Цзин Лянту без оглядки мчался к воротам жилого комплекса, ветер и зелёные деревья стремительно проносились назад, и он чувствовал, как воздух со свистом рассекается у него на лице.
Однако он в полной мере ощутил всю злобу судьбы: оторваться от преследовавшего его и вцепившегося в него мертвой хваткой человека оказалось совершенно невозможно. Тот уже бежал запыхавшись, а преследователь выглядел так, будто только что сорвался с места, и даже не думал сбавлять скорость.
Цзин Лянту чувствовал, что его загнали в угол: от бегства проку не было, в драке победить не светило, оставалось лишь лечь на дно и сдаться на милость победителю.
И он действительно лёг на дно.
Впрочем, это произошло не по его воле — просто он поскользнулся, не глядя под ноги, и нечаянно споткнулся о придорожный камень, едва не угодив лицом в грязь.
Растянувшись на земле, Цзин Лянту решил: где упал, там и полежу. К тому же валяться оказалось на редкость приятно. Когда подоспел Бай И, он уже с самым невозмутимым видом произнес:
— Больше не преследуй меня, я ушибся.
Лицо Бай И слегка изменилось, он медленно опустился на корточки, приподнял штанину Цзин Лянту и на колене ожидаемо обнаружил большую ссадину.
Его брови сошлись на переносице, вид у него был крайне помрачневший.
— Чего ты так несся? Я же не собирался тебя съедать.
Цзин Лянту про себя подумал: еще как собирался.
Он с видом оскорбленной невинности возразил:
— Если бы ты не гнался за мной, я бы не побежал. Говорю тебе, это посттравматический синдром, я бежал только потому, что у меня уже был горький опыт.
Цзин Лянту хромая поднялся на ноги:
— Выкладывай, зачем ты пришел?
Бай И посмотрел на глупо замершего на месте со знакомством вслепую, окаменевшего от удивления парня и с недовольным видом спросил:
— Кто он?
Ох ты ж, неужели допрос будет таким подробным?
Цзин Лянту ответил:
— А, да так, знакомый, мы не близко.
Если Бай И узнает, что он ходил на свидание вслепую, то Цзин Лянту даже представить боялся, что случится сегодня вечером — пожалуй, всё закончилось бы железной дверью, железными решетками и железной цепью.
Но этот его партнер по свиданию оказался настоящим подсадной уткой: увидев столь грозного и свирепого Бай И, он озадаченно выдал:
— Ты друг Гу Вэя? Привет.
Бай И окинул взглядом его строгий костюм, одет тот был довольно официально, и спросил:
— Вы коллеги Гу Вэя?
Тот простофиля ответил:
— А, нет-нет, мы познакомились сегодня вечером на свидании вслепую, правда, его двоюродный брат хорошо знаком с моей семьей, я слышал о нем с самого детства и очень к нему расположен.
Прятавшийся в сторонке Цзин Лянту в отчаянии хлопнул себя по лбу, мысленно завопив, что он пропал.
Бай И не произнес ни единого слова, но в тот же миг Цзин Лянту показалось, что воздух вокруг напрочь выкачали. Он испуганно отвлëкся, не смея взглянуть на Бай И.
Мгновение спустя Цзин Лянту почувствовал, как чья-то рука легла ему на талию, а вторая, применив легкое усилие, разом подняла его, отрывая ноги от земли.
Цзин Лянту в изумлении широко раскрыл глаза.
В голосе Бай И звучал явный вызов:
— Он получил травму, я отведу его домой, а что касается тебя...
Он тихо усмехнулся:
— Тебе лучше уяснить обстановку. С этого момента Гу Вэй больше не пойдет с тобой на свидание, понятно?
Глядя на такую властную, не терпящую возражений ауру Бай И, Цзин Лянту внезапно почувствовал, что все те годы, что он сам изображал властного генерального директора, прошли впустую.
Бай И явно обладал куда большим талантом к роли деспотичного главы корпорации.
Вернувшись домой, Бай И привычным движением отыскал аптечку и достал из нее физраствор, зеленку и ватные палочки.
Цзин Лянту ужасно боялся боли, а завидев эти инструменты, тут же отступил:
— Вообще-то, мне кажется, болит не так уж сильно, так что можно обойтись без всего этого.
В таких вопросах Бай И церемониться с ним не собирался:
— Рана загрязнена, ее необходимо обработать.
— Эх...
Цзин Лянту тяжело вздохнул.
Будь на месте Бай И кто-нибудь другой, он бы сейчас сурово и безапелляционно отказался: кто здесь главный спонсор — я или ты? Сказал, что мазать не буду, значит, не буду, раз уж такой умный, заработай больше меня и возьми меня на содержание.
От подобных речей Бай И обычно задыхался от гнева.
Но на самом деле впоследствии Цзин Лянту понял, что от этого толку было ноль, потому что этот паренок с детства отличался умом: если не получалось взять открыто, он действовал исподтишка и ночью, пока Цзин Лянту спал, тайком прокрадывался в спальню, чтобы всё-таки обработать ему рану — коварства ему было не занимать.
К тому же нынешний Бай И и впрямь зарабатывал больше него.
Когда физраствор промывал рану, от этой жгучей боли Цзин Лянту был готов взвыть. Он вцепился в обивку дивана, добела сжав фаланги пальцев, и подумал, что с возрастом этот парень становится только невыносичнее.
Закончив с обработкой раны, Цзин Лянту пластом развалился на диване с выражением вселенского облегчения на лице.
Но на самом деле наказание для него только начиналось.
Бай И поставил бутылочки со средствами на журнальный столик у дивана и не спеша начал допрос с пристрастием:
— Если бы я сегодня не примчался туда сию же секунду, ты бы и вправду собирался притащить своего кавалера домой?
Услышав это, Цзин Лянту внутри весь сжался.
Конечно же, эта тема его волновала. От судьбы не уйдешь, и всё тайное рано или поздно становится явным.
Но даже проигрывая, нельзя терять лицо. Цзин Лянту выпрямился на диване, приподнял веки и с напускным спокойствием посмотрел на Бай И:
— Я не настолько ветренен, как ты думаешь, и кого попало в дом не таскаю.
Бай И легко усмехнулся:
— Вот как? Однако создается впечатление, что именно так ты и поступаешь.Цзин Лянту потерял дар речи от такого ответа.
Бай И посмотрел на его ошеломленное выражение лица и на мгновение счел его чрезвычайно милым.
Он легко провел подушечкой пальца по губам Цзин Лянту, а затем мягко поцеловал его.
Прелюдия к этому поцелую была нежной, но стоило языку проникнуть внутрь, как все стало грубым и напористым. Словно в месть за самовольный поход Цзин Лянту на свидание вслепую, он вел себя как абсолютный хищник, захватывая каждый дюйм его крепости, не оставляя пути к отступлению. Воздуха катастрофически не хватало, и не успевал Цзин Лянту сделать вдох, как новая, еще более яростная волна поцелуя накрывала его с головой.
С каких это пор поцелуй стал похож на боевые действия?
В конце концов Цзин Лянту полностью обмяк на диване, ноги у него дрожали, щеки пылали, а губы были влажными, словно его только что жестоко отчитали и потрепали.
Бай И наклонился и нежно провел рукой по растрепанным волосам Цзин Лянту, которые падали ему на глаза. Заметив под ними красивый взгляд, он чуть изогнул губы в улыбке: На этот раз, видя, что ты ранен, я тебя прощаю. Но если будет следующий раз, я гарантирую, что завтра ты не встанешь с постели.
Цзин Лянту испуганно съежился, но инстинкты заставили его машинально огрызнуться: Давай, рискни!
Бай И, никогда прежде не слышавший подобных просьщ, на секунду замер, а затем действительно решил, что раз уж есть такое желание, надо действовать прямо сейчас... и принялся стягивать с Цзин Лянту одежду.
Цзин Лянту мгновенно сдал назад, мертвой хваткой вцепился в руки Бай И и произнес тоном человека, способного стерпеть любые невзгоды ради высшей цели: Герой, я пошутил, не принимай всерьез.
Вечером перед сном Цзин Лянту, следуя своей привычке, собирался немного почитать перед тем, как погасить свет.
Это был полезный обычай, который он выработал за долгое время.
Но сегодня Бай И усадил его себе на колени, заключил в объятия, прижав к груди, и тихо, ласково проворковал: Продолжай читать, я побуду с тобой.
Это была невероятно интимная поза.
Лицо Цзин Лянту тут же покраснело, и он уже не мог сосредоточиться на книге.
Отпусти меня, как я буду читать в таком положении?
Подбородок Бай И покоился на его плече. Услышав это, он поднял глаза и с лукавой усмешкой произнес: Если не хочешь читать, мы можем заняться чем-нибудь другим.
Цзин Лянту вмиг лишился дар речи.
Если подумать, когда-то давно он сам вроде бы угрожал таким же образом Бай И, который тогда был всего лишь его птичкой в золотой клетке. Но если тогда он прекрасно знал, что не станет делать ничего подобного, то тот, кто обнимал его сейчас сзади, вполне мог и решиться.
Вот уж поистине — колесо кармы вращается для всех, и Небеса никого не щадят.
Цзин Лянту горько вздохнул, размышляя о своем незавидном положении.
На следующий день, едва вернувшись в компанию, Цзин Лянту получил звонок от своего двоюродного брата.
Причиной послужило то, что вчерашний партнер по свиданию вчистую выложил его родному кузену все подробности того злополучного вечера. Включая, но не ограничиваясь тем, что по возвращении домой Гу Вэя у подъезда уже поджидал тайный любовник, после чего развернулась настоящая погоня на выживание. Закончилось все тем, что Гу Вэй растянулся на земле лицом в грязь, а любовник подхватил его на руки в стиле невесты и унес домой.
Всего пара фраз, а сколько информации!
Гу Чжэньянь, приложив руку ко лбу, подумал: И ведь я в самом деле тебя недооценивал.
В этой короткой фразе предельно ясно отразилось все отчаяние, которое он испытывал, осознавая, что его драгоценный кузен — настоящий бабник.
Цзин Лянту сглотнул слюну, мысленно повторяя, что он здесь совершенно ни при чем.
Свидание вслепую, разумеется, благополучно сорвалось, и Цзин Лянту вернулся к своей привычной жизни, лихорадочно размышляя о том, как же ему наконец вырваться из этого мира.
Однако он никак не ожидал, что перемены нагрянут так быстро.
В тот день как раз был день рождения Бай И. Чтобы у того не было повода потрепать ему нервы упреками в духе как ты мог забыть мой день рождения, Цзин Лянту решил купить небольшое изящное пирожное и какой-нибудь подарок.
Поскольку он понятия не имел, какие вкусы предпочитает Бай И, он наугад взял шоколадное, а подарок выбрал самый обычный — случайно подвернувшиеся брендовые часы.
Хотя подход был из рук вон поверхностным, он бессовестно надеялся, что, увидев все это, Бай И останется безумно доволен.
Возвращаясь домой, он понял, что уже довольно поздно. Погода стояла скверная, дул зловещий ветер, и на улице не было ни души.
Чем дальше шел Цзин Лянту, тем тревожнее ему становилось: ему упорно казалось, что за ним кто-то следит. Но стоило обернуться — позади не было ни единой живой души.
Порыв ветра залетел ему за воротник, заставив поежиться от холода. Он плотнее запахнул пальто и ускорил шаг, направляясь домой.
Стоило ему пройти мимо черного седана, как дверца машины неожиданно распахнулась. Мощная рука вцепилась ему в запястье и с силой втянула внутрь салона. Рывок был таким яростным, что Цзин Лянту на мгновение показалось, будто его рука вылетит из сустава.
Очувшись взаперти, Цзин Лянту тут же забился, пытаясь вырваться, и уже открыл рот, чтобы громко позвать на помощь.
В следующее мгновение кто-то с размаху ударил его по затылку, и он в темноте без чувств рухнул на сиденье.
А приготовленные для Бай И подарки выпали наружу, и заднее колесо автомобиля безжалостно проехало по ним, превратив в бесформенную груду мусора.
Придя в себя, Цзин Лянту обнаружил, что его руки высоко подвешены, так что он едва касается пола самыми кончиками пальцев ног.Цзин Лянту перечитал горы книг и прекрасно знал, что подобный способ связывания позволяет удерживать заключенного в сознании долгое время, давая ему отчетливо ощущать каждый удар кнута и все испытываемые муки.
Разумеется, прежде он читал об этом исключительно из праздного любопытства, и ему и в голову не приходило, что однажды подобное случится с ним самим.
Сообразив, что дело пахнет керосином, он поднял глаза, желая рассмотреть тех, кто его похитил.
Погодите-ка...
Его глаза не были завязаны черной тканью!
Что это значило?!
Цзин Лянту, проглотивший немало разнообразной художественной литературы, отлично понимал: эти люди собираются замести следы и избавиться от свидетелей!
— Очнулся?
На голос Цзин Лянту повернулся и увидел дюжего детину внушительной комплекции. Руки амбала толщиной не уступали его собственным бедрам — такой вполне мог прихлопнуть какого-нибудь изнеженного красавца вроде него одним ударом кулака.
Цзин Лянту изо всех сил старался сохранять самообладание. В подобные моменты ни в коем случае нельзя было показывать страх, иначе противник станет только сильнее давить на него.
Он попытался сделать голос как можно более ровным:
— Зачем вы притащили меня в такое место? Вам нужны деньги?
Детина нашел его слова забавными. Шагнув вперед, он легонько хлопнул Цзин Лянту по щеке — боли почти не было, но унижения в этом жестe таилось куда больше:
— Генерал Гу, ваша ценность измеряется далеко не одними деньгами.
Цзин Лянту с мрачным выражением лица посмотрел на него, и его взгляд стал острым как лезвие:
— Чего бы вы ни добивались, неужели вы не понимаете, что сейчас совершаете преступление?
В маленькой темной комнате раздался зловещий и холодный голос:
— Генерал Гу, а вы меня помните?
Цзин Лянту перевел взгляд на говорившего, пытаясь в темноте разглядеть его черты лица, но в памяти действительно не всплывало никаких ассоциаций с этим человеком.
Тот произнес:
— Не напрягайтесь, генерал Гу, хотя я знаю, что сейчас вы должны до смерти бояться меня.
Но Цзин Лянту был человеком прямолинейным, поэтому просто ответил:
— Прошу прощения, но вы мне совершенно незнакомы.
— ...
Эта фраза, судя по всему, смертельно оскорбила стоявшего перед ним мужчину. Тот сделал широкие шаги вперед, в один миг вцепился Цзин Лянту в горло и изо всех сил сжал пальцы, а в его глазах вспыхнула злоба:
— У вас короткая память на знатных особ, так я вам напомню! Моего отца отправили за решетку из-за вашей компании, а вы продолжаете жить в свое удовольствие. Это несправедливо, не так ли?
Под воздействием острой боли Цзин Лянту наконец-то начал припоминать.
Да это же сынок того самого акционера Чжана, который сбежал со всеми деньгами!
Как же его звали... Кажется, Чжан Бэньцзэ!
Цзин Лянту задыхался в его хватке, его лицо побагровело, намертво стянутые веревками руки непрерывно дрожали, а ноги ослабли.
Амбал окликнул сообщника:
— Эй! Смотри не прикончи его раньше времени, он еще нужен нам, чтобы приманить крупную рыбу!
Чжан Бэньцзэ усмехнулся и постепенно разжал пальцы. Цзин Лянту получил кратковременную передышку: воздух хлынул в легкие, и он зашелся в сильном кашле. От напряжения глаза заволокло влагой, а их уголки покраснели, из-за чего он выглядел донельзя соблазнительно.
Амбал посмотрел на красивое лицо Цзин Лянту, и в нем шевельнулись недобрые мысли.
Чжан Бэньцзэ вытащил из кармана телефон и быстро набрал номер. По тесной, запущенной комнате разнесся бездушный мелодичный звонок.
Подождав около минуты, абонент на том конце наконец ответил низким голосом:
— Кто?
Чжан Бэньцзэ закурил сигарету, зажав ее между двумя пальцами, и, лениво затягиваясь, неторопливо произнес с угрозой:
— Генерал Бай, верно? Кто я — неважно. Куда важнее, кто находится рядом со мной. Ну-ка, послушайте его голос.
Цзин Лянту еще раздумывал, чего именно добивается этот человек, как вдруг в следующую секунду Чжан Бэньцзэ со зловещей усмешкой прижал тлеющий кончик сигареты прямо к его ключице.
На мгновение в голове Цзин Лянту все поплыло, а вспышка дикой боли заставила его истошно завопить. Раздавшийся надрывный крик отчетливо услышал тот, кто был на другом конце провода.
К счастью, эта жгучая боль быстро утихла.
Система: [Все хорошо, все хорошо, у меня высокая скорость реакции, я заблокировал большую часть болевых ощущений. Как ты себя чувствуешь?]
Цзин Лянту: [Почему ты пришел на помощь так поздно, я ведь чуть от боли не умер QAQ.]
Система: [Ладно, прости, я виновато. Ой, только не реви, ты же все-таки властный президент!]
Цзин Лянту подумал, что и впрямь не стоит расклеиваться, сжал зубы, прогнал слезы и вновь принял бесстрастное выражение лица.
Увидев свежий ожог, Чжан Бэньцзэ расплылся в уродливой улыбке:
— Ну как, расслышали? Я скинул вам адрес, даю полдня на сборы. Советую поторопиться, у нас есть время не спеша поиграть с этой красоткой. Если не приедете или притащите кого-нибудь постороннего, следующее место, которое я прижгу, будет его лицо.
На том конце на мгновение замолчали, после чего вызов оборвался. На лице Чжань Бэньцзэ застыло торжествующее выражение.
Из-за только что перенесенной невыносимой боли Цзин Лянту тяжело и слабо висел на веревках, шумно дыша.
Амбал спросил Чжан Бэньцзэ:
— И впрямь собираешься прижигать лицо? Такое смазливое личико, какая жалость — испортить.
Чжан Бэньцзэ бросил окурок на пол и небрежно растоптал его подошвой, раздраженно бросив:
— Что? У тебя есть способ лучше?
Амбал усмехнулся:
— Ты же наводил справки, тот ублюдок по фамилии Бай к нему неравнодушен.
Чжан Бэньцзэ: — И что с того?
Амбал поиграл бровями: — Если мы надругаемся над ним прямо у него на глазах, разве это не станет для Бай И сокрушительной местью?
Чжан Бэньцзэ пинул его: — Похоже, у тебя самого крыша от похоти съехала.
— Впрочем... — Он злобно усмехнулся. — То, что ты говоришь, не личено смысла.
Цзин Лянту: [......]
Постойте-ка, вы вообще в курсе, что обсуждаете это прямо передо мной? Хоть капельку уважения к чувствам объекта обсуждения, а?
Я от этого просто в глубочайшем шоке!
...
В ожидании проходившие секунды казались Цзин Лянту вечностью.
С одной стороны, ему приходилось терпеть сальные взгляды амбала, с другой — остерегаться возможных выходок Чжан Бэньцзэ. К тому же такая поза ужасно утомляла тело, и он покрылся липким потом, даже не совершая никаких движений.
Бай И еще не появился, а эти двое уже накопили изрядный запас сил, который пока не успели выплеснуть на него.
У него выдалась свободная минутка осмотреть обстановку в комнате.
Здесь валялись хлысты, боксерские перчатки, кандалы, ножи и тому подобные вещи, но страшнее всего было другое: на холодной железной стойке он заметил пистолет, тускло блестевший в полумраке холодным металлом.
Цзин Лянту от неожиданности передернуло от страха.
Его не покидало предчувствие, что добром сегодняшнее происшествие не кончится.
Поскольку он уже какое-то время ничего не ел, а желудок у него от природы был слабым, голод тут же дал о себе знать приступообразной болью.
Что ж, похоже, он действительно сильно смахивал на властных гендиректоров из романов: у него наверняка тоже имелись проблемы с желудком, а временами даже случался нервный тик лица в сочетании со злодейской усмешкой.
Но очевидно было одно: из троих присутствующих голодал сейчас исключительно он сам.
Здоровяк уплетал гамбургер с говядиной, а Чжан Бэньцзэ ел пиццу из коробки.
И только он один висел здесь в столь жалком виде.
Какая же несправедливость.
Амбал заметил его взгляд и, видимо, нашел это забавным. Похлопав себя по коленям, он подошел ближе, наклонился к самому лицу Цзин Лянту и с издевкой бросил:
— Ого, генерала Гу сморил голод?
Цзин Лянту холодно произнес:
— Держись от меня подальше.
Амбал громко расхохотался:
— Послушай, в твоем положении уже поздно корчить из себя крутого. Если проявишь покладистость и как следует попросишь меня, я, пожалуй, милостиво позволю тебе перекусить. Иначе так и будешь голодать дальше.
Чжан Бэньцзэ оборвал его: — К чему ты распинаешься перед ним?
Амбал ухмыльнулся: — Уж больно мне нравится эта мордашка. Если мы не собираемся его сегодня убивать, могу я оставить его себе для личных нужд?
Глядя на переполненный животной похотью взгляд амбала, Цзин Лянту почувствовал, как по спине пробежал холодок.
К счастью, Чжан Бэньцзэ был сосредоточен исключительно на мести. Разозлившись на несерьезное отношение сообщника к делу, он прикрикнул на него:
— Выброси эту дурь из головы и не смей отвлекаться от главного, иначе я живо покажу тебе кузькину мать.
Амбал пренебрежительно скривил губы, но, пока Чжан Бэньцзэ не видит, украдкой ущипнул Цзин Лянту за щеку. На его бледной коже тут же отчетливо проступил красный след, точно от пощечины.
...
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Бай И наконец появился.
Цзин Лянту уже валился с ног от усталости, весь в холодном поту и с совершенно бледным лицом. Но стоило ему увидеть вошедшего, как на душе почему-то стало чуть спокойнее.
Чжан Бэньцзэ поджидал его давно. С ухмылкой подняв пистолет, он направил его на Бай И:
— А я уж думал, ты не придешь.
Несмотря на то, что в него целились из оружия, на лице Бай И не дрогнул ни один мускул. Он всегда умел держать себя безупречно, а столкнувшись с опасностью лицом к лицу, лишь бесстрастно произнес:
— Чего ты добиваешься?
Чжан Бэньцзэ озлобленно выпалил:
— Чего добиваюсь?! Вы подослали людей, которые схватили моего отца и упрятали его за решетку, разрушив всю мою жизнь. Долги по кредитам висят на мне мертвым грузом, меня преследуют ростовщики — и ты еще спрашиваешь, чего я добиваюсь?
Бай И сохранял невозмутимый вид, а его голос звучал ровно и спокойно:
— Тебе нужны деньги? Хорошо. Но сначала отпусти человека, иначе ты не получишь от меня ни единой монеты.
Чжан Бэньцзэ ткнул дулом пистолета ему в лоб:
— Думаешь, я снова поведусь на твои сказки? Заруби себе на носу: я не верю ни единому твоему слову! А теперь изволь посмотреть по сторонам и уяснить, кто здесь находится в проигрышном положении.
Он махнул рукой в сторону амбала, и тот сразу всё понял. С предвкушающей ухмылкой громила зашагал в сторону Цзин Лянту.
Этот амбал давно положил на него глаз, и сердце Цзин Лянту тревожно ёкнуло — отчаянно цепляясь за надежду, он забился в путах.
Чжан Бэньцзэ издал зловещий смешок и истерично закричал, обращаясь к Бай И:
— Теперь все будет только по моей указке! Или ты рассчитываешь и дальше смотреть, как генерала Гу заставляют умереть позорной смертью?!
В его голосе звучало безумие:
— Сразу предупреждаю: стоит тебе отказаться подчиниться, я заставлю своего подельника сорвать с него одежду. Попробуешь сунуться — и пуля из моего пистолета прошьет его сердце навылет!
Цзин Лянту: [......]
Парень, а ты затейник, однако.
http://bllate.org/book/22567/2385292
Готово:
