Цзин Лянту никак не ожидал, что однажды окажется в подобном положении.
Он во все глаза смотрел на Цю Яня, который, прежде всегда такой учтивый и мягкий, сейчас уперся руками по обе стороны от его лица. В его ласковых глазах залегла непроглядная тьма — казалось, он готов проглотить его целиком.
В голове у Цзин Лянту царил полнейший кавардак, но шестое чувство подсказывало: дело пахнет керосином. Он тут же перевернулся набок, изо всех сил стараясь сползти с кровати.
Однако его запястья уже мертвеко вцепился удерживать Цю Янь — пошевелиться не удавалось. В глазах Цзин Лянту застыли растерянность и страх.
Голова кружилась всё сильнее, предметы перед глазами двоились. Больше не в силах сопротивляться, он уронил голову на мягкую простыню и провалился в тяжелый сон.
***
Изначально он думал, что, проснувшись, лишится невинности. Но на самом деле, открыв глаза, он обнаружил, что лежит на собственной постели дома. В лучах бледного лунного света Бай И смотрел на него взглядом чернильной глубины — Цзин Лянту казалось, что из комнаты выкачали весь воздух.
Цзин Лянту: 【Система, не знаю почему, но мне, кажется, хана.】
Система: 【Хороший мальчик, умница, будь увереннее в себе, убери слово «кажется», отправляйся на покой со спокойной душой.】
Отправляться на покой Цзин Лянту не хотел, он еще надеялся побороться.
Он попытался сесть, чтобы всё объяснить Бай И, но быстро понял, что его руки накрепко привязаны ремнем к стойке кровати и не двигаются с места.
Он наконец запаниковал: — Бай И, что ты делаешь?!
Если раньше на его гнев Бай И порой реагировал с жалостью, то теперь бесстрастное лицо парня явно выдавало человека, дошедшего до точки кипения.
— Испугался?
Его голос звучал леденяще: — Раз так, почему же ты не боялся, когда был с Цю Янем? Почему тебе не было страшно в его объятиях?
— Или... — он скрипел зубами. — На самом деле ты с нетерпением ждал этого момента?
Заметив, что тон Бай И становится всё более нездоровым, Цзин Лянту заорал: — Всё совсем не так!
Бай И в ответ лишь бросил: — А как же? Расскажи.
Цзин Лянту на секунду потерял дар речи.
Бай И чеканил каждое слово: — То, что ты за моей спиной крутил с ним — факт. То, что он чуть не затащил тебя в постель — факт. И то, что приди я чуть позже, ты стал бы его человеком — тоже факт.
— И как... как ты предлагаешь мне поступать? По-твоему, что я должен с тобой сделать?!
Цзин Лянту понял: на этот раз Бай И разозлился по-настоящему.
Но... но ему тоже было обидно.
Вжавшись в постель, он пробормотал: — Но я ведь не просил тебя лезть в мои дела...
Услышав этот ответ на минус сто баллов, система вздохнула и покачала головой, давая понять, что этому глупышу конец.
Заметив, что Гу Вэй до сих пор упорствует, Бай И с мстительной усмешкой бросил: — Знаешь, стоит мне захотеть, и ты, хочешь того или нет, проведешь со мной всю жизнь, и никуда отсюда не сбежишь.
Цзин Лянту: 【Системка, братец-система, мне кажется, он сейчас окончательно того, с катушек съехал.】
Система: 【Тсс, поменьше слов, береги силы, я пока отключаюсь.】
Цзин Лянту: 【???】
И правда, голос системы мгновенно исчез у него в голове.
Ощущение одиночества иброшенности в этом мире накрыло Цзин Лянту волной беспомощности.
Собрав последние крохи храбрости, он бросил вызов Бай И: — Ты... ты не имеешь права так поступать.
Голос слегка дрожал.
Бай И усмехнулся, зловеще протянув: — Имею.
Словно зачитывали смертный приговор, Цзин Лянту заерзал, пытаясь высвободить руки из ремня, но тело было ватным и бессильным — сбежать не получалось.
Раз этот способ не сработал, Цзин Лянту решил уподобиться великому мужу, который умеет и согнуться, и разогнуться, и тут же перешел к мягкости.
— Не надо так, Бай И, о чем угодно можно поговорить по-хорошему, только не так, это же...
Не успел он договорить, как Бай И схватил его за воротник, рывком притянул к себе и безжалостно впился в губы.
Поцелуй вышел грубым, бесцеремонным, от него даже веяло привкусом крови.
Бай И кусался!
Вспоминая их прошлые поцелуи — порой сдержанные, порой благоговейные, порой страстные — Цзин Лянту понял, что ни один из них не был похож на этот: пропитанный наказанием, болью и глубокой скорбью.
— Я хочу, чтобы ты запомнил...
Оторвавшись от его губ, Бай И смотрел на кашляющего и тяжело дышащего Цзин Лянту. В его черных глазах запечатлелся только он один, а во взгляде читалась въевшаяся до костей одержимость.
— Раз уж ты соблазнил меня, всю оставшуюся жизнь ты будешь только со мной. Пока я не умру, иначе... — он произнес это свирепо, — иначе ты будешь моим до самой смерти.
Цзин Лянту оцепенел. Он не мог понять, почему кто-то способен питать к нему столь безумную одержимость.
Безумие, патология, бескомпромиссность, борьба до конца.
Но ведь он... он всего лишь второстепенный злодей!
В оставшееся время Цзин Лянту безжалостно утянули на самое дно пучины плотских утех. Пару раз он пытался вырваться, но Бай И каждый раз хватал его за лодыжку и возвращал обратно, словно стремясь делом вбить ему в голову урок на всю оставшуюся жизнь.
***
На следующий день Цзин Лянту приподнял тяжелые веки и затуманенным взглядом огляделся вокруг.
Тело ломило так, будто его разобрали на части.
Окинув комнату взглядом, он понял: обстановка совершенно чужая, это определенно не его дом!
Пошевелившись, он обнаружил нечто куда более тревожное.
Его лодыжки были скованы железной цепью, которая при каждом движении издавала отчетливый звон.
Цзин Лянту: 【......】
А-а-а-а-а!
Что вообще происходит?! Кто он? Где он? Что ему делать?!
Сидя на кровати с остекленевшим взглядом, Цзин Лянту принялся отключаться от реальности.
Чем хуже ситуация, тем нужнее хладнокровие. Поверьте, светлые дни еще наступят.
Хм, хотя с чего бы, но успокоиться вроде и правда удалось. Пожалуй, лучше почитать про себя парочку стихотворений для успокоения!
Деревенские дети из южного сесла посмеялись над моим дряхлым бессилием,
Насильно утащили меня в бамбуковую рощу,
Вернулся я, схватился за задницу и горько вздохнул...
— ......
Какую чушь ты вообще несешь, алло?!
Цзин Лянту чувствовал, что окончательно тронулся рассудком. Он остекленевшим взглядом пялился в белок потолка, а затем, морщась от боли в пояснице, сменил позу на лежачую и снова отключился от внешнего мира.
Именно в этот момент Бай И толкнул дверь и вошел. Перед его взором предстал раскинувшийся на постели Цзин Лянту с совершенно пустыми глазами.
Бай И остановился на пороге, и в его взгляде мелькнула скорбь.
Если так пойдет и дальше, Гу Вэй станет ненавидеть его еще сильнее.
Но он ничего не мог с собой поделать.
Все эти годы он столько работал, казалось, расстояние между ними неумолимо сокращалось.
Но почему тогда ему казалось, что своими руками он отталкивает Гу Вэя всё дальше?
Стоило отпустить его — и Гу Вэй, глядишь, в один прекрасный день снова чуть не стал чужой добычей, как вчера.
При одной этой мысли его пронзила невыносимая боль, а разум словно изгнал сам себя, оставив лишь жесткость и оковы.
Услышав шорох, Цзин Лянту с трудом приподнял веки. Увидев вошедшего, он какое-то время никак не реагировал.
Глупо было бы отрицать обиду — вряд ли найдется мужчина, который останется в восторге после такого обращения.
Он молча отвернулся, натянув одеяло на лицо, не желая даже смотреть на него.
Бай И не сердился. Раз уж он принял такое решение, ему придется нести за него ответственность.
Страх потерять его был настолько силен, что даже такое положение дел казалось Бай И куда лучше перспективы однажды недоглядеть за ним и потерять навсегда.
Помнившие о слабом желудке Гу Вэя, они понимали: даже злясь, нельзя оставлять его без завтрака. Поэтому Бай И как можно мягче присел рядом, пытаясь успокоить его и приговаривая: — Гу Вэй, на завтрак твоя любимая каша с креветками.
Цзин Лянту холодно бросил: — Не люблю.
Бай И на секунду замер, а затем мягко переспросил: — Тогда чего бы тебе хотелось? Я приготовлю.
Цзин Лянту сдернул одеяло и прожег его взглядом: — Развяжи меня!
Бай И помолчал немного, но ответил непреклонно: — Прости, боюсь, это невозможно.
— Почему?!
В глазах Бай И застыло упрямство. Спокойным голосом он произнес: — Потому что ты непослушный.
— Ты!
Цзин Лянту чувствовал, что этот парень переходит все границы. От злости у него чуть волосы дыбом не встали!
Впрочем, они и впрямь встали дыбом, пока он елозил по подушке под одеялом. Теперь взъерошенные пряди торчали на макушке точно рассерженный котенок, вздумавший дать отпор кровожадному волку.
Цзин Лянту понизил голос: — Ты и впрямь думаешь, что сможешь продержать меня здесь вечно? Говорю тебе, мечтай!
Бай И смотрел на него так, будто перед ним сидел упрямый ребенок: — Гу Вэй, ты недооцениваешь мою решимость.
Цзин Лянту: — ...К чему это ты?
Бай И поглядел на его тонкое интеллигентное лицо и протянул руку, чтобы пригладить торчавшие волоски, однако выдал фразу, от которой у того едва челюсть не отпала: — Цю Янь улетел за границу.
Глаза Цзин Лянту округлились, он с трудом сообразил: — А... ты о чем?
— Я устроил ему небольшие проблемы, из-за которых он погряз в делах и был вынужден срочно уехать.
Бай И усмехнулся с легкой издёвкой: — Когда меня в свое время насильно выпроваживали, он, должно быть, и не думал, что сам окажется в шкуре изгнанника.
Цзин Лянту онемел от шока.
Нынешний Бай И не просто обрел власть над собственной судьбой — он мог запросто вершить чужие судьбы, даже если раньше этот человек казался ему всемогущим.
Вот он, главный герой.
Раньше, когда система твердила про «драконью гордость» главного героя, он не осознавал этого до конца.
Но теперь Цзин Лянту наконец понял, какой ужасающей силой обладает Бай И.
С такими возможностями тот и впрямь мог запереть его на всю жизнь.
Видимо, испугавшись, что его недавнее безумие напугало пленника, Бай И быстро сменил маску — выражение его лица стало мягким: — Ладно, забудь об этом, пойдем поедим.
Цепь на ножном кандале была достаточно длинной, чтобы позволять ему передвигаться по комнате.
Но аппетита у Цзин Лянту не было. И винить его в этом сложно: пережить за одну ночь столько событий, получить огромный объем информации, да еще и заниматься тяжелой физической активностью — тут никакой нормальный организм не выдержит.
Видя, что тот не двигается, Бай И не растерялся.
Одной рукой подхватив Цзин Лянту под колени, а другой придерживая за пояс, он без труда поднял его на руки и понес на кухню.
***
Провозившись так несколько дней, Цзин Лянту понял: в хитрости и расчетливости ему с Бай И тягаться бесполезно.
Рассуждая здраво: если сложить его реальный возраст в прежнем мире и годы, проведенные здесь, он съел куда больше пудов соли, чем этот палтус... так почему же он никак не может обыграть какого-то сопляка?!
Хоть он и главный герой, но это же форменное читерство!
Все эти дни Цзин Лянту пытался связаться со своим двоюродным братцем, но Бай И обрубил все его каналы связи с внешним миром.
Впрочем, даже сумей он дозвониться, братец не факт что стал бы его спасать, а отсутствие Цзинъяня ему, скорее, на руку, чем во вред.
Помимо этого, у него имелась парочка ненадежных дружков-тусовщиков, но толку от них было ноль.
Короче говоря, положение можно было охарактеризовать одним емким словом — капец.
Теперь Цзин Лянту чувствовал себя настоящей золотой птичкой в клетке: запертый взаперти, он не мог сделать ни шагу. Раньше методы Бай И казались ему сущим баловством по сравнению с нынешними.
Разве тот обращался с ним так раньше?!
Впрочем, одно отличие всё же нашлось.
Раньше Цзин Лянту держал Бай И на правах почасового работника: раз уж его тело того не интересовало, парень должен был отрабатывать вложенные средства, иначе выходило себе в убыток.
Но теперь Бай И воспринимал его исключительно как ручную пташку. Хоть его и заперли здесь, в еде и одежде не ущемляли ни капли: каждый день кормили изысканными и разнообразными блюдами, от которых он даже поправился!
Для генерального директора это было тягчайшим оскорблением!
Когда утром он проснулся и обнаружил, что новость о его исчезновении уже висит в топе трендов, гамма чувств в его душе оказалась непередаваемой.
Мамочка! Он в трендах!
Понадобилось немало времени, чтобы смириться с суровой реальностью: прибыв в этот мир с грандиозными амбициями, в итоге он скатился до сюжета из разряда похищений и насилия. До чего же горькая судьба.
И тогда он объявил голодовку.
Выражалось это в том числе в том утром, что он решительно отказался принимать любую пищу из рук Бай И и с вызовом бросил: — Когда я смогу отсюда уйти?
Бай И поднес ложку к его губам и равнодушно произнес: — Когда поумнеешь, тогда и отпущу.
Цзин Лянту нахмурился: — Чего? Ты еще и дрессировать меня собрался? Замечтался! Вот выберусь наружу — тебе конец!
На эти воинственные угрозы Бай И ответил с абсолютным невозмутимым спокойствием: — Тогда посидишь здесь подольше.
— Ты!
Где есть угнетение — там зреет сопротивление. Да, Цзин Лянту поднял восстание и решил дать отпор.
Как гендиректор, базовыми приемами самообороны он владел — и пусть прошлый бросок через бедро не увенчался успехом, то была лишь случайность!
Замахнувшись кулаком, Цзин Лянту приготовился нанести сокрушительный удар по смазливой физиономии Бай И. Но реакция парня оказалась куда быстрее: тот мгновенно перехватил его запястье и, используя инерцию удара, рывком притянул его к себе в объятия.
Цзин Лянту пошатнулся, и его туловище уткнулось прямо в грудь Бай И.
Тот вздохнул с легким сожалением: — Тебе меня не одолеть.
Фон фразы был будничным, но Цзин Лянту отчетливо почувствовал, как в него прилетело не меньше миллиона единиц урона.
Взбешенный котенок свирепо зашипел: — Бай И, выберусь наружу — я тебе устрою веселую жизнь!
Бай И и не думал злиться. Обращаясь с ним как с капризным ребенком, он поднял руку, поглаживая дрожащую спину, и попутно растер онемевшее от хватки запястье.
При всей горечи обиды Цзин Лянту понимал: соперником Бай И он и впрямь не был.
Неужели это и есть то самое хваленое главное геройское везение?
***
Шли дни. Цзин Лянту казалось, что он безнадежно отстал от жизни общества.
Он поинтересовался у системы: 【Когда мне уже можно будет покинуть этот мир?】
Система ответила: 【Согласно судьбе злодея, ты сможешь уйти после того, как умрешь здесь... Эй, ты чего удумал?】
Цзин Лянту: 【А? Пойду стенку головой прошибу насмерть.】
Система: 【......】
Хотя способ ему подсказали, на практике реализовать его оказалось не так-то просто.
У Цзин Лянту элементарно не хватало духу.
Больно же стукаться головой о стены.
Да и уходить из жизни столь неэстетичным способом ему не улыбалось.
Пришлось искать альтернативу.
Выпрыгнуть из окна? Отличная мысль, если бы не решетки на окнах — разве что превратиться в кошку, иначе не протиснешься.
Задушить себя? Тоже мимо: сила воли хромает, на середине процесса хватка ослабла.
Тогда он бодро семенил на кухню, намереваясь примерить на себя роль самурая и уйти из жизни с помощью ножа.
В процессе выбора удачного угла обзора дверь в кухню с грохотом распахнулась. Не успел Цзин Лянту опомниться, как нож выбили у него из рук.
— Что ты творишь?!
Края глаз Бай И покраснели, дыхание сбилось, руки крупно дрожали, зрачки сузились, а лицо побелело — вид был такой, будто он только что пережил ужас всей своей жизни.
Цзин Лянту на секунду онемел, а затем услышал глухой стук упавшего на белую плитку холодного лезвия. Не дав ему опомниться, Бай И прижал его к груди со всей силой — так крепко, что Цзин Лянту буквально слышал бешенный стук его сердца.
— Ты готов умереть, лишь бы не оставаться со мной?
Н-нет, вообще-то не до такой степени...
Сила хватки Бай И казалась невыносимой, в ней сквозила какая-то отчаянная безысходность. Подняв глаза, Цзин Лянту неожиданно столкнулся взглядом с затаившейся на дне чужих глаз глубокой тоской и болью.
— Я...
Цзин Лянту растерялся, не зная, что ответить.
Уткнувшись лбом ему в плечо, Бай И проговорил приглушенным, полным подавленного отчаяния голосом: — Ты же сам первый полез ко мне... Это плоды твоего собственного семени, но... как ты мог так легко выбросить меня из своей жизни?
— Выбирая меня тогда, ты действительно видел во мне лишь его отражение?
Цзин Лянту очень хотел бы ответить честно: в оригинальном сюжете — да.
Герой и злодей по идее должны были враждовать не на жизнь, а на смерть, но теперь всё катилось в совершенно противоположную сторону.
Может, лишь окончательно разбив ему сердце, удастся вернуть Бай И к уверенной и могущественной жизни главного героя?
В конце концов, ему рано или поздно придется покинуть этот мир через смерть.
Медленно опустив голову, он вымолвил: — Да. Только так.
Бай И не желал с этим мириться. Грубо взяв Цзин Лянту за подбородок, он заставил его поднять лицо — их лбы соприкоснулись так близко, что между ними не осталось места даже для капли лжи: — Мы столько прожили вместе, а ты говоришь, что все эти годы для тебя я был лишь чьей-то тенью?
Цзин Лянту стало немного не по себе. Пряча глаза под дрожащими ресницами, он зажмурился: — Бай И, хватит меня давить.
Он не видел выражения лица парня, но чувствовал, как тот прожигает его взглядом долгие-долгие секунды.
— Хорошо.
Это короткое слово прозвучало весомее тысячи пудов.
Руки Бай И медленно отпустили его.
— Я могу отпустить тебя.
Цзин Лянту вскинул взгляд на черные глаза Бай И, интуитивно чувствуя, что всё не так просто.
— Но запомни: если ты вздумаешь снова сбежать от меня, пеняй на себя — не посмотрю на то, что станет с Цю Янем.
— И еще... — его взгляд опустился, ледяным укором скользнув по лежащему на полу ножу. — Если вздумаешь покончить с собой, подумай хорошенько: стоит ли твоя смерть того, чтобы мой гнев пал на Цю Яня?
Цзин Лянту возмущенно вскинулся: — Ты угрожаешь мне!
Словно махнув рукой на всё, Бай И покатился по наклонной: — Раз ты и так меня ненавидишь, то сделать еще пару подлостей мне уже не страшно, верно, Гу Вэй?
Цзин Лянту выпал в осадок: 【Какая принципиальность, какое величие — шантажировать меня Цю Янем!】
Система: 【Ну да, негодяй.】
Цзин Лянту: 【Да какая же это вообще угроза!】
Система: 【......】
Мысленно она задавалась вопросом: где человечность? где мораль? где рамки приличий?
И всё же, как бы то ни было, полностью игнорировать безопасность Цю Яня Цзин Лянту не мог.
Сжав кулаки, он чувствовал, как внутри него бушует тяжелая борьба.
Наконец он выдавил: — Бай И, знал бы я, чем всё обернется — и пальцем бы тебя не тронул, вырастил змею за пазухой.
Голос Бай И звучал хрипло: — Да. Но жалеть об этом уже поздно, не так ли?
...
Каковы были шансы? Металлический браслет со звонком рухнул на пол, но в тот же миг Цзин Лянту ощутил, что на него надели невидимые оковы покрепче прежних.
Бай И: — Наступит день, и ты сам вернешься ко мне по собственной воле.
Откуда в главных героях всегда столько самоуверенности? Цзин Лянту чувствовал жестокое несогласие.
Движимый упрямым желанием осадить этого наглеца, он чеканно бросил: — Никогда в жизни.
Больше не глядя на него, Цзин Лянту прошел мимо.
Система: 【По классике штампованных мыльных опер, в этот момент тебе полагалось обернуться, бросив на него взгляд, в котором смешались три доли насмешки, три доли холода и четыре доли равнодушия.】
Цзин Лянту: 【Ты мне тут круговые диаграммы не строй, лучше глянь, сильно ли у меня ноги трясутся?】
Система: 【.....】
Она клялась, что еще не видела столь трусливого гендиректора!
***
Вернувшись на работу, первым делом Цзин Лянту столкнулся со знакомым лицом — своим двоюродным братом.
Встреча обещала быть непростой.
Поскольку в компании его не было слишком долго, Цзин Лянту битый час ломал голову над тем, с каким выражением лица предстать перед сотрудниками.
Он даже набросал черновик извинений на цельном листе бумаги — объем знаний, глубина мысли и охват тем в нем поражали воображение, демонстрируя всю серьезность его раскаяния.
Что будет, если начальник без уважительной причины прогуляет работу энное количество дней, а его трудоголик-брат вынужден будет в одиночку расхлебывать всю эту кашу?
Заранее сочувствуйте: исход зависит исключительно от воли небес.
Но он никак не ожидал, что вся эта тщательная подготовка полетит к чертям уже на входе в офис.
Когда его двоюродный брат Гу Чжэньянь увидел входящего в вестибюль Цзин Лянту, тот в ужасе приготовился к шквалу град-ударов.
Их взгляды пересеклись на расстоянии, и Цзин Лянту физически ощутил падение атмосферного давления — воздух вокруг словно выкачали.
Заметив приближающегося Гу Чжэньяня и слушая чересчур тяжелый стук кожаных туфель по полу, он от страха зажмурил глаза.
Ожидаемой боли не последовало — вместо этого его заключили в крепкие объятия.
Цзин Лянту: — Брат... братец.
— Где тебя носил черт все эти дни?!
Всегда педантичный Гу Чжэньянь редко терял самообладание. Его голос звучал строго, с нотками отчитывания, но куда громче в нем слышалось беспокойство: — С тобой всё в порядке?
С этими словами он принялся крутить Цзин Лянту туда-сюда, тщательно проверяя, на месте ли конечности и не вырезали ли ему чего-нибудь втихую.
Проходившие мимо сотрудники, наблюдая эту трогательную сцену отцовской заботы... тьфу ты, братской любви, невольно проникались теплом.
Цзин Лянту хотел сказать, что глобально ничего страшного не произошло — так, поясница побаливает от чрезмерной эксплуатации, а в остальном жить можно.
Впрочем, видя, как братец за него переживает, он всё же растрогался: — Братец, не переживай, со мной всё хорошо.
Убедившись, что Цзин Лянту действительно не калека, тот прекратил осмотр, хотя лицо его оставалось мрачным: — Раз уж так, тебе придется держать ответ за все те места, где тебя носило!
Ой мамочки... Кажется, крышка.
Ему отчаянно хотелось взмолиться: братец, не меняйся в лице так резко, мне страшно...
***
В простом и строгом кабинете Гу Чжэньянь сидел в черном кожаном кресле, легонько постукивая пальцами по столешнице. Вокруг царила давящая тишина.
Словно провинившийся школьник, Цзин Лянту понуро опустил голову перед старшим братом.
— Объяснения?
Это был фирменный стиль изложения его кузена — предельно лаконичный в подборе слов и совершенно бесполезный, вынуждающий окружающих угадывать его мысли и создающий образ жутко недоступного человека.
Цзин Лянту молча взял это на заметку: вернется в свой мир — будет вести себя точно так же для пущей солидности.
Правда, если говорить начистоту, объясниться он сейчас никак не мог.
Братцу ведь вряд ли захочется слушать столь невинную историю, она способна только оскорбить его кристально чистый слух.
Не дождавшись ответа, Гу Чжэньянь применил метод исключения: — Ты что, опять шатался черт знает где и крутил романы с мужиками круглыми сутками?
Цзин Лянту: 【......】
В смысле «опять»?! К тому же, если исходить из чистых фактов и объективной реальности... вообще-то крутили-то как раз его!
Но из чистого мужского самоуважения озвучивать эту правду он не собирался.
Поэтому он просто и безапелляционно кивнул: — Именно так, всё верно.
Раз уж атмосфера накалилась до предела, он решил сочинить легенду: — На самом деле много лет назад, по молодости и глупости, я разбил сердце одному возлюбленному. Прошли годы, он добился успеха и однажды решил преподать мне урок, и тогда...
Гу Чжэньянь терпеливо ждал продолжения.
Цзин Лянту продолжил: — Он очень хотел проучить меня, но у меня ужасно бурчит в животе. Скинь-ка мне на карту пятьдесят баксов, я сгоняю в KFC перекусить, а потом мы вместе послушаем его грандиозный план мести.
Гу Чжэньянь:
— ......
Он усмехнулся от злости:
— У тебя еще хватает сил шутить, судя по этому, он с тобой ничего такого и не сделал.
Цзин Лянту поспешно, словно услужливый лакей, подбежал к двоюродному брату за спину и принялся разминать ему плечи:
— Уж прости, что заставил тебя волноваться столько дней, братец. Я правда в полном порядке, он продержал меня всего пару дней да и отпустил. Наверное, я сам перед ним в долгу, так что тебе больше не нужно об этом беспокоиться.
Гу Чжэньянь тихонько хмыкнул:
— О, неужели?
Цзин Лянту натянуто улыбнулся:
— Да, да именно так.
Гу Чжэньянь откинулся на спинку стула и замолчал, позволяя гнетущей тишине испытывать на прочность внутреннее спокойствие Цзин Лянту.
Наконец, он тяжело вздохнул:
— Гу Вэй, тебе пора остепениться.
Цзин Лянту послушно стоял на месте, вылитый испуганный птенчик.
Кто бы мог подумать, что Гу Чжэньянь из тех, кто любит огорошить с первых же слов:
— С твоим характером, если за тобой никто не будет приглядывать, ты никогда не успокоишься. Я уже обо всем договорился с дядей, и в ближайшее время тебе организуют свидание вслепую, так что готовься.
— ......
— !!!
Цзин Лянту от неожиданности чуть не рухнул на пол.
Он тут же запротестовал:
— Братец, мне кажется, это слишком опрометчиво.
Гу Чжэньянь произнес:
— А ты знаешь, сколько бед ты натворил из-за своей забывчивости? Хотя тот акционер, что сбежал, прихватив деньги, и попался — его невезучего поймали даже за границей, — ты должен понимать, что не за каждую ошибку кто-то будет расплачиваться вместо тебя. Учись наконец думать головой.
Цзин Лянту слегка удивился.
Неужели Бай И действительно сдержал слово и помог ему разобраться с делами в компании?
Не успел он прийти в себя, как Гу Чжэньянь уже скинул ему информацию и фотографии кандидата для свидания вслепую, а заодно и контактные данные.
Казалось, дело уже решенное, но Цзин Лянту только-только сбежал от Бай И, к тому же в любой момент мог покинуть этот мир, и возиться со всем этим у него совершенно не было настроения.
Судя по фотографии, человек носил очки и выглядел изрядно суровым — под стать его двоюродному брату. Цзин Лянту с одного взгляда понял, что ужиться с таким точно не сможет.
К тому же, если Бай И узнает, что он сразу по возвращении отправился на свидание с другим, еще неизвестно, на что тот окажется способен.
При одной этой мысли Цзин Лянту почувствовал, что его будущее и судьба висят на волоске.
...
Вернувшись вечером домой, Цзин Лянту чувствовал, как его сердце никак не может успокоиться.
В оригинальном сюжете Бай И не слишком-то переживал из-за того, что был чьей-то заменой, потому что никогда не считал себя чьей-то тенью. Да и сам Гу Вэй, видевший в нем лишь замену другому, его не волновал — ведь к этому распутному злодею у него не было никаких теплых чувств. Раз так, с чего бы ему принимать близко к сердцу его слова?
Но теперь все изменилось. Из-за отклонения от сюжета Бай И испытал к нему самые разные, совершенно не поддающиеся объяснению чувства, причем нахлынувшие с невероятной силой.
Это заставляло его думать о том, что будет после его ухода.
Поразмыслив над этим, он решил не позволять Бай И всю жизнь жить в тени чужого двойника.
Тогда он отыскал в кабинете лист бумаги, взял перьевую ручку, сел за стол и принялся тщательно обдумывать каждое слово, которое хотел оставить будущему Бай И.
Он взвешивал каждую фразу, и стоило ему заметить хоть малейшую фальшь, как он комкал лист и принимался за новое письмо. Так, перебирая и оттачивая текст целых пять раз, он наконец завершил его.
После этого оставалось лишь спрятать письмо, похожее на предсмертную записку, в надежном месте. Подумав как следует, он решил положить его внутрь учебника по экономике, по которому когда-то учил Бай И.
Закончив с этим, он почувствовал небольшое облегчение.
Он поднял взгляд на наполовину скрытую плывущими облаками луну, и на сердце у него скребли кошки — на душе зародилось какое-то странное, не поддающееся описанию чувство.
...
Расставшись с Бай И, Цзин Лянту вернулся к своей прежней, размеренной жизни.
Иногда его одолевали мысли о Цю Яне — он подумывал, не попытаться ли как-нибудь с ним связаться, но тут же одергивал себя: он ведь вот-вот исчезнет отсюда, так зачем заниматься всей этой ненужной суетой?
Стоит признать, ради этого задания он пожертвовал многим: мало того, что лишился девственности, так еще и в пассивной роли, чего в его прежнем мире и представить было нельзя.
В тот день он вышел из офиса уже под вечер, небо постепенно заволакивало багрянцем, и закат был невероятно красив.
Когда Цзин Лянту переходил дорогу у перекрестка, на большой скорости неслась машина, даже не думая притормаживать.
В ту секунду в голове Цзин Лянту промелькнула мысль: если вот так врезаться, быть может, получится вернуться назад.
В самый последний момент он зажмурился, но ожидаемой боли не последовало. Напротив, чья-то невероятно сильная хватка вцепилась ему в руку, и в следующее мгновение его рывком отбросило обратно на тротуар. Все произошло настолько опасно близко, что он даже ощутил порыв воздуха от промчавшегося мимо автомобиля.
Потеряв равновесие, он рухнул на асфальт вместе со своим спасителем, причем приземлился прямо тому на грудь.
— Если меня нет рядом, ты вот так о себе заботишься?
В этом голосе звучал такой сильный остаточный страх, что на конце фразы его чуть заметно трясло.
Цзин Лянту:
— Бэй... Бай И? Что ты здесь делаешь?
Бай И сердито бросил:
— Тебе совсем неведомо чувство страха? Опоздай я хоть на секунду, ты бы уже лежал в луже крови!
Цзин Лянту только теперь начал приходить в себя, а на его лице постепенно проступал испуг.
Он ведь действительно только что пытался сделать нечто ужасное!
Он, Цзин Лянту, молодой, полный амбиций человек, любящий жизнь, как он вообще мог додуматься до такого!
Разве это честно по столько лет платить взносы по страховке от несчастных случаев?!Он с виноватым выражением лица посмотрел на Бай И, чувствуя, что мог придавить его, и поэтому попытался поскорее подняться, чтобы уменьшить вес на его теле.
Но не успел он встать, как Бай И схватил его за запястье, притянул к себе в объятия и крепко-крепко обнял, словно дорожа сокровищем.
Один бог знал, как сильно он испугался, когда чуть не увидел, как Гу Вэй попал под мчавшийся на полной скорости автомобиль.
Ему казалось, что в тот миг его сердце едва не остановилось.
К счастью, этот человек сейчас был цел и невредим, в полном порядке.
У него даже промелькнула мрачная мысль: если бы он всегда запирал его взаперти, всех этих неприятностей бы не случилось.
— Бай И, дай мне сначала встать.
В спокойном голосе Цзин Лянту послышались нотки умиротворения.
Бай И замер, но в конце концов медленно разжал руки.
Цзин Лянту сказал:
— Это происшествие было лишь случайностью. Не переживай, больше такого не повторится.
Глядя на такого встревоженного и потерянного Бай И, Цзин Лянту почему-то вдруг показалось это забавным.
В постели этот парень бывал жестким и безумным, с чего бы ему сейчас выглядеть жалкой большеглазой собакой? Он казался даже более обиженным, чем он сам, чуть не попавший в беду.
Бай И помрачнел и пригрозил:
— Запомни: если будет еще хоть один раз, как бы ты меня ни умолял, я запру тебя до конца твоих дней.
Цзин Лянту невольно передернуло от озноба.
Хотя он знал, что Бай И вполне способен это сделать, он все же упрямо ответил:
— У тебя никогда не будет такой возможности.
Сказав это, он поспешно развернулся и ушел, пытаясь дистанцироваться от Бай И.
После его ухода Бай И посмотрел в ту сторону, куда только что умчалась машина, и в его глазах застыло задумчивое выражение.
Под давлением двоюродного брата ему все-таки пришлось пойти на свидание вслепую с тем кандидатом.
Место было назначено в неплохом японском ресторанчике в самом центре города. Обстановка внутри оказалась очень изысканной, и это заведение пользовалось популярностью для фотосессий у интернет-знаменитостей.
Столик Цзин Лянту и его спутника находился в довольно тихом месте, в воздухе витал аромат воскуряемых благовоний, и объект для свидания уже давно ждал его.
Внешне тот походил на университетского профессора: интеллигентное лицо, с первого взгляда видно человека солидного и уравновешенного, но при этом фигура оказалась весьма массивной, прямо как у тренера в фитнес-клубе.
Цзин Лянту поздоровался с ним и чинно уселся за стол, лихорадочно соображая, как бы провалить это свидание.
Собеседник казался искренне восхищенным им, во всем проявлял заботу, подхватывал любую тему для разговора и к тому же с готовностью поддерживал его собственные рассуждения.
Цзин Лянту болтал с ним рассеянно, а его мысли уже унеслись бог знает куда.
После ужина кандидат в женихи предложил подвезти его до дома.
Цзин Лянту вежливо отказался:
— Не нужно, не стоит беспокоиться.
Но тот лишь покачал в руке телефон, на экране которого красовался WeChat его двоюродного брата:
— Не отпирайся. Я довезу тебя до дома, а потом напишу твоему брату — будем считать, что поручение выполнено.
Цзин Лянту знал характер своего двоюродного брата и, подумав, решил, что и впрямь стоит отделаться от него формальностью:
— Ну ладно уж. Раз такое дело, извольте потревожить вас.
Собеседник ответил:
— С величайшим удовольствием.
Усевшись в машину, Цзин Лянту расположился на переднем пассажирском сиденье. Он еще не успел пристегнуться, как спутник уже услужливо наклонился к нему, его предплечье скользнуло по животу Цзин Лянту, и он намертво защелкнул ремень безопасности с крайним усердием.
Цзин Лянту смущенно произнес:
— Спасибо.
Тот отозвался:
— Не стоит благодарности.
Машина плавно тронулась с места. Городские огни калейдоскопом отражались в стеклах автомобиля, и Цзин Лянту молча смотрел на ночной пейзаж за окном, надеясь избежать лишних разговоров с этим человеком — он наивно полагал, что тот поймет его намек.
Однако его спутник явно не отличался способностью читать мысли:
— Генерал Гу, кто-нибудь говорил вам, что вы очень красивы?
Цзин Лянту сдержанно улыбнулся:
— Какой же я мужчина, к черту, красивый...
— А почему мужчину нельзя назвать красивым? Это всего лишь определение. Генерал Гу, вы прекраснее всех, кого я когда-либо встречал в жизни.
Цзин Лянту вовсе не горел желанием продолжать эту тему и лишь сухо бросил:
— Возможно, вы просто видели недостаточно много людей?
— Ха-ха-ха, генерал Гу мастер пошутить.
Цзин Лянту замолк, подумав про себя: если бы ты повидал Бай И, то наверняка запел бы по-другому.
Но собеседник не унимался, словно не желая упускать ни единой возможности пообщаться:
— Генерал Гу, позвольте задать нескромный вопрос: вы сверху или снизу?
Это был поистине личный вопрос.
В любом случае, сейчас Бай И рядом не было, и Цзин Лянту с легким сердцем сболтнул первое, что пришло в голову:
— И спрашивать нечего, конечно же, сверху.
Рука собеседника на руле слегка дрогнула. Услышав это, он легко усмехнулся:
— Это создает определенные трудности... Впрочем, неважно. Жизнь требует экспериментов, генерал Гу. Не хотите попробовать побыть снизу?
— Не хочу, не выйдет, без вариантов.
Цзин Лянту выдал ему готовый набор из трех отказов.
Вскоре машина прибыла на место. Цзин Лянту нетерпеливо расстегнул ремень безопасности, толкнул дверцу, выскочил наружу и вежливо попрощался:
— Спасибо, что подвезли, вы так уморились. Ну, я тогда пойду.
Он уже радовался тому, как ловко избавился от ухажера, но стоило ему сделать всего пару шагов вперед, как в лунном свете мелькнула смутная человеческая фигура.
В груди внезапно шевеления недоброе предчувствие.
Дрожащими руками он вытащил телефон и посветил вперед. Рассмотрев лицо незнакомца, он на секунду окаменел, а затем молниеносно, решительно и невероятно шустро сделал выбор в пользу одного-единственного слова:
Бежать!
Какая досада! Если этот проклятый фамильяр по имени Бай схватит его и утащит обратно, еще неизвестно, как он будет над ним измываться!
http://bllate.org/book/22567/2385291
Готово:
