Жэнь Чжаоюань никогда не устраивал свадьбу.
Когда они с Чжао Юаньцином только зарегистрировали брак, в стране к однополым союзам относились не так терпимо, как сейчас, да и родители Чжао Юаньцина были против. После регистрации они просто собрали близких друзей на скромный ужин.
Но и это было прекрасно.
Кольца, клятвы, улыбки, слезы, аплодисменты — будь то пышная церемония или простой обед, когда два любящих сердца хотят объявить миру о своих чувствах, любая форма хороша.
Конечно, пылкость этого момента не отменяет будущих ссор и разногласий и не гарантирует, что клятвы пройдут проверку временем.
Искренность чувств в этот миг — правда, но и все последующие перемены — тоже правда.
Однако, аплодируя обнимающимся молодоженам вместе с остальными гостями, Жэнь Чжаоюань вдруг осознал одну вещь.
Все будущие перемены — правда, но и все былое счастье — тоже правда.
Когда все хорошо, нужно просто наслаждаться моментом, не думая о возможных невзгодах.
Точно так же, когда все уже плохо, не стоит постоянно оглядываться назад, терзая себя воспоминаниями о том, что уже прошло.
Жэнь Чжаоюань вынужден был признать: в нем еще теплились ожидания по отношению к Чжао Юаньцину, о которых он не решался сказать вслух.
Иначе, узнав, что Чжао Юаньцин за его спиной вредит Тань Чжэну, а после того разговора в больнице лишь усилил давление, он не чувствовал бы себя настолько опустошенным.
Он хотел, чтобы Чжао Юаньцин прислушался к его мнению. Ему казалось, что если десять лет совместной жизни не научили Чжао Юаньцина понимать его принципы и стойкость, то все прошлое теряет всякий смысл.
Теперь же он понял, что ошибался.
Те десять лет были прекрасны и стоили того. И того времени было достаточно, чтобы оно обрело смысл для него тогдашнего.
Каждый человек постоянно меняется, время неумолимо течет вперед. Прошлое и люди в нем принадлежат прошлому — их нужно просто бережно отложить в сторону.
После того как родители молодоженов произнесли речи, настал черед Кан Ю. Когда он спускался со сцены, начался этап бросания букета. Кто-то окликнул его: «Старший брат!» — он машинально обернулся и поймал летящий букет.
Все знали, что Кан Ю уже несколько лет как разведен, поэтому зал наполнился добродушным смехом и шутками. Ведущий сунул ему микрофон, требуя слов. Кан Ю посмотрел на цветы в своих руках и с улыбкой произнес:
— Надеюсь, это сработает.
По пути к своему месту Кан Ю развязал кружевную ленту на стеблях, а сев, протянул половину букета Жэнь Чжаоюаню:
— Того, чего ты хочешь, я дать не могу, но уверяю тебя: то, что я могу, большинство людей предложить не в силах. Чжаоюань, я не буду желать тебе исполнения всех желаний. Просто надеюсь, что ты поскорее осознаешь: реальная, подходящая тебе опора куда ценнее любой утопии.
Жэнь Чжаоюань не стал спорить и с достоинством принял цветы:
— Спасибо.
Обмен букетом произошел уже после того, как они заняли места. Движения были едва заметными, но сидевшие рядом все видели.
— Кхм... — Цзинь Шиянь тихо прочистил горло, украдкой взглянул на Тань Чжэна, чье лицо оставалось бесстрастным, а затем перевел взгляд на Чжао Юаньцина, который почернел от ярости. Он не знал, что и сказать.
Неужели, пока эти двое сражаются, как в той притче о рыбаке и моллюске, Кан Ю заберет добычу себе?
Или Жэнь Чжаоюань уже давно договорился с Кан Ю?
Цзинь Шиянь вспомнил, как за последние два дня общался с Тань Чжэном. Тот не вдавался в детали, но по его поведению и тону было ясно: прогресс в отношениях с Жэнь Чжаоюанем определенно есть.
Так что же происходит?
Жэнь Чжаоюань дает шанс каждому, чтобы посмотреть, кто лучше себя покажет? Пытается усидеть на двух стульях?
Жэнь Чжаоюань, конечно, хорош, но и Тань Чжэн не хуже. Если бы он захотел, отбоя бы не было.
Если бы Тань Чжэн хоть раз проявил благосклонность к тем, кто за ним ухаживает, очередь из желающих выстроилась бы от офиса до самой улицы. Стоит ли так убиваться по человеку, который старше, был женат и теперь разбрасывается вниманием направо и налево?
Церемония затянулась, поэтому перерыв пропустили и сразу отправились в северный зал на обед. Тань Чжэн краем глаза постоянно следил за Жэнь Чжаоюанем. Увидев, что тот сел за стол, он понизил голос, прерывая Цзинь Шияня:
— Он никогда так не поступал, перестань.
— Но ведь сейчас...
— И еще, — Тань Чжэн нажал на плечо Цзинь Шияня, заставляя его сесть, — я действительно уже убиваюсь по нему.
Цзинь Шиянь подавился словами. При таком количестве людей он не мог продолжать спор и был вынужден замолчать.
В тот момент он был крайне недоволен Жэнь Чжаоюанем. Но позже, когда молодожены закончили обход столов и в промежутке перед вечерним приемом он увидел издалека, как Чжао Юаньцин и Жэнь Чжаоюань стоят на южном балконе, он снова не выдержал и с досадой сказал Тань Чжэну, что тот сам упускает свои шансы.
— Ты любишь его столько лет, почему не скажешь? Зачем тебе язык? Расскажи ему! Расскажи все, что ты для него сделал за эти годы.
— Я ничего такого для него не делал. К тому же, если он меня не любит, мои признания в любви за столько лет вызовут лишь отвращение. — Тань Чжэн посмотрел на двоих на балконе и отвел взгляд. — Это моя безответная любовь, он не обязан нести за нее ответственность.
Тань Чжэн дождался, пока Чжао Юаньцин уйдет, и только тогда подошел. Однако по пути Чжао Юаньцин вернулся, чтобы что-то сказать Жэнь Чжаоюаню, и Тань Чжэн решил не приближаться.
Разговор у них явно не клеился. Уходя, Чжао Юаньцин заметил стоявшего поодаль Тань Чжэна, насмешливо фыркнул и, проходя мимо, процедил:
— Господин Тань — настоящий пример верности.
Жэнь Чжаоюань все это время стоял спиной и даже не обернулся, когда подошел Тань Чжэн. Тань Чжэн встал рядом и молча замер вместе с ним.
— Я собираюсь поговорить с Чжао Юаньцином после банкета, чтобы он перестал досаждать твоей компании. Пригласил тебя сюда, чтобы спросить: если Чжао Юаньцин согласится остановиться, согласен ли ты?
— Согласен. Если ты этого хочешь, я соглашусь, даже если он не остановится, — Тань Чжэн ответил так легко, будто это была сущая мелочь. — Ты сказал, что хотел спросить это, а что теперь?
Жэнь Чжаоюань опустил взгляд на свои руки, лежащие на перилах. Небольшой порез на боковой стороне указательного пальца, полученный несколько месяцев назад, уже давно зажил.
Он помнил, как Тань Чжэн, который обычно не посещал подобных мероприятий, пришел на официальное открытие поместья Тун Чжоу, сказав, что дел мало и он решил развеяться.
На земле из рук ребенка вырвался воздушный шарик и, покачиваясь, поплыл вверх.
Жэнь Чжаоюань потер руку в том месте, где его хватал Чжао Юаньцин, вспоминая череду неприятных подозрений и допросов. Не ответив на вопрос Тань Чжэна, он вдруг произнес:
— Я принял цветы от Кан Ю.
Один раз отказал, второй, третий — все равно отказывают, так лучше покончить с этим сразу.
Ради собственного спокойствия.
— Это твое право, — без особой реакции ответил Тань Чжэн. — Другие имеют право любить тебя, а ты имеешь право выбирать, кого любить. Принимать или отвергать — твой выбор.
— Принимать или отвергать — мой выбор, — тихо повторил Жэнь Чжаоюань, а затем, подняв взгляд, спокойно посмотрел на него. — А как насчет тебя?
В наступившей тишине взгляд Тань Чжэна становился все глубже, почти поглощая того, кто стоял перед ним.
Жэнь Чжаоюань впервые понял, что в чьих-то глазах может поместиться столь тяжелое и сдержанное чувство.
Словно пережив смену эпох и движение звезд, все это в итоге превратилось в жемчужину, сокрытую в нежной плоти моллюска.
Долгое время спустя Тань Чжэн глухо произнес:
— Я люблю тебя.
Зрачки Жэнь Чжаоюаня непроизвольно сузились. В тот же миг, почувствовав внезапную тревогу в груди, он инстинктивно опустил ресницы, отводя взгляд.
Зеленые деревья, синее небо, воздушный шарик, застрявший в ветвях.
Это прозвучало неожиданно, но в то же время — как нечто само собой разумеющееся.
Взгляд Тань Чжэна упал на его левое ухо, где тонкая серебристая цепочка соединяла два прокола.
Вид этого казался болезненным и печальным.
— Жэнь Чжаоюань.
Ответа не последовало, но Тань Чжэн терпеливо ждал. Его терпение по отношению к Жэнь Чжаоюаню было безграничным.
Зимнее послеполуденное солнце светило неярко, мягко и незаметно согревая все вокруг.
Жэнь Чжаоюань постепенно успокоился в тишине, возникшей посреди шумного праздника, и вновь стал прежним Жэнь Чжаоюанем. Но когда он повернулся, чтобы произнести извинения, Тань Чжэн, встретившись с ним взглядом, повторил:
— Жэнь Чжаоюань, я очень тебя люблю.
http://bllate.org/book/22615/2393958
Готово:
