На ветке старого баньяна, что рос у стены, некий Ванъе от неожиданности едва не сломал сук, который сжимал в руках. Если ты посмеешь открыть дверь и поглазеть на чье-то обнаженное тело, я лично подвешу тебя и буду иметь три дня и три ночи!
Выглядел он сейчас таким хрупким и бледным, что это, признаться, вызывало жгучее желание хорошенько его помучить. Чэнь Янь погладил себя по подбородку, украдкой глянул на то, как под одеждой на поясе обозначилось возбуждение, и с невозмутимым видом еще глубже затаился в густой листве.
Мо Ли, словно почувствовав на себе взгляд, даже не дойдя до двери, споткнулся о порог и плашмя рухнул на каменные ступени. Чистые слезы покатились из уголков глаз, лицо его побледнело, дыхание сбилось, и он, судорожно вздохнув, «упал в обморок».
Впрочем, все присутствующие были тертыми калачами. Стоило им немного поразмыслить, как истинная картина произошедшего сложилась сама собой.
Тс-с, какая захватывающая драма! На банкете в честь дня рождения законного наследника тот предается утехам с побочным сыном, а сам наследник, не выдержав удара, падает в обморок прямо на глазах у всех.
Чэнь Янь с трудом подавил импульс спрыгнуть вниз, подхватить парня на руки и прижать к себе. Краем глаза он остро проследил за крышей: так и есть, отряд людей в черном, затаившихся там уже давно, бесшумно отступил.
*
Молодой человек в черном влетел на чердак и, едва коснувшись пола, тут же заключил в объятия хрупкого юношу в белом.
Цзян Нинъюй слегка отстранился, в его глазах мелькнуло ожидание:
— Ну что? Твои люди справились?
Как близкий друг Гу Няньжаня, Цзян Нинъюй был прекрасно осведомлен о сегодняшнем плане.
Воспользоваться банкетом, чтобы Пятый принц Чэнь Цзинцзэ застал Гу Няньцина в компрометирующей ситуации, тем самым расторгнув помолвку, а затем убедить Гу Фэна выдать Гу Няньцина замуж за Чжан Хуа — человека с дурной репутацией, бесчисленными наложницами и странными наклонностями.
Но как Цзян Нинъюй мог удовлетвориться тем, что Гу Няньцин достанется лишь какому-то Чжан Хуа? В душе Цзян Нинъюя поселилась тревога: он боялся, что если не втопчет Гу Няньцина в грязь окончательно, то кто знает, не восстанет ли тот из пепла и не возобновит ли отношения с Чэнь Цзинцзэ?
Называйте это ревностью или досадой, но Цзян Нинъюя не устраивало просто выдать Гу Няньцина за Чжан Хуа. Поэтому его истинным намерением было воспользоваться планом Гу Няньжаня, чтобы уничтожить Гу Няньцина до основания.
Одного Чжан Хуа было мало!
Что может быть лучше, чем если Пятый принц собственными глазами увидит, как его «невинный» Гу Няньцин извивается под несколькими мужчинами? Ничто так не заставит принца возненавидеть его!
Мужчина в черном вздохнул:
— План Гу Няньжаня дал осечку. Наша сторона, естественно, тоже не смогла продолжить.
Цзян Нинъюй сбросил его руки:
— Как это понимать? Ты ведь говорил, что все пройдет без сучка и задоринки!
— Я ничего не мог поделать, — мужчина в черном попытался схватить его за запястье, но Цзян Нинъюй увернулся. — Гу Няньжань оплошал. Не мог же я заставить людей насиловать его, если он даже не принял снадобье?
Цзян Нинъюй насмешливо фыркнул:
— А почему нет?
Мужчина в черном на мгновение замолчал, голос его стал тише:
— Нинъюй, как ты… как ты стал таким? Ты говорил, что умеешь предсказывать судьбу, и я поверил. Ты говорил, что любишь меня, а к Чэнь Цзинцзэ приближаешься лишь из-за его императорского поручения, ради нашего будущего, и я терпел. Ты говорил, что судьбы твоя и Гу Няньцина несовместимы, что он принесет Да Цин беды, и я согласился устранить его ради блага Поднебесной. Но сейчас, скажи мне, то, что ты делаешь — это действительно из-за его судьбы?
Цзян Нинъюй холодно взглянул на него:
— Ты сомневаешься во мне? Или ты забыл, сколько моих слов уже сбылось?
Мужчина в черном покачал головой:
— Я не забыл. Я боюсь, что забыл ты. Боюсь, что ты забыл свои прежние слова. И прежнего себя.
Прежнего себя? Ха! Тот прежний я погиб в момент той аварии в прошлой жизни. Если бы ты не был мне полезен, неужели ты думаешь, я бы пожертвовал собой ради тебя? Настоящая любовь? Я давно не верю в такие вещи. Чэнь Цзинцзэ не получит меня, а ты — тем более.
Цзян Нинъюй с раздражением выдохнул:
— Говори уже, что случилось? Неужели Гу Няньцин не пил вино, которое принес Гу Няньжань?
— Нет, все гораздо хуже. Не знаю, где вышла ошибка, но то вино выпил Чэнь Цзинцзэ.
Зрачки Цзян Нинъюя сузились:
— Что ты сказал? Значит, он и Гу Няньцин…
Неужели даже после всего, что я сделал, я не могу изменить судьбу главных героев романа? Нет! Я не смирюсь!
Мужчина в черном не заметил, как исказилось лицо Цзян Нинъюя, и продолжил:
— Нет, Гу Няньцина там не было. Зато был Гу Няньжань — он и оказался с Чэнь Цзинцзэ.
Раздался звон разбитого фарфора — звук упавшей чашки заглушил слова мужчины. Лицо Цзян Нинъюя стало пугающим:
— Гу Няньжань! Хорош же ты, Гу Няньжань! Я столько сил потратил на предосторожности, а в итоге меня клюнул сокол, которого я сам же и вырастил!
Мужчина в черном молча закрыл рот. Глядя на почти обезумевшего Цзян Нинъюя, он чувствовал, как тот становится для него далеким и чужим.
Когда этот юноша, чья улыбка поначалу напоминала весенний ветерок, превратился в того, кем он стал сейчас? Или же он всегда был таким, просто раньше он этого не замечал?
В давящей тишине Цзян Нинъюй, кажется, почувствовал, что настроение мужчины изменилось. Он закрыл глаза, перевел дыхание, а затем, повернувшись, сам взял его за руку и положил на свой живот:
— Чэнь-гэ, прости, я просто… слишком разволновался. Пожалуйста, присмотри за Гу Няньцином и Гу Няньжанем, хотя бы ради нашего ребенка…
В глазах мужчины мелькнуло колебание, но в конце концов он кивнул:
— Хорошо. Но с этим Чэнь Цзинцзэ тебе лучше…
Мужчина запнулся, сжал губы и с трудом выдавил:
— Избегай его прикосновений.
Ради того самого «великого будущего», о котором твердил Цзян Нинъюй, ему приходилось собственными руками отдавать его в объятия Чэнь Цзинцзэ и сражаться с его соперниками. Мужчине казалось, что он выпил три литра желчи — настолько горько было у него на душе.
*
— Няньцин… — невнятно пробормотал Чэнь Цзинцзэ. Он потер ноющую виски и открыл глаза.
Он помнил, как пил вино в беседке. А что было потом?
Кажется… кажется, голова закружилась, он смутно помнил, как Гу Няньцин помог ему вернуться в комнату, а потом… это безумие, эта страсть, сводящая с ума…
— Ваше Высочество, вы очнулись? — Чэнь Цзинцзэ едва шевельнулся, как рядом проснулся Гу Няньжань. Приподнявшись, он, сгорая от стыда, протянул руку, чтобы поддержать принца.
Чэнь Цзинцзэ испугался:
— Кто ты… Гу Няньжань!? Почему ты в моей постели!?
Гу Няньжань замер, румянец на его лице начал бледнеть:
— Ваше Высочество, вы ничего не помните?
На самом деле, еще в середине процесса Гу Няньжань догадался, что к чему. Хотя он и не понимал, как Чэнь Цзинцзэ выпил то вино, но раз результат оказался именно таким, о котором он мечтал, то он был только рад.
Более того, он слышал шум за дверью, и хотя не разобрал слов, понимал: шила в мешке не утаишь. Раз уж принц лишил его невинности, ему не останется ничего другого, как забрать его к себе.
Поэтому, хотя план с Гу Няньцином провалился, Гу Няньжань был вполне доволен исходом.
Чэнь Цзинцзэ с силой ударил себя по вискам, пытаясь прояснить мысли:
— Что здесь происходит? Я и ты…
Разве это был не Гу Няньцин? Разве это не должен был быть Гу Няньцин!?
Как он оказался с Гу Няньжанем?
*
Мо Ли полулежал в кресле, глядя на растерянного Чэнь Цзинцзэ, а затем перевел взгляд на Гу Няньжаня, который вместо тревоги светился радостью. Он бессильно закрыл глаза, словно пытаясь подавить нахлынувшую скорбь, глубоко вздохнул и, собрав последние силы, сложил руки перед Гу Фэном, сидевшим в главе стола с мрачным видом:
— Отец… раз уж так вышло, искать виноватых бесполезно. Сейчас важнее всего свести к минимуму ущерб репутации Его Высочества и нашего дома…
Мо Ли запнулся, будто ему стоило огромных усилий сохранять спокойствие:
— У меня… у меня есть способ. Даже если не получится скрыть случившееся, можно… кхм… придать этому благовидный предлог.
Гу Фэн, услышав это, заметно смягчился. Он поспешно повернулся к нему:
— Какой способ? Не тяни, говори скорее!
Хотя сейчас Пятый принц решил, что просто был пьян, со временем он неизбежно задумается о странностях и о том, не было ли в вине чего-то лишнего.
Сейчас важно сохранить лицо принца, возможно, даже удастся заключить крепкий союз. А если все испортить, можно нажить врага.
Мо Ли увидел, что Чэнь Цзинцзэ, до этого сидевший молча, тоже поднял голову. Он отвел взгляд, опасаясь, что эмоции возьмут верх, и выпалил на одном дыхании:
— Сейчас все знатные семьи знают, что у принца помолвка с законным наследником дома Гу. Если так случится, это будет звучать некрасиво. Но если… если мы подадим это иначе: скажем, что помолвка была не с Гу Няньцином, а с Гу Няньжанем, то, даже если все будут догадываться об истине, формально придраться будет не к чему.
— Нет! — Гу Няньжань не успел даже порадоваться, как Чэнь Цзинцзэ инстинктивно перебил Мо Ли.
Как он смеет такое говорить! Разве он не был в него влюблен до беспамятства? А теперь он хочет исказить помолвку и отдать другого человека в его объятия!?
Мо Ли резко обернулся. Его глаза покраснели, частое дыхание мешало говорить, и он больше не мог сдерживать эмоции, голос его дрогнул:
— Нет? Тогда скажите мне, Ваше Высочество, как же быть!? Вы сами совершили такое, неужели хотите, чтобы другие прикрывали вас? Вы обесчестили Няньжаня, неужели вы бросите его? Вы… вы растоптали мою любовь, неужели вы ждете, что я буду равнодушен…
К концу фразы голос Мо Ли стал совсем тихим, и в зале воцарилась гробовая тишина.
Ци Ци, дрожа от страха, прошептал:
— Хозяин, ты играешь слишком правдоподобно, я чуть сам не поверил.
Мо Ли сжал пальцы, впившись ими в стол так, что костяшки побелели:
— Заткнись. Не мешай мне входить в образ.
*
В короткой тишине Гу Фэн, озабоченный решением проблемы, первым нарушил молчание:
— Твой метод годится. По крайней мере, это спасет лицо. В конце концов, об этом знают лишь те немногие, кто был рядом. Если у нас будет идеальное объяснение, а они все связаны с домом Гу, то ничего лишнего не скажут. Но… — Гу Фэн запнулся, бросив взгляд на сидевшего внизу Гу Няньжаня, который сиял от предвкушения, и тут же отвел глаза. Этот сын, которого он так лелеял, в этот раз принес ему лишь разочарование и позор. — Но все знают, что твой брат — не законный наследник.
Когда Гу Фэн говорил это, в его голосе сквозила надежда. Его законная жена скончалась, но при жизни имела высокий титул, поэтому даже после смерти он не мог возвысить наложницу. Но если бы законный сын от первой жены, Гу Няньцин, попросил императорскую семью признать добродетель его приемного отца, то, возможно…
Мо Ли, разумеется, заметил эту искру надежды, но, конечно, не собирался позволять оригиналу и его отцу нести такие убытки:
— Отец, я подумал, раз уж Его Высочество и Няньжань уже… — Мо Ли прикусил губу, скрывая горечь, — …уже так близки! Если просто позволить принцу принять Няньжаня в любом статусе, это будет унизительно для него. Я решил отказаться от этой помолвки, которая изначально была безнадежной, и уступить Няньжаню. Пусть его усыновит мой отец, чтобы под именем законного наследника и будущего супруга он заключил помолвку с принцем.
Присутствующие еще не успели осознать сказанное, как Ци Ци первым взорвался:
— Хозяин! Ты что, с ума сошел? Ты решил им помочь!?
Мо Ли размял затекшую шею:
— Клевета на хозяина карается удалением.
— … — Ци Ци вздрогнул и заискивающе рассмеялся. — Э-э, ха-ха, хозяин, конечно, у тебя есть свои резоны.
Гу Няньжань уставился на него со сложным выражением лица и с трудом произнес:
— Ты… ты правда хочешь мне помочь?
Я так плел интриги против тебя, ставил палки в колеса, лишь бы ты не стоял у меня на пути, и никогда не думал, что однажды ты добровольно проглотишь эту боль и в такой ситуации будешь печься обо мне.
Мо Ли, увидев выражение лица Гу Няньжаня, лишь усмехнулся про себя. Тронут? Ха-ха.
У меня, конечно, есть способ продать тебя так, чтобы ты еще и благодарил меня.
Ци Ци забыл, а вот Мо Ли помнил: Цзян Нинъюй — вот настоящий главный герой.
Раз уж я все равно собираюсь с ним бороться, я не могу просто отдать ему Чэнь Цзинцзэ. А раз уж главный герой-мужчина должен быть выброшен на свалку, почему бы не позволить Цзян Нинъюю насладиться плодами?
Ни Цзян Нинъюй, ни Гу Няньжань не были простыми людьми. Мо Ли с удовольствием посмотрит, кто из них выживет, когда они, бывшие союзники, станут врагами.
Гу Няньжань явно не так хитер, как Цзян Нинъюй. Так что этот титул законного супруга, который выше статуса наложника, станет для него хорошим козырем. А как он разыграет эту карту — зависит только от его способностей.
Гу Фэн немного подумал и решил, что это возможно:
— Это выход. Но ты… не волнуйся, я обязательно подыщу тебе другого достойного жениха.
Даже если он обычно игнорировал этого сына, кровь есть кровь. К тому же, разочарование в Гу Няньжане и смирение Мо Ли пробудили в нем чувство вины.
Гу Фэн отвернулся и поклонился Чэнь Цзинцзэ:
— Впрочем, решать Его Высочеству.
Чэнь Цзинцзэ проигнорировал Гу Фэна и прямо посмотрел в глаза Мо Ли:
— Гу Няньцин, ты правда… согласен?
Раньше он считал его лишь ревнивым и склочным, ненавидел его своеволие, но в глубине души наслаждался его преданностью.
А теперь этот человек с таким смирением готов уступить.
Должен ли он радоваться? Разве не этого он хотел — чтобы тот был разумнее? Но почему тогда на душе так пусто, словно он теряет что-то важное?
К тому же, даже если сделать так, как он сказал, многие уже все знают. Няньцин станет посмешищем. Обмануть всех, жениться на младшем брате вместо невесты… Даже если он выйдет замуж позже, его репутация пострадает.
Как он может быть таким… таким безразличным к самому себе?
Так не должно быть.
Он не должен быть таким.
Разве он не должен был закатить скандал? Тогда бы он не чувствовал себя так виноват…
Мо Ли, увидев его взгляд, поспешно отвел глаза, не решаясь смотреть в них. Он слегка поднял голову, чтобы слезы не выкатились из глаз:
— …Да.
— А! — Ци Ци внезапно осенило. — Я понял! Хозяин хочет подсунуть Гу Няньжаня главному герою, чтобы тот сцепился с Цзян Нинъюем, а хозяин будет наблюдать, как тигры дерутся в долине! Да? Да? Я угадал?
Мо Ли вздрогнул от резкого голоса Ци Ци и ответил с мрачной нежностью:
— Ци Ци, у тебя слишком длинная рефлекторная дуга.
И это еще не все. Гу Няньжань, ослепленный радостью, еще не понял, но скоро поймет.
В Да Цин строго разделяют законных детей и побочных. Хотя Мо Ли и подарил ему статус законного наследника, теперь он не сможет открыто называть своего биологического отца, наложника Юя, «отцом». Ему придется называть его «наложником».
Более того, наложник Юй вечно мечтал стать законной супругой. Теперь, когда Гу Няньжань усыновлен, у наложника Юя фактически не осталось потомства. У наложника с детьми еще есть шансы, а у того, кто остался бездетным… Ха, он может забыть об этом навсегда!
Всю жизнь строил козни, а в итоге родной сын перекрыл ему путь. Интересно, что чувствует наложник Юй?
Более того, отец и сын теперь даже не могут открыто признать свое родство.
Этот план «двух зайцев одним выстрелом» шел так гладко, что Мо Ли был доволен. Жаль только, что чем больше он был доволен, тем печальнее должен был выглядеть. Играть было утомительно, и терпение Мо Ли понемногу истощалось.
К счастью, его «вздрагивание» Чэнь Цзинцзэ принял за попытку сдержать слезы:
— Раз так, я не буду возражать. В конце концов, я не могу бросить твоего брата на произвол судьбы.
Чэнь Цзинцзэ никогда не считал себя безответственным человеком.
К тому же, раз уж это не Гу Няньцин, к которому он начал испытывать симпатию, а безразличный ему Гу Няньжань, то теперь он может без всяких угрызений совести одаривать своей любовью только Нинъюя?
Нинъюй будет счастлив.
В конце концов, он женится на Гу Няньжане только из чувства долга.
Подумав о Цзян Нинъюе, Чэнь Цзинцзэ невольно улыбнулся. Они с Нинъюем действительно связаны судьбой. Теперь даже эта дилемма разрешилась.
Эх, надо будет поменьше пить в будущем. Хотя то, что небо послало ему Нинъюя — это хорошо, но этот Гу Няньжань…
В голове Чэнь Цзинцзэ мелькнуло сомнение: его выдержка, конечно, не идеальна, но не настолько же, чтобы опьянеть от двух-трех чарок? И даже если он пьян, как он мог совершить такое…
*
Под настоянием Гу Фэна Гу Няньжань быстро прошел церемонию усыновления. И действительно, в тот момент, когда он опустился на колени перед табличкой законного супруга, он понял, в чем был подвох.
Кланяться в ноги тому, кого он ненавидел при жизни, да еще и по правилам больше не иметь права называть родного отца «папой»…
А когда он поднял голову и увидел искаженное лицо своего отца, он сразу понял: теперь его отец, официально потерявший потомство, никогда не сможет претендовать на звание законной супруги!
Гу Няньжань стиснул зубы, глядя на Мо Ли, который стоял рядом с невинным и даже печальным видом. Его голос, пониженный до шепота, звучал холодно:
— Хорош же ты в интригах.
Хотя он так сказал, в глубине души он все же не верил, что Мо Ли сделал это нарочно. Кто такой Гу Няньцин? Откуда у него такие способности? Скорее всего, слепой кот наткнулся на дохлую мышь, и он случайно подставил его. К тому же, он знал, как сильно тот любит Цзинцзэ — он бы ни за что не рискнул отдать его ему ради такой мелкой пакости.
«Не слепой кот» Мо Ли слегка наклонил голову с самым озадаченным видом:
— О чем ты, младший брат?
Гу Няньжань с досадой выдохнул:
— Ни о чем!
http://bllate.org/book/22637/2395509
Готово:
