-то кабинке:
— Abandon.
Изнутри тоже раздался сдержанный и прохладный мужской голос:
— Глагол, покидать, бросать, отказываться.
Линь Янь, прижимая к груди карманный справочник из серии обязательных 3500 слов:
— Assist.
Изнутри:
— Существительное — помощь; глагол — содействовать, помогать.
Линь Янь:
— Bless.
Дверь открылась, и оттуда вышел высокий, худощавый альфа в сине-белой школьной форме: черные волосы, темные глаза, прямой нос и тонкие губы — необыкновенно утонченный и красивый.
Подойдя к умывальнику, он опустил веки и бросил шедшему за ним хвостом Линь Яню:
— Переходный глагол, благословлять, даровать благополучие.
Кран закрылся, и оба направились к выходу.
Линь Янь продолжал листать учебник, Цзи Ван терпеливо ждал его, и какое-то время в коридоре раздавались лишь голоса этих двоих.
Глядя им вслед, все ученики третьего класса:
— ...Охренеть!!!
В последнюю неделю учебная атмосфера в третьем классе накалилась до беспрецедентного уровня: даже староста класса, прочно удерживавший первое место, стал ложиться позже и вставать раньше, а на перервах бегал в учительскую с вопросами.
В конце концов, благодаря совместным усилиям абсолютно всех, финальные экзамены принесли третьему классу первое место по всей параллели.
Сам Линь Янь расположился на втором месте в классе и втором на параллели, а Цзи Ван пробрался из середнячков в двадцатку лучших учеников класса.
*
Во время новогодних праздников учитель Ван специально запаслась едой и напитками и отправилась к Сун Сыцю, чтобы встретить Новый год вместе с Линь Янем и Цзи Ваном.
В Юньчэне вовсю ощущалось новогоднее настроение.
Улицы пестрели праздничными украшениями, колыхались красные фонари, отовсюду доносились звуки песен со словами «Желаю богатства и процветания».
Бумажные фонарики по обеим сторонам реки превратились в красные сферы, раскачиваясь и освещая всё вокруг.
Река не замерзла, вода журчала.
Праздничный ужин проходил дома у Чэнь Говэня. Ли Ху, дядя Лю и третий дядя наотрез отказались оставаться в стороне, и за большим столом собралась шумная и веселая компания. У Линь Яня проснулась страсть к выпивке, ему безумно захотелось попробовать, и он тайком чокнулся с Цзи Ваном бокалом красного вина, а затем принялся требовать, чтобы ему позволили показать дядям и тетям праздничный номер. К счастью, Цзи Ван среагировал молчаливо и быстро пресек это.
К концу новогоднего ужина щеки Сун Сыцю слегка раскраснелись от улыбок. У них с Чэнь Говэнем не было детей: в молодости Чэнь Говэнь внедрялся в черную организацию и во время одной из операций по добыче улик получил тяжелое ранение, после чего потерял способность к зачатию. Родители Сун Сыцю спрашивали дочь, не хочет ли она развестись, но Сун Сыцю ответила отказом.
Она была учительницей и уже имела множество детей, ее сердце было полно. Чэнь Говэнь, этот крепкий мужчина ростом за метр восемьдесят, украдкой пустил скупую мужскую слезу, а выполнив задание, полностью посвятил себя заботе о Сун Сыцю, выполняя все обязанности мужа.
Глядя на захмелевшего Линь Яня, Сун Сыцю с беспокойством повязала ему шарф и спросила Цзи Вана:
— Вы уверены, что мне не нужно вас провожать?
Цзи Ван приобнимал Линь Яня за плечи, с легкой улыбкой на губах покачал головой и ответил Сун Сыцю:
— Сестра, не нужно, я поймаю такси, и мы вернемся.
Он тоже вслед за Линь Янем звал Сун Сыцю сестрой.
В конце концов Сун Сыцю проводила их до самого низа.
Ее хрупкая и тонкая фигура растворилась во тьме, пока она молча смотрела, как оба парня удаляются.
Вскоре спустился Чэнь Говэнь и, придерживая ее, помог подняться домой.
…
По дороге шедший до этого тихо и послушно Линь Янь внезапно пожаловался на боль в ноге.
Сильно встревожившись, Цзи Ван нахмурил брови и усадил его на скамейку у дороги, после чего при свете красноватого фонаря опустился на колени, чтобы осмотреть ногу.
— Где болит?
Он осторожно надавил на колено и икры Линь Яня, и на каждое прикосновение Линь Янь отзывался жалобным стоном. Выпив, он становился невероятно липким, требуя к себе внимания и уговоров; его настроение скакало то вверх, то вниз. На белых щеках играла ослепительная улыбка, лисьи глазки сияли чистотой и чернотой, а взгляд был до трогательного наивен — все его маленькие мыслишки читались как на ладони.
— Не могу идти, — проказник включил режим капризного ребенка. — Братишка, покаси меня.
Цзи Ван приподнял веки, в его глазах мелькнула улыбка, он повернулся, присел на корточки и, подхватив парня, неторопливо понес его на спине, медленно направляясь домой.
Ночью было холодно.
Даже расположенный на юге Юньчэнь зимой не баловал теплом.
Линь Янь снял собственный красный шарф и замотал им их двоих в несколько оборотов так, что они оказались укутаны вместе. От этого обоим стало тепло, и их щеки соприкасались в нежном объятии.
Пройдя пару шагов, Линь Янь заботливо спросил его:
— Ты устал?
Цзи Ван покачал головой:
— Нет.
Тогда Линь Янь с облегчением выдыхал и подгонял его идти дальше.
До арендованной квартиры оставалось совсем недалеко, и уже через несколько минут они подошли к дому. Линь Янь вдруг приник к самому уху Цзи Вана и осторожно поинтересовался:
— Ты устал?
Темно-красный свет от фонарей падал на лицо Цзи Вана, отчего его белый пуховик казался алым, а строгие брови и глаза под этим багряным сиянием выглядели мягкими и прекрасными, словно сошедшими с картины.
— Не устал. — Проявив прежнее терпение, Цзи Ван ответил с улыбкой в голосе.
Он начал подниматься по лестнице с Линь Янем на спине — шаг за шагом, не спеша и уверенно. Линь Янь выглядел донельзя взволнованным: словно пугливый зверек, он крепко обвился руками вокруг его шеи, согнул спину, и, лукаво сверкнув глазками, прижался к нему еще теснее, наотрез отказываясь шевелиться.
— В чем дело? — встревоженно спросил Цзи Ван.
Голос Линь Яня звучал совсем тихо, будто он боялся, что кто-то услышит:
— По дороге к невесте мне нельзя касаться земли ногами, иначе наша любовь не будет крепкой и счастливой.
В барабанных перепонках гулко грохнуло, словно что-то взорвалось тысячей фейерверков.
Цзи Ван в оцепенении повернул голову, глядя на него, горло словно перехватило, и он хрипло и медленно произнес:
— ...К невесте?
— Ну да, — Линь Янь склонил голову набок, прижался щекой к его щеке, и его глаза изогнулись в счастливой улыбке. — Сегодня я так счастлив, дядя Чэнь и сестра Сун тоже так счастливы, в будущем каждый раз, когда мы будем жениться, мы должны будем звать их.
Цзи Ван невольно усмехнулся, снова опуская взгляд, словно пряча в нем все ветра, дожди, иней и снег, и продолжил нести его на спине. Шаги его были твердыми и сильными, и он шаг за шагом поднялся на второй этаж.
Перед тем как толкнуть дверь, он повернул голову и очень легко поцеловал Линь Яня в глаза, ласково приговаривая:
— Янь-янь, куда это мы пришли?
Линь Янь с трудом разлепил веки; алкоголь туманил мозг, его клонило в сон, но сейчас был самый ответственный момент в его жизни. Преодолевая сонливость, он беспечно протянул:
— ...В н-новое жилище.
— Верно, — беззвучно улыбнулся Цзи Ван.
Толкнув дверь, он вошел внутрь, не включая свет, и все так же неся Линь Яня на спине, растворился в темноте комнаты, где взгляд его казался частью этого мрака:
— Это новое жилище.
…
Этой ночью Линь Янь, растекшийся по постели, превратился в лужицу воды.
Всюду было жарко, жарко, как в кипящем океане. Он жалобно падал в пучину вод, опутанный соленой влажной дымкой, от которой не было спасения. Тело его тоже насквозь промокло, и в затуманенном сознании перед ним предстала пара узких темных фениксовых глаз, покрытых испариной.
Тело альфы было твердым, как мрамор, линии груди — плавными и хищными, от него исходил обжигающий, знойный жар. Длинные сильные руки уперлись по обе стороны от его головы, образуя тесное, погруженное во мрак пространство, и он навис сверху.
Море в тот миг взметнулось бурунами, вздымая бурные волны.
Зрачки Линь Яня постепенно расфокусировались, покрытые испариной ресницы подрагивали и опускались вниз, опухшие и раскрасневшиеся губы приоткрылись, будто не в силах сомкнуться, он часто дышал, и сквозь приоткрытый рот смутно виднелся влажный алый кончик языка, блестящий от капель.
Следующую секунду.
Обжигающее дыхание вновь властно вторглось внутрь.
Губы снова были разомкнуты, Линь Янь прищурился, нахмурился, его мокрое от пота лицо не выдержало и откинулось назад, но кто-то не слишком мягко и не слишком грубо ухватил его за затылок, притягивая обратно вглубь тяжелого и тягучего сплетения поцелуев.
В ушах стоял лишь чавкающий звук влажных прикосновений.
Ему казалось, что его сейчас съедят — точь-в-точь как котенка, которого только что вылизал огромный зверь и который вынужден подставить свое белое мягкое брюшко.
Вскоре Цзи Ван заключил его в объятия, и две тонкие белые руки безвольно обвили шею альфы, а сам он послушно прижался к его плечу, пальцы до боли сжались, суставы покраснели, а по рукам выступил мелкий пот.
…
Он всё-таки заплакал.
Линь Янь тихонько всхлипывал, роняя слезы, уголки его глаз покраснели и увлажнились. Впившись зубами в плечо Цзи Вана и собираясь приложить больше сил, он вдруг почувствовал, как в зубы ему попался краешек ткани, а живот обдало прохладой.
Зажав зубами собственную одежду, с растерянными от слез глазами, он услышал низкий и сдержанный голос Цзи Вана:
— ...Кусай это.
— ...Сокровище, сожми зубы покрепче, — альфа склонился над ним, его темный и обжигающий взгляд напоминал сгущающиеся грозовые тучи на краю неба, и он мягко, привычно и неотступно начал съедать его кусочек за кусочком: — ...Скоро станет хорошо.
http://bllate.org/book/22651/2398027
Готово:
