Янь Сяоцин долго ждал, но Юй Люшан лишь плотнее прижал ноги к груди и снова провалился в сон. Было очевидно, что он уже очнулся: он даже машинально потирал ладонью покрывшееся мурашками плечо, но глаз не открывал.
Терпение Янь Сяоцина иссякло. Он протянул руку и дернул Юй Люшана за плечо, сразу почувствовав, как холодна его кожа. Весенние рассветы были пронизаны сыростью, и неудивительно, что человек, проспавший столько времени без одежды и одеяла, успел остыть. Однако это не вызвало у Янь Сяоцина ни капли сочувствия. Он рывком посадил Юй Люшана на постели.
Тот сонно приоткрыл глаза, в которых еще не угасла краснота от ночных слез. Увидев Янь Сяоцина, Юй Люшан на мгновение замер, а затем его лицо озарилось радостной улыбкой, которая, впрочем, тут же сменилась испугом. Дрожащими руками он попытался высвободиться из хватки Янь Сяоцина и отползти в угол. При движении он, видимо, задел что-то больное, потому что тут же судорожно прикусил нижнюю губу. Затем он в панике потянулся к одеялу, пытаясь прикрыться — его движения были неуклюжими, а на лбу мгновенно выступили капельки пота.
Янь Сяоцин сидел на краю кушетки, холодно наблюдая за этой суматохой. Лишь когда Юй Люшан наконец смог укутаться в одеяло с головой, он безжалостно произвел:
— Сейчас ты решил прикрыться? Не находишь, что поздновато?
Юй Люшан втянул голову в плечи, превратившись в бесформенный кокон. Его взгляд беспокойно метался по сторонам, но он ни за что не осмеливался посмотреть Янь Сяоцину в лицо. Хотя пострадавшим был именно он, вел он себя как провинившийся ребенок.
— Ваше Высочество, Четвертый принц, прошу прощения за то, что посмел оскорбить ваше благородное тело, — голос Янь Сяоцина звучал официально и сухо. — Будьте любезны, скажите, чего вы хотите? Или, быть может, у вас есть какое-то заветное желание? Что бы вам ни потребовалось, я приложу все усилия, чтобы исполнить это.
Эти слова звучали крайне благопристойно, но Юй Люшан принял их за попытку откупиться за ночное бесчинство. Он ошеломленно замер, недоверчиво покачал головой, а затем, подумав, еще несколько раз отрицательно качнул ею.
Янь Сяоцин не понимал его и не желал гадать. Он просто взял бумагу и кисть. Собираясь разложить лист на кушетке, он внезапно заметил пятнышко крови на простыне. Янь Сяоцин всегда был брезглив; даже ночуя в палатках в глуши, он не допустил бы подобных пятен на своей постели. Ответ был очевиден: кровь принадлежала Юй Люшану.
С ледяным выражением лица Янь Сяоцин накрыл пятно листом бумаги, разгладил его и положил рядом принадлежности для письма. Как только все было готово, Юй Люшан высунул руку из-под одеяла. На мгновение задержав взгляд на Янь Сяоцине, он опустил глаза и старательно вывел: «Наставнику Яню не стоит беспокоиться, насчет прошлой ночи, я...»
Кончик кисти надолго замер, чернила успели расплыться. Юй Люшан перевел кисть на чистое место и дописал: «...я сделал это добровольно».
Закончив, он робко поднял взгляд, но, встретившись с глазами Янь Сяоцина, словно соприкоснулся с раскаленным железом — он тут же бросил кисть и спрятал руку обратно в кокон.
Янь Сяоцин уставился на эти четыре иероглифа. Внутри него поднялось необъяснимое раздражение. Ему до смерти хотелось бросить в лицо Юй Люшану: «Кому какое дело, добровольно ли это было, я просто хочу закончить свою задачу!»
Но, глядя на склоненную голову и хлопающие огромные глаза в углу, он проглотил эти слова. Посидев в ледяном молчании, Янь Сяоцин внезапно подался вперед и схватил Юй Люшана за загривок. Расстояние сократилось до предела. Янь Сяоцин, не меняясь в лице, отчеканил:
— Чего ты хочешь на самом деле?
Раздражение захлестнуло его, и, не контролируя силу, он вырвал Юй Люшана из-под одеяла:
— Ты хотел меня — я сделал это. Почему ты все еще недоволен? Что именно тебе нужно?
Юй Люшан был ошеломлен, его тело окаменело, а в глазах застыла растерянность и невыплаканные слезы. Этот вид невинности вызвал у Янь Сяоцина еще большее стеснение в груди — нечто неописуемое и необъяснимое.
— Зачем я трачу слова на немого? — пробормотал он с долей самоиронии.
Он разжал пальцы, встал и поправил одежду, вновь обретая свой привычный холодный и величественный вид.
— Ваше Высочество, я здесь по приказу для борьбы с последствиями бедствия, а не для развлечений. Раз уж вы умудрились тайком увязаться за мной, то извольте вернуться тем же путем. У меня дела, провожать не буду.
Выйдя из палатки, он приказал стражникам:
— Присмотрите за Четвертым принцем. Линь Юй, как только он выспится, лично отвезешь его в столицу. Я хочу, чтобы он вернулся в резиденцию принца целым и невредимым.
Разумеется, цель миссии должна оставаться невредимой.
— И еще, — добавил Янь Сяоцин. — Я не хочу слышать ни единого пересуда о сегодняшнем дне. Вы меня поняли?
Линь Фэн и Линь Юнь немедленно опустились на одно колено. Они с детства служили Янь Сяоцину и прекрасно знали его нрав. Подобное предупреждение означало, что им стоит беречь свои головы, иначе они даже не заметят, как лишатся их. Линь Фэн остался у палатки, а Линь Юнь последовал за господином.
Вскоре они подошли к карете, где их уже ждал Линь Юй.
— Линь Юнь, отдай приказ сворачивать лагерь. Выступаем.
Дел было невпроворот, и Янь Сяоцин не собирался медлить, даже несмотря на бессонную ночь. Он сел в карету, надеясь немного вздремнуть, но не успели они отъехать и на несколько ли, как прискакал встревоженный Линь Фэн:
— Господин, Четвертому принцу стало хуже.
Янь Сяоцин отодвинул шторку:
— Что случилось?
— У него сильный жар, он в беспамятстве, — доложил Линь Фэн.
http://bllate.org/book/22640/2395890
Готово:
