Новогодние каникулы прошли именно так: днём — усердная учёба, заучивание слов, решение упражнений и прогулки, а ночью — ласки с Цзи Ваном в постели, в объятиях которой они и проводили время.
С началом нового семестра Линь Янь установил с Цзи Ваном три правила, объявив, что до сдачи выпускных экзаменов никаких непотребств не будет.
Цзи Ван привычно повернул голову, чтобы поцеловать его, но после неоднократных отказов Линь Яня наконец понял, что тот настроен серьезно — теперь ему даже целоваться не разрешали.
Цзи Ван: «……»
Цзи Ван воспринял это всерьёз. Мгновенно насторожившись, он выпрямился, в его глазах мелькнули бдительность и напряжение, и он принялся торговаться с Линь Янем.
Линь Янь был непреклонен: «Ничего не хочу слышать».
Цзи Ван глубоко вздохнул и тихо произмолвил: «Полгода без секса, Янь-янь, я не выдержу».
Линь Янь: «?»
Уши Линь Яня завяли: «Выбирай выражения».
Цзи Ван неторопливо протянул: «Полгода без секса, без поцелуев, без...»
В этот момент ему в лицо прилетела диванная подушка.
Следом за ней покрасневший от стыда и смущения Линь Янь яростно зажал Цзи Вану рот, считая, что тот и впрямь потерял всякий стыд: «Замолчи! У тебя в голове только это и крутится?!»
Цзи Ван неторопливо обнял его, в его глазах таилась мягкая улыбка. Его взгляд скользнул по белой изящной шее парня, зрачки слегка потемнели. Прижавшись лбом к плечу Линь Яня, он липко и настойчиво зашептал ему на ухо: «Да, я думаю об этом каждый день».
«……Прямо сейчас, например, я думаю о том, как выпью слёзы Янь-яня».
Он всё ниже опускал голову, из его горла вырывался глухой и медленный смех. Приподняв подбородок Линь Яня, он повернул голову и впился в его губы, словно долго страждавший от жажды странник, жадно и тяжело утоляя жажду, покусывая мягкие, спелые ягоды, заглатывая их густо и без остатки.
Вскоре хриплый и тягучий голос альфы вновь зазвучал над самым ухом, обдавая горячим ровным дыханием, властно и истомно: «А теперь я думаю вот о чём —»
«Я сорву с Янь-яня одежду и съем его...» — ненасытный альфа тихонько смеялся, прижавшись к алеющим донельзя ушам Линь Яня, и тонкие бледные губы изрыгали нечто непроизносимое, окончательно доводя и без того дрожащего, потерявшегося в реальности Линь Яня до слёз.
«……Хватит, — он невольно сжался, пытаясь выбраться из объятий Цзи Вана, но тот прижал его за затылок, удерживая на месте и продолжая целовать, так что Линь Янь мог лишь бессильно мотать головой с влажно покрасневшими уголками глаз и жалко умолять: — Хватит... Брат, умоляю, хватит...»
Этой ночью Цзи Ван воспользовался случаем и оторвался по полной.
На следующее утро Линь Янь с абсолютно бесстрастным лицом подал заявление на проживание в школьном общежитии — и для себя, и для Цзи Вана.
Цзи Ван: «……»
Линь Янь: «……» ovo.
Во втором полугодии выпускного класса Цзи Ван взялся за ум и принялся учиться до седьмого пота.
Линь Янь контролировал его каждый день, они оба жили и питались прямо в школе. Пока Цзи Ван учил слова, решал тесты и тренировал восприятие на слух, Линь Янь сидел рядом, уплетая помидоры черри, закинув ногу на ногу; его чистые, белоснежные и мягкие стопы с аккуратно подстриженными ногтями покоились на коленях у Цзи Вана, пока он лениво читал романы.
Стоило ему закончить главу, как Цзи Ван тоже справлялся с текстом для чтения. Линь Янь сверял ответы, проверял его работу и возвращался к надзору.
Старания Цзи Вана принесли плоды.
На первом общегородском пробном экзамене в выпускном классе Линь Янь стабильно остался в первой тройке потока, а Цзи Ван ворвался в топ-50 своей параллели.
Однако между его результатами и баллами Линь Яня всё ещё оставался большой разрыв, и поступить в один университет было трудновато.
Когда же подоспели результаты первого школьного пробного экзамена, Цзи Ван благодаря своим усилиям наконец пробился в двадцатку лучших.
Линь Янь был безумно рад, словно помешанный. Он разослал результаты Чэнь Говэню, Сун Сыцю и Ли Ху. Ли Ху, находившийся далеко в институте, тут же позвонил по видеосвязи и завыл белугой на том конце, а Линь Янь хохотал во весь голос на этом; они оба бесновались так, будто могли обняться прямо сквозь провода.
Чэнь Говэнь же возбудился еще сильнее: среди ночи, вместо того чтобы спать, он позвал Линь Яня и Цзи Ван на крышу пить пивко с шашлычками. Успешно напоив себя и Линь Яня, он принялся наставлять обоих делать вклад в развитие страны и ни в коем случае не забыть подать документы в полицейскую академию.
Подоспевшая чуть позже Сун Сыцю: «……»
Она придерживала Чэнь Говэня, а Цзи Ван нёс на спине Линь Яня, и они молча спустились вниз. На следующий день Сун Сыцю отчитала их обоих, методично постукивая пальцем по лбу — и Линь Яня, и Чэнь Говэня.
Подоспели результаты второго пробного экзамена. В этот раз варианты оказались не слишком сложными, упор делался на базовые и средние темы. Благодаря прочному фундаменту, заложенному Линь Янем, Цзи Ван снова подпрыгнул на ступеньку выше, едва не ворвавшись в десятку сильнейших.
Линь Янь впервые обогнал лидера параллели и взлетел на самую вершину рейтинга.
Процесс помощи Цзи Вану в повторении материала оказался полезен и для него самого: он заново упорядочил собственную систему знаний. Посчитав свой прогресс вполне закономерным, Линь Янь радостно потащил Цзи Вана домой — хвастаться.
Сун Сыцю улыбалась во все 32 зуба: теперь все учителя в старом районе знали ее, и стоило зайти речь о Сун Сыцю, как её называли «той самой учительницей средней школы, у которой оба ребёнка учатся блестяще».
Некоторые родители даже готовы были выложить огромные деньги лишь бы пристроить чадо в класс к Сун Сыцю.
На каждом классном собрании Сун Сыцю пыталась всё объяснить, но родители лишь принимали это за ложную скромность и относились к ней с ещё большим теплом.
Чэнь Говэнь же постиг самую суть ванильного высокомерия. В круглосуточном магазине остался работать только он один, поэтому он попросту сменил вывеску «Круглосуточный магазин 24 часа» на «Магазинчик: работаем как придётся».
Это мгновенно породило тренд по всему старому району: мясная лавка бабушки Лю сменила название на «Мясо: рубим как придётся», чайная со вшивым маджонгом дяди Лю стала именоваться «Маджонг: играем как придётся», а овощной лоток бабушки Чэнь превратился в «Овощи: торгуем как придётся» и так далее.
Поразмыслив над этим, Линь Янь смастерил повязку на голову и написал на ней слева направо: «Экзамены: сдаю параллель на первое место как придётся».
Цзи Ван: «……»
Сун Сыцю: «……»
Эти двое нормальных людей образовали союз под названием «Наблюдаем за этими идиотами как придётся».
Дни шли своим чередом.
Наконец наступило четвёртое июня того года.
До вступительных экзаменов оставалось всего два дня.
Вечернее небо заволокло тучами, облака клубились и катились вдаль, а налетевший знойный ветер принёс с собой влажную прохладу.
Линь Янь и Цзи Ван в мягких, уютных домашних костюмах сидели за обеденным столом.
Комната была битком набита людьми: Ли Ху сидел на диване и проверял их экзаменационные листы, Сун Сыцю с невестками хлопотали на кухне, а Чэнь Говэнь, дядя Лю и Третий дядя нервничали сильнее самих выпускников — они то и дело выходили на улицу перекурить. Бабушка Лю и бабушка Чэнь привели с собой внуков, а старшие братья и сестры, давно уже учившиеся в университетах, увлеченно делились опытом, как сохранять душевное спокойствие.
По телевизору передавали вечерние новости.
— Недавно инвестиционная компания Тунтянь в связи с неудовлетворительным управлением достигла пика годовых убытков и подала в суд заявление о банкротстве. Бывший председатель совета директоров Чэн Сю пропал без вести и до сих пор не погасил долги...
На столе красовалось пестрое изобилие блюд: фирменный клейкий рис с корицей от бабушки Чэнь, фаршированный перчики от неё же, идеальный по балансу соли и сахара тушеный свиной бок от бабушки Лю, а также супы и угощения, приготовленные женами Третьего дяди и дяди Лю.
Только что приготовленная еда заставила стол ломиться. Вошли Чэнь Говэнь и Третий дядя, притащив два ящика мандариновой газировки комнатной температуры — боялись, что перед экзаменами парни заработают расстройство желудка.
Ли Ху в этот раз специально подстригся, сбрил бороду, облачился в костюм и выглядел вполне прилично, но стоило ему увидеть еду, как вся его маска слетела: едва вымыв руки, он тут же утащил кусочек свиного бока.
Дзынь-дзынь.
Телефон Цзи Вана звякнул, и Линь Янь с любопытством покосился в ту сторону.
Альфа поднялся с телефоном в руке и тихо бросил:
— Учитель Ван звонит.
— Ой, иди быстрее ответь, — кивнул Линь Янь.
Цзи Ван вышел из комнаты и встал в коридоре, обдуваемый прохладным ветерком перед надвигающейся бурей. Он открыл малопользуемое приложение и уставился на забитые сообщениями чаты.
17 ноября
— Приманка заброшена, ждем поклёвки.
25 ноября
— Он клюнул!
30 ноября
— Он сошел с ума, думает только о разработке стабилизатора, в упор не замечая амбиций фармкомпании Чжан. W, помоги нам еще раз, инвестиционная компания Тунтянь не может рухнуть из-за него, у меня там огромная доля акций!
1 декабря
— Ты просто гений! Акции нефтяной компании и правда взлетели. Продавать сейчас?
7 декабря
— Продал! Брали всего с четырехкратным кредитным плечом, надо было больше. W, что мне делать дальше? Я решил, инвестиционная компания Тунтянь будет моей.
9 декабря
— Он и правда побежал в Хучэн, ума не приложу... W, почему мне кажется, что ты знаешь о нас всё? Ты кто-то из нашего окружения?
10 декабря
— Прости, вчера я не должен был сомневаться в тебе. W, ты еще здесь? Если он всё испортит, достанется ли мне компания? Насчет подсказки о супругах Цзи — я всё проверил... Невероятно, они просто с катушек слетели.
11 декабря
— Он тупица. Понятия не имею, как он ухитрялся быть таким крутым раньше. Неужели с возрастом люди глупеют? Он даже не заметил, что акционеры компании Тунтянь поддерживают меня, а не его.
— Ты прав, W, я не хочу вечно быть у него на побегушках. С какой стати? Только потому, что у него богатые родички? Не согласен.
12 декабря
— W, почему ты молчишь? Семья Ся отправляла Нин Аня за границу... Говорят, ему пожизненно запрещено возвращаться на родину. Как мы трое дошли до жизни такой?
17 декабря
— W, умоляю, сейчас решающий момент, ты на связи?
...
17 января
— Инвестиционная компания Тунтянь теперь моя.
7 марта
— Ты и правда исчез?
...
6 июня
— Я проиграл.
— Не понимаю, почему я вечно проигрываю.
— Начни я всё сначала, моя жизнь ни капли не изменилась бы. Я законченный ничтожество, я не смог спасти ни семью Чэн, ни компанию Тунтянь.
— Я не верю в судьбу. Я проживу всё заново, обязательно!
Всплыло ярко-красное окно: «Удалить этого пользователя?»
Цзи Ван с безразличным выражением лица нажал кнопку подтверждения. Из распахнутой настежь двери доносился смех, в комнате мягко струился теплый свет — Линь Янь стоял посреди толпы и соревновался с Ли Ху, кто быстрее осушит бутылку мандариновой газировки.
Женский голос по телевизору продолжал зачитывать новости.
— Завершено судебное разбирательство по делу о «дезертирстве водителя грузовика в нетрезвом виде на окраине столицы» десятилетней давности. Организаторы преступления, некий Цзи и некая Бай, приговорены к смертной казни, а водитель большегруза по фамилии Цзян — к пожизненному заключению с лишением политических прав пожизненно. Дело десятилетней давности о побеге пьяного водителя на окраине столицы оказалось полностью спланировано четой Цзи и Бай лишь с одной целью — похитить чужого ребенка и разрушить семью...
Чэнь Говэнь отобрал газировку у Линь Яня, потрепал его по макушке и под всеобщий хохот отвесил пинка Ли Ху, призывая того угомониться и идти накрывать на стол.
Линь Янь и Ли Ху послушно засеменили за ним на кухню за посудой и палочками.
— Акции компаний Цзи и Ся подверглись резким колебаниям. Финансовые эксперты прогнозируют, что в течение ближайших трех месяцев корпорация Цзи из-за неспособности выплатить внешние долги может повторить судьбу компании Тунтянь и объявить о банкротстве; активы же компании Ся резко сократились, и в следующем квартале она может разделиться на три-четыре средние и мелкие фирмы для погашения долговых обязательств...
Цзи Ван шагнул вперед, холодная и мрачная угрюмость на его лице постепенно рассеивалась. Теплый желтый свет падал на его черты, а бабушка Чэнь подозвала его к себе и сунула в руки бутылку мандариновой газировки со вставленной трубочкой, жизнерадостно хлопнув по плечу с доброй улыбкой на лице — так смотрят на любимого младшего члена семьи.
Голос из телевизора звучал всё отчетливее.
Ли Ху вдруг завопил:
— Все внимание! Я сейчас появлюсь! Я в кадре!
Линь Янь вышел с куриными крылышками в кока-коле и покосился на него:
— С чего бы это тебе появляться?
Картинка на экране качнулась, и на ней возник сотрудник в белом халате и очках в золотой оправе, выглядевший строго и сосредоточенно.
— А теперь прервемся на новость: новый тип ингибитора пролонгированного действия, разработанный при поддержке государства и с участием Института Юньчэна, скоро появится в продаже. Данный препарат максимально смягчает период восприимчивости и течку у альф и омег, а омеги и беты смогут за счет распыления спрея избежать влияния периодов восприимчивости и течки на их организм...
Господин Ли Ху как ведущий научный сотрудник рассказал о функциях новой разработки. В Центральном научно-исследовательском институте также достигнут прорыв в создании стабилизатора феромонов. Несложно представить, какое колоссальное влияние оба препарата окажут на жизнь общества в будущем.
— Попросим господина Ли Ху просветить нас насчет новинки. Здравствуйте, господин Ли Ху —
В комнате поднялся невообразимый гвалт.
Крики легко заглушили фальшиво-деловой голос Ли Ху из телевизора.
Старшие внуки бабушки Лю и бабушки Чэнь были ровесниками Ли Ху, они дружили и теперь тесным кольцом окружили парня, передразнивая его казенный тон из телевизора:
— Господин Ли Ху~ здравствуйте~
— Господин Ли Ху, оставьте автограф~
— Господин Ли Ху~ вы мой кумир~
Ли Ху, который и так слегка нервничал, от их подколок одновременно и разозлился, и рассмеялся. Он бросился за ними в погоню, требуя уважения и защиты для великого ученого Ли Ху.
Линь Янь хохотал вовсю, но поскольку он читал в охраняемой зоне перед самыми экзаменами, бабушки тут же оттащили его за спину. Ли Ху оставалось лишь широко таращить глаза и делать вид, что он не замечает товарища. Цзи Ван подошел и взял Линь Яня за плечи.
Линь Янь покусывал соломинку от газировки, его глаза сияли, и по привычке он сразу поделился вкусняшкой:
— Брат, попробуй.
Цзи Ван опустил голову и сделал глоток — очень сладко.
В ту ночь в доме семьи Ли царило оживление, каждый наелся и наигрался вдоволь.
Два дня спустя начались вступительные экзамены. Время пролетело незаметно: мелкий дождь моросил без перерыва, прохладные капли смыли летнюю духоту, принеся долгожданную свежесть.
Прозвенел финальный звонок экзамена по английскому.
Дождь прекратился, небо после него выглядело удивительно ясным, а над горизонтом раскинулась радуга, вызвав всеобщие восторженные вздохи.
Линь Янь спустился вниз и обнаружил у входа Цзи Вана с велосипедом. Они двинулись домой вместе с потоком людей.
...
Ветер маленького городка, смешанный со стрекотанием цикад посреди разгара лета, проносился по улицам и переулкам.
Он пролетал мимо магазина Чэнь Говэня, института Ли Ху, школы Сун Сыцю, овощной лавки бабушки Чэнь и мясной лавки бабушки Лю.
Ветер заглядывал к каждому жителю старого района и наконец долетел до самой столицы.
В сентябре того же года Линь Янь и Цзи Ван привезли чемоданы. В отличие от того бегства в прошлом, теперь их багаж ломился от подарков родных. Они ступили на эту залитую солнцем землю и сели за парты ведущего вуза страны.
На этот раз в конце третьего курса Цзи Ван вместе с единомышленниками открыл студию по разработке нового коммуникационного приложения. Продав программу, он накопил стартовый капитал и вскоре переключился на вторичные исследования, перенеся основные силы на создание голографических игр.
Это был поистине эпохальный прорыв.
Узнав об этом, Ли Ху примчался из Юньчэна за тысячу ли и, потирая руки, заявил, что тоже дико заинтересован.
Очертания студии уже проступали.
Главные разработчики имелись, но теперь не хватало красноречивого человека, умевшего сыпать цитатами и способного привлекать инвестиции.
Линь Янь: «……»
Это меня имеют в виду, да?
Линь Яню, который вообще-то планировал всю жизнь отлеживаться ленивым тюленчиком в этом мире, пришлось достать свои реальные навыки и отправиться добывать инвестиции.
С того самого дня в деловом мире родилась легенда об ультимативно убедительном мастере словесной лапши.
Пять лет спустя голографическая симуляционная игра вышла на рынок, вновь вызвав фурор.
Место проведения презентации поражало современным убранством, все устройства работали безупречно и чутко. Величины индустрии сидели в зрительном зале, запрокинув головы и глядя на объемную демонстрацию голографической игры, и искренне, от всего сердца аплодировали.
В центре внимания бесчисленных софитов на сцене стоял Цзи Ван. Избавившись от юношеской холодности и угловатости, сегодня он был одет в строгий черный костюм. Его фигура выделялась статью и высотой, аура была сдержанной и спокойной, а черты лица — всё такими же прекрасными и глубокими, как годы назад. На уголках его губ играла мягкая улыбка, пока он отвечал на вопросы публики.
Четко, размеренно и с полным достоинством.
Однако те, кто знал его близко, сразу бы заметили: его улыбка холодна, а темные, непроницаемые зрачки неотрывно смотрели в одну сторону.
На краю толпы Линь Янь с бокалом шампанского, словно порхающая бабочка, непринужденно лавировал в зоне отдыха.
Его повзрослевшие черты лица стали еще притягательнее: темно-карие, слегка раскосые лисьи глаза с покрасневшими уголками лучились природным кокетством даже без улыбки; нежно-розовые мягкие губы от глотков алкоголя выглядели еще более пухлыми; чуть длинные иссиня-чёрные пряди волос шелковистой текстурой падали на молочно-белую, изящную шею, пока он с недоброй усмешкой всучивал инвесторам идею новой игры для студии...
Помимо голографического сегмента, в студии имелся и обычный игровой отдел, а оба направления требовали огромных вложений.
Линь Янь отличался невероятной прижимистостью, доводя поиски инвестиций до абсурда. Ему не терпелось прямо сейчас напоить всех присутствующих до бесчувствия, лишь бы они скорее расстались с деньгами, так что инвесторы при виде него трепетали.
Существовал такой тип людей: у него отвратительная переносимость алкоголя, едва напившись, он начинает творить дичь и мутузить всех подряд в пьяном угаре. Не было ни одного инвестора, который хоть раз не получил бы от него тумаков. Но беда в том, что Линь Янь умел красиво говорить, проекты под его началом были поистине великолепны, а главное — глава игровой компании слушал только его. Это заставляло инвесторов прятать даже малейшие признаки недовольства.
Перед лицом абсолютной силы приходится гнуть спину, сколько бы денег у тебя ни было.
После пары таких инцидентов инвесторы зареклись пить с Линь Янем что-либо алкогольное, даже фруктовое вино. И теперь, завидев его с бокалом красного вина, они чувствовали, как в голове начинает пульсировать боль.
Приятный, ленивый и чуть растянутый голос Линь Яня прозвучал с явным ехидством:
— Приветики, братцы, а вы тоже здесь?
Братцы: «……»
Братцы: «……Привет... привет».
— Раз уж встретились, значит, судьба, — улыбка Линь Яня стала еще шире. — Есть минутка? Давайте сядем вон там и нормально пообщаться?
Те, кого он взял в заложники своей улыбкой: «……Хорошо».
С главной трибуны было заметно, что Цзи Ван резко ускорился — казалось, он включил двойную скорость. Не успели зрители опомниться и удивиться, как на огромном экране внезапно возник потрясающий игровой видеоряд.
Низкий и мягкий голос мужчины разнесся через микрофон по всему залу, неторопливо произнося:
— Прошу вас надеть гарнитуру и прочувствовать всё лично — возможно, это окажется эффективнее любых моих слов.
Стоило надеть очки виртуальной реальности, как в зале воцарилась тишина, прерываемая лишь редкими вздохами и всхлипами.
...
Устроившись в уголке и не успев даже толком согреть диван, Линь Янь почувствовал на себе знакомый взгляд.
Он скосил глаза и с живым интересом подпёр подбородок ладонью, наблюдая, как Цзи Ван, уже снявший пиджак и перекинувший его через локоть, в одном жилете и рубашке уверенно и быстро направляется к нему.
Яркие хрустальные люстры зала заливали пространство светом, подчеркивая мужественные и правильные черты лица мужчины.
Каждый шаг, глухой стук туфель о пол — всё в его легкой походке выдавало присущую взрослому мужчине властность, солидность и невозмутимое величие.
Линь Янь заметил часы на запястье Цзи Вана.
Скромные, но роскошные.
Те самые, что он когда-то купил ему сам.
Подарок на двадцать пятый день рождения.
...
【Динь-дон —】
В ушах Линь Яня неожиданно раздался давно не слышимый системный голос закадрового комментатора. Он замер, прислушиваясь к знакомому информированию.
【Показатель разрушения главного героя обнулился, поздравляем хозяина с успешным выполнением задания — пожалуйста, ответьте на вопрос: как звали попаданцев и перерожденных этого мира?】
— Цзи Нянь, Чэн Сю.
【Ответы зафиксированы, позже они будут переданы в главную систему для проверки.】
【Задача по спасению главного героя выполнена, желаете ли вы покинуть мир прямо сейчас?】
Глядя на то, как Цзи Ван ускоряет шаг, а его брови непроизвольно хмурятся, Линь Янь молчал пару секунд, а затем медленно покачал головой:
— Не покидаю.
Системный голос повторил вопрос, и, получив утвердительный ответ, скрылся в темноте.
Вместе с его исчезновением Цзи Ван подошел к Линь Яню.
Ничем не выдав своих эмоций, он окинул взглядом окружающих и так же непринужденно опустился рядом с Линь Янем, тихо спросив:
— Домой?
— Прямо сейчас?
— Угу, — произвел Цзи Ван. — Дядя Чэнь и остальные уже на подходе.
Линь Янь поднялся:
— Ладно, тогда пошли.
Он сам взял Цзи Вана за руку, и они непринужденно зашагали под прицелом камер, а запыхавшиеся репортеры успели сделать лишь пару кадров.
На фотографии сосредоточенный, отрешенный мужчина чуть склонил голову, глядя на идущего рядом юношу с глубокой нежностью и улыбкой во взгляде.
Юноша рядом с ним демонстрировал лишь часть профиля, но было видно его выдающееся лицо и уголки губ, тронутые улыбкой — сразу бросалось в глаза, насколько они близки.
В этом мире было слишком много людей, дорогих его сердцу.
Подумал Линь Янь.
Такая полная и совершенная жизнь.
Ему хотелось прожить её еще чуть-чуть.
Еще совсем немного.
Когда же этот мир завершится.
Он по-прежнему останется опытным и оптимистичным золотым хостом из Бюро быстрых перемещений.
http://bllate.org/book/22651/2398028
Готово:
