Янь Сяоцин нахмурился.
Пусть Юй Люшан и онемел, но рассудка не лишился. Он был, конечно, простоват, но не настолько, чтобы не понимать серьезности заданного вопроса. Янь Сяоцин сначала спросил, хочет ли тот стать императором, а затем поинтересовался, чего же он хочет на самом деле. Когда на кону стоит трон, вес вопроса очевиден. Какой бы ответ ни дал Юй Люшан, к нему нельзя относиться легкомысленно, а уж тем более превращать в шутку. Поэтому это «ты» в устах принца показалось Янь Сяоцину оскорбительным.
— Ваше высочество, четвертый принц.
Янь Сяоцин даже сменил тон, в его голосе сквозили холодное недовольство и едва уловимое предостережение. Улыбка на лице Юй Люшана застыла, в глазах мелькнула паника, и он поспешно схватился за кисть: «Я серьезно».
Вид у него был и вправду донельзя серьезный, словно он готов был выжечь это слово у себя на лбу.
Янь Сяоцин приподнял уголок губ:
— Неужели ваше высочество полагает, что я человек, с которым можно играть и которого можно дурачить?
Юй Люшан перепугался еще больше, затряс головой и замахал руками. Он даже не успел отложить кисть, и от этих движений на его щеке остался кривой чернильный след. Янь Сяоцин почувствовал отвращение. Схватив со стола листок, он скомкал его и бросил на пол, после чего вышел из резиденции принца.
Благодаря воспоминаниям прежнего владельца тела, Янь Сяоцин после целой ночи раздумий пришел к выводу, что свергнутый наследный принц, возможно, питал к нему нежные чувства. В те годы, когда они вместе учились во дворце, тот часто проявлял к нему необычное рвение и заботу. Теперь, припоминая всё в деталях, Янь Сяоцин понимал, что за взглядами, которые тот бросал на него, скрывалось нечто большее, чем просто дружба.
Прежний владелец был человеком холодным и отстраненным. Янь Сяоцин даже подозревал, что тот был другим «собой» из параллельного мира. Иначе как объяснить, что у них не только одинаковые имена, характеры и судьбы, но даже внешность идентична? Янь Сяоцин не мог разгадать эту тайну. Он спрашивал Систему, но та молчала.
После того неприятного инцидента в резиденции Янь Сяоцин больше полумесяца не приближался к Юй Люшану. Это было вызвано и отвращением, и недовольством. Одна лишь мысль о том, что Юй Люшан, такой же мужчина, питает к нему подобные чувства, вызывала у Янь Сяоцина тошноту, словно по телу ползали черви. К тому же он понимал: любовь Юй Люшана адресована не ему нынешнему, а тому, прежнему владельцу тела. Это добавляло к неприязни жгучую досаду, от которой становилось не по себе, будто кость застряла в горле. Хуже всего было то, что Юй Люшан являлся его целью, и он был обязан исполнить его желание. Как бы сильно он ни презирал его, он не мог просто взять и исчезнуть из его жизни.
Пересилив себя, Янь Сяоцин продолжил навещать Юй Люшана, и их отношения поддерживались в натянутом, прохладном состоянии еще полгода.
Так продолжалось до тех пор, пока Янь Сяоцин не отправился на юг для борьбы с последствиями стихийного бедствия. Юй Люшан, переодевшись, тайком пробрался в состав свиты. Сначала Янь Сяоцин этого не заметил. Однако сегодня вечером, когда он сидел в палатке, изучая донесения, принесенные разведчиками, вошел его тайный страж Линьлань и доложил, что кто-то просится на прием.
Янь Сяоцин, озабоченный содержанием донесений, поднял взгляд и увидел Юй Люшана. Тот был в плаще, широкий капюшон скрывал почти все лицо, оставляя открытым лишь изящный бледный подбородок. В руках он держал ларец с едой и послушно стоял посреди палатки.
Янь Сяоцин, удивленный, подошел к нему и одним движением сдернул капюшон. В глазах Юй Люшана вспыхнул испуг, черные зрачки беспокойно забегали, а затем он открыл крышку ларца. Внутри лежали любимые лакомства Янь Сяоцина, аккуратно разложенные по ячейкам. Каждый кусочек был цел, ни крошки не рассыпалось — было видно, как бережно он вез этот ларец через весь путь.
Они долго молчали, глядя друг на друга. Юй Люшан, не имея возможности говорить, лишь подтолкнул ларец ближе к Янь Сяоцину. Когда тот наконец протянул руку, и его белые тонкие пальцы коснулись угощения, Юй Люшан заметно расслабился и просиял, прищурив глаза в улыбке.
Янь Сяоцин взял кусочек сладости, но взгляд его был прикован к лицу Юй Люшана. Снаружи стемнело, сумерки проникали в палатку, делая кожу Юй Люшана похожей на теплый необработанный нефрит — нежную, чистую, готовую принять любую форму, которую пожелает мастер. Глядя на эти лучистые глаза, Янь Сяоцин вдруг почувствовал, как внутри вспыхнуло недоброе пламя. Почти не отдавая себе отчета, он схватил его за тонкую шею, и сладость в его руке рассыпалась в пыль.
— Не терпится навязаться?
Янь Сяоцин прижал его к себе, наслаждаясь тем, как в глазах принца отражается растерянность. Юй Люшан приоткрыл рот, его губы дрожали, и он выглядел в точности как добыча, попавшая в капкан.
Янь Сяоцин едва заметно усмехнулся:
— Хочешь меня?
Юй Люшан, словно лишившись воли, кротко и почти незаметно кивнул. Что-то внутри Янь Сяоцина с треском лопнуло, открывая бездну странного, незнакомого ему самому желания. Он подхватил Юй Люшана на руки и грубо бросил на жесткую кровать. Ларец упал на пол, изысканные лакомства перемешались с пылью. Юй Люшан больше не мог издать ни звука — поврежденные ядом связки позволяли лишь вырываться обрывочным, нескладным стонам.
***
Небо на востоке посерело, приближался рассвет. Янь Сяоцин смотрел на рябь на реке, пытаясь успокоиться. В памяти некстати всплыл образ Юй Люшана: приоткрытый рот, покрасневшие уголки глаз, слезы и пальцы, судорожно сжимающие постельное белье. Янь Сяоцин закрыл глаза. Даже после этого задание Системы не было выполнено. Похоже, истинное желание Юй Люшана гораздо сложнее, чем его невинная внешность.
Он вернулся к палатке. Два стражника по-прежнему стояли неподвижно, словно копья. Янь Сяоцин помедлил перед входом, прежде чем откинуть полог. Внутри пахло чем-то дурманящим. Человек на кровати лежал в той же позе, в которой его оставили, даже одежда на нем не сдвинулась. Янь Сяоцин перевел взгляд на его щиколотки, где отчетливо виднелись синяки от пальцев. Юй Люшан всегда был белокожим, с детства рос в неге, кожа его была слишком нежной.
Не выдержал, — подумал Янь Сяоцин.
Он собирался отдохнуть, но, глядя на беспорядок на кровати и свернувшуюся фигуру посреди него, понял, что сна не будет. Взгляд упал на брошенную одежду и рассыпанные остатки еды, и спокойствие снова улетучилось. Янь Сяоцин ненавидел, когда в его жизнь вторгались нежданные люди и события. Еще больше он ненавидел это чувство потери контроля.
Если бы Юй Люшан не приехал, я бы сейчас проснулся и занялся делами, — с тяжелой головой думал он. — А теперь все планы разрушены.
Янь Сяоцин невольно сжал кулак. В этот момент лежащий на кровати человек пошевелил ногой, словно просыпаясь.
Проснулся — и хорошо, — подумал Янь Сяоцин.
http://bllate.org/book/22640/2395889
Готово:
