В глазах наложницы Гуйфэй промелькнула злоба, но голос дрожал от наигранных рыданий:
— Сестрица Сун, откуда мне знать, почему вы толкнули сестрицу Су? А теперь еще пытаетесь переложить вину на меня!
Императрица прекрасно понимала, что происходит. Госпожа Сун была в хороших отношениях с наложницей Су и ни за что не стала бы причинять ей вред. Вывод напрашивался один: ее просто сделали козлом отпущения.
Подумав об этом, она бросила взгляд на лицо императора и тихо произнесла:
— Ваше Величество, мне кажется, в этом деле много странностей. Его непременно нужно тщательно расследовать!
Император, раздраженный их бесконечным гамом, отмахнулся:
— Цзэ-эр, как ты считаешь, что нужно сделать? В конце концов, речь идет о твоей матери.
— Я полностью полагаюсь на решение отца-императора, — Нань Цзэ опустил голову, и никто не заметил, как в его глазах на мгновение вспыхнуло убийственное пламя.
— Стража, увести госпожу Сун!
— Ваше Величество! Ваше Величество, вы не можете так со мной поступить! Это правда не я ее толкнула! — кричала госпожа Сун, пока ее уволокли прочь.
Присутствующие вздрогнули. Стало ясно: император не собирается продолжать расследование.
***
— Господин, наложницу Су толкнула вовсе не госпожа Сун. Это сделал слуга, которого Гуйфэй подослала к ней, — докладывал подчиненный. — Наш господин так жалок, теперь у него остался только господин Цзян. Если у господина будут поручения, он непременно их исполнит!
Нань Цзэ и сам всё понимал. Госпожа Сун никогда не была из тех, кто плетет интриги ради расположения императора. Ее просто принесли в жертву, чтобы выгородить Гуйфэй.
— Следи за Гуйфэй. Лекарство, которое я тебе дал, подмешивай ей понемногу каждый день, — произнес он с такой яростью, что был готов убить. Он заставит ее пожалеть о содеянном!
***
Цзян Синцяо готовил еду и общался с системой:
— Сегодняшний инцидент явно не дело рук госпожи Сун. Мне вот интересно: наложница Су уже давно не в фаворе, почему Гуйфэй до сих пор не оставит ее в покое?
Система ответила равнодушно:
— Это необходимо по сюжету. Что бы мы ни делали, ход событий не изменить.
Синцяо злился. Неудивительно, что Нань Цзэ стал злодеем. Если бы его собственную мать так погубили, он бы, наверное, давно сошел с ума.
Стук-стук. Он стоял за дверью с готовым ужином:
— Нань Цзэ, я вхожу.
Нань Цзэ сидела за столом, ее глаза покраснели от слез, в них виднелись лопнувшие сосуды, а сама она выглядела крайне изможденной.
Синцяо поставил еду на стол и взял ее за руку:
— Нань Цзэ, у тебя есть я. Ты должна жить, что бы ни случилось, я всегда буду рядом.
Нань Цзэ вскочила и обняла его:
— Синцяо, не уходи от меня. Теперь ты единственный, кто у меня остался!
Цзян Синцяо обнял ее в ответ и похлопал по спине:
— Никуда я не уйду!
Нань Цзэ порой охватывал панический страх. Несмотря на то, что Синцяо был прямо перед ней, ей казалось, что он может исчезнуть в любую секунду.
Почему он молчит? Неужели он настолько расстроен, что не расслышал моих слов?
Она снова крепче прижалась к нему:
— Нань Цзэ, мы ведь хорошие друзья, почти братья. Я точно тебя не брошу!
Тело Нань Цзэ дрогнуло. Она не понимала, почему от слов о дружбе и братстве ей стало так больно. Она не хотела быть ему просто другом или братом, хотя сама не знала, кем хочет быть для Синцяо.
— Нань Цзэ, я сегодня сам всё приготовил, попробуй скорее! — Синцяо отстранился.
Блюда на столе выглядели не лучшим образом, но на вкус оказались неплохи. Узнав, что Синцяо готовил сам, Нань Цзэ поспешно села и попробовала кусочек. Цзян Синцяо с тревогой наблюдал за ней — он ведь никогда раньше не готовил.
Увидев, что Нань Цзэ замерла после первого же укуса, он заволновался: Неужели невкусно?
Нань Цзэ посмотрела на его растерянное лицо и рассмеялась:
— Синцяо, ты такой милый, когда так выглядишь!
Цзян Синцяо не выдержал:
— Ну как, Нань Цзэ? Неужели всё так плохо?
— Очень вкусно! Не думала, что ты умеешь готовить, — искренне улыбнулась она.
Он тоже сел за стол и попробовал еду. Надо же, оказывается, у него есть талант к кулинарии!
Луна сегодня была необычайно яркой и круглой, а небо усыпано звездами.
— Может, полюбуемся луной вместе? — предложила Нань Цзэ.
Они сидели под деревом хайтан. Цзян Синцяо посмотрел на Нань Цзэ:
— Может, выпьем вина?
Вечер был таким чудесным, что грех было не выпить. Он боялся, что Нань Цзэ откажется.
— Хорошо, давай выпьем, — согласилась она.
— Управляющий, принеси ту бутылку вина Нюйэрхун!
— Слушаюсь, Ваше Высочество!
Вскоре управляющий принес вино. Он было хотел разлить его по чашам, но Нань Цзэ остановила его жестом:
— Ступай.
Управляющий перевел взгляд с одного на другого и поспешно удалился.
Нань Цзэ наполнила чашу, поставила перед Синцяо, а затем налила себе:
— Синцяо, спасибо, что ты рядом. С самого детства я чувствовала, что мир несправедлив, но после встречи с тобой я так больше не думаю.
Цзян Синцяо тоже казалось, что всё это — невероятное стечение обстоятельств. Он ведь был уверен, что погибнет, но встретил систему. Наверное, это судьба.
— Нань Цзэ, сегодня мы пьем как братья, пока не свалимся! Я первый! — он залпом осушил чашу.
Вино оказалось слишком крепким. Вскоре уголки его глаз покраснели, а лицо залилось румянцем, чего он сам не заметил. Нань Цзэ смотрела на него, и почему-то у нее пересохло в горле. Она тоже выпила свою чашу одним глотком.
После нескольких порций Нань Цзэ оставалась невозмутимой, словно пила обычную воду. Глядя в пустоту, Синцяо почувствовал, что голова идет кругом.
— Ты кто? Я хочу лапшу малатанг, еще шашлычков... — он увидел перед собой куриную ножку и, пошатываясь, потянулся к ней.
Нань Цзэ замерла, когда захмелевший юноша внезапно обнял ее. Она почувствовала, как что-то мягкое коснулось ее шеи, и уши предательски покраснели. Она попыталась отстранить его:
— Синцяо, ты пьян. Я отведу тебя отдохнуть.
Но Синцяо продолжал прижиматься к ней, не переставая елозить. Внезапно подул ветер, разметав волосы на лбу юноши. Он смотрел на нее затуманенным взглядом, будто во всем мире существовала только она одна. Сердце Нань Цзэ едва не выпрыгнуло из груди.
Внезапно осознав, что происходит, она вспыхнула, уложила его на кровать и накрыла одеялом. Затем, словно вихрь, вылетела из комнаты и бросилась принимать холодный душ. Только сидя в бадье, она смогла немного остыть.
Как она могла подумать о таком с Синцяо? От одной мысли об этом лицо снова залилось краской. И ведь оба они мужчины!
***
Утреннее солнце пробивалось сквозь окно. Ощутив свет на лице, Цзян Синцяо прикрыл ноющую голову и сел.
— Господин Цзян, это отвар от похмелья. Ваше Высочество рано утром вызвали во дворец, он велел мне позаботиться о вас, — служанка с чашей в руках собиралась помочь ему выпить.
Он поспешно забрал чашу:
— Я сам, ступай. Если что понадобится, я позову.
Служанка еще раз взглянула на него:
— Как скажете, господин Цзян.
Выпив отвар, ему стало легче. Больше ни капли спиртного, это просто невыносимо!
Система хихикнула:
— И что в этом такого? А ты знаешь, что ты вчера натворил?
Синцяо удивился: хоть он и не пил раньше, но вряд ли вел себя буйно...
Система радостно пропела:
— После вчерашней попойки твой уровень симпатии поднялся до 70! Может, будешь напиваться перед злодейкой каждый день?
Что? Как это произошло? Он ничего особенного не делал!
Система и сама была в недоумении:
— Неужели злодейка была в плохом настроении, а ты составил ей компанию, и она растрогалась?
Синцяо всё больше склонялся к этой версии: Наверное, так и есть. Мы выпили, поболтали, и уровень симпатии вырос. Настоящая мужская дружба всегда скрепляется вином.
— Синцяо, как ты? Голова еще болит? — Нань Цзэ смотрела на него с такой нежностью, что Синцяо стало не по себе.
— Уже всё хорошо! — поспешно ответил он.
Нань Цзэ продолжала смотреть на него с теплотой, отчего он занервничал.
— Тот... я вчера не вернулся домой, наверное, там волнуются. Я пойду, — он поспешно направился к выходу.
Взгляд Нань Цзэ потемнел. Неужели она его напугала? Нельзя действовать так поспешно, нужно быть осторожнее, чтобы снова не оттолкнуть его.
— На кухне уже всё готово, поешь перед уходом, — мягко сказала она, глядя ему вслед.
http://bllate.org/book/22570/2386006
Готово:
