Заметив, как нахмурился Лу Цзиньхуай, Ши Ции подсознательно захотел всё отрицать. Он был уверен, что запах табака выветрился, прежде чем он вошёл в дом. Неужели одежда всё ещё пахнет?
— Нет, — слабо возразил Ши Ции, — это просто от одежды пахнет.
Лу Цзиньхуай прекрасно различал, пропиталась ли одежда дымом или же Ши Ции курил сам. Не став спорить с его отрицанием, он просто взял его за подбородок и, наклонившись, прошептал:
— Поцелуй меня, А-И.
Ши Ции упёрся ладонями в плечи Лу Цзиньхуая, лихорадочно соображая, как отказать. Это был первый раз, когда ему захотелось избежать близости. Он мог лгать насчёт запаха, но после поцелуя Лу Цзиньхуай точно всё поймёт.
Лу Цзиньхуай подался вперёд, и Ши Ции, зажатый между ним и закрытой дверью, не смог увернуться. Их лица оказались так близко, что кончики носов почти соприкасались. Горячее дыхание Лу Цзиньхуая опаляло кожу, а голос прозвучал мягко:
— Кстати, А-И, я забыл сказать: у меня аллергия на табачный дым, от него болит горло.
Ши Ции замер, не успев среагировать, как Лу Цзиньхуай накрыл его губы поцелуем. Напор был неожиданным и властным, не допускающим отказа. Лу Цзиньхуай прикусил нижнюю губу Ши Ции, без труда проникнув языком вглубь. Ши Ции было совсем не до романтики — в голове крутилось лишь то, что у Лу Цзиньхуая аллергия. Он попытался отстраниться, но Лу Цзиньхуай прижал его к двери, лишив возможности двигаться. Вскоре тело Ши Ции обмякло, по нему разлилась истома, и ему оставалось лишь покориться.
Спустя долгое время Лу Цзиньхуай наконец отстранился. Не успел Ши Ции прийти в себя, как Лу Цзиньхуай, опираясь на шкаф, зашёлся в мучительном кашле.
Ши Ции охватила досада, смешанная с тревогой. Он поспешно принялся хлопать Лу Цзиньхуая по спине, сердито бросив:
— Ты что, с ума сошёл? Неужели не знал, что у тебя аллергия, зачем тогда целоваться лезть?
Лу Цзиньхуай, не привыкший к табачному дыму, отчаянно закашлялся. Его глаза покраснели и наполнились слезами. Услышав слова Ши Ции, он молча поднял взгляд и посмотрел на него покрасневшими глазами.
Ши Ции тут же сник. Он действительно перегнул палку, да и виноват был сам — не стоило тогда курить.
Ресницы Лу Цзиньхуая дрогнули:
— Я понял.
— Что ты понял? — опешил Ши Ции.
Лу Цзиньхуай опустил глаза и промолчал. Ши Ции внезапно что-то осознал. Он рывком повернул лицо Лу Цзиньхуая к себе и, сдерживая раздражение, проговорил:
— Я не запрещал тебе целовать меня. Ты что, не знал, что не переносишь запах табака?
Лу Цзиньхуай перехватил его руку и снова глухо кашлянул. Ши Ции окончательно сдался. Видя, как мучается Лу Цзиньхуай, он почувствовал лишь острую жалость и смягчился:
— Ладно, признаю, я курил… Я виноват, больше не буду.
Лу Цзиньхуая беспокоил не сам факт курения, а то, что Ши Ции ему солгал. Ему было достаточно того, чтобы тот не курил при нём. Лу Цзиньхуай хрипло промычал в ответ.
Ши Ции, терзаемый чувством вины и беспокойством, спросил:
— Как ты? Сильно плохо? Может, в больницу съездим?
Лу Цзиньхуай покачал головой:
— Ничего страшного, скоро пройдёт.
Ши Ции усадил его на диван, повозился с кулером и принёс стакан тёплой воды. Смущённо добавил:
— Посиди здесь, я пойду в душ.
Если бы он знал, что Лу Цзиньхуаю так плохо от дыма, он бы ни за что не притронулся к сигаретам.
Лу Цзиньхуай отпил воды — температура была идеальной, она приятно согрела горло. Ши Ции, приняв душ и переодевшись, вернулся к нему, источая свежий аромат мяты. Он осторожно погладил Лу Цзиньхуая по спине:
— Ну как ты?
— Уже лучше, — ответил тот.
Ши Ции забрал стакан, налил свежей воды и, вложив её в руки Лу Цзиньхуая, чмокнул его в уголок губ.
— Теперь никакого запаха дыма. — Он не хотел, чтобы у Лу Цзиньхуая остались неприятные ассоциации с поцелуями, и ласково прильнул к нему. — Прости, Хуай-Хуай, я больше никогда не буду курить.
Лу Цзиньхуай слегка улыбнулся и взъерошил волосы Ши Ции. Его голос всё ещё звучал хрипло:
— Почему ты начал курить? Что-то случилось?
Ши Ции замялся, но тут же снова поцеловал его:
— Пустяки, просто на работе возникли небольшие трудности.
Лу Цзиньхуай не знал, стоит ли говорить об этом, но Ши Ции лгал слишком неумело: он не мог смотреть в глаза, и его смущение было очевидно. К тому же, если бы дело было в работе, Ши Ции не стал бы скрывать. Но почему он лжёт? Что произошло на самом деле?
Раз Ши Ции молчит, Лу Цзиньхуай не станет давить, хотя на душе было тяжело. Слова Лу Сючжу и Ши Юня, хоть и не были приняты всерьёз, всё же засели в голове. Когда двое людей твердят, что он для Ши Ции — лишь временное развлечение, невозможно оставаться спокойным. Лу Цзиньхуай был куда менее уверен в себе, чем Ши Ции, у которого было всё: власть, деньги, положение. Если он лишится поддержки Ши Ции, то, как сказал Ши Юнь, они окажутся людьми из разных миров.
Лу Цзиньхуай долго молчал, а затем тихо отозвался.
Ши Ции тоже чувствовал какое-то раздражающее напряжение, поэтому просто обвил руками шею Лу Цзиньхуая и принялся целовать его, словно это могло принести облегчение.
— Хуай-Хуай, хочешь куда-нибудь сходить? — Ши Ции, продолжая целовать его, улёгся сверху, играя с воротником его рубашки. — Давай сходим в кино?
Лу Цзиньхуай обнял его за талию:
— Давай.
Ши Ции подсознательно чувствовал, что с Лу Цзиньхуаем что-то не так, но в поведении того не было никаких странностей, и он списал всё на собственную мнительность.
*
Ши Ции выбрал кинотеатр с высоким рейтингом. Сев за руль, он по привычке хотел пристегнуть Лу Цзиньхуая, но обнаружил, что тот уже пристегнулся сам.
Лу Цзиньхуай вопросительно посмотрел на него:
— Что такое?
Ши Ции отбросил тревожные мысли и мягко улыбнулся:
— Ничего, поехали.
В это время посетителей было немного. Ши Ции привёл Лу Цзиньхуая в кино не просто так: он случайно узнал, что в прокат вышел фильм об однополой любви, и хотел, чтобы Лу Цзиньхуай привык к этой мысли.
Лу Цзиньхуай не имел ничего против выбора фильма, он во всём полагался на Ши Ции. Однако, мельком взглянув на афишу, он увидел двух мужчин с обнажёнными торсами, прижавшихся друг к другу. Картинка была смелой и провокационной.
Лу Цзиньхуаю показалось, что что-то не так, но прежде чем он успел задуматься, Ши Ции взял его за руку, отвлекая от мыслей.
— Пойдём, — Ши Ции сжал его ладонь.
— Так быстро? — удивился Лу Цзиньхуай.
— Да, я выкупил весь зал. — Ши Ции явно был озабочен чем-то своим, отвечал рассеянно, а его взгляд был расфокусирован. — Хочешь что-нибудь перекусить?
Лу Цзиньхуай едва заметно нахмурился. Ши Ции редко отвлекался, когда говорил с ним. Это лишь подтверждало, что тот что-то скрывает, и это напрямую связано с ним, иначе зачем лгать? На душе у Лу Цзиньхуая стало тесно, и он крепче сжал руку Ши Ции:
— Нет, не хочу.
Ши Ции, занятый своими мыслями, даже не заметил недовольства в голосе Лу Цзиньхуая и повёл его в зал.
Когда свет погас, Ши Ции, глядя на Лу Цзиньхуая как на беззащитного котёнка, то и дело оглядывался:
— Хуай-Хуай, ты боишься темноты?
Видя заботу Ши Ции, Лу Цзиньхуай немного приободрился:
— Нет, не боюсь.
Странное предчувствие, возникшее у него при виде афиши, достигло пика, когда начался фильм. Без всяких предисловий на экране двое мужчин начали страстно целоваться в тёмном переулке, сопровождая всё это тяжёлым дыханием.
Лу Цзиньхуай остолбенел:
— А-И, что это за фильм?
Его познания в однополых отношениях ограничивались тем, что рассказывал Ши Ции. О том, чего Ши Ции не говорил, он не имел ни малейшего понятия.
Ши Ции тоже был ошарашен. Он знал жанр, но не содержание, и уж точно не ожидал, что всё начнётся так откровенно.
Помедлив пару секунд, он пробормотал:
— Я сам не смотрел, говорят… очень поучительно.
Лу Цзиньхуай с сомнением посмотрел на него и перевёл взгляд на экран. Поучительно?
Чем дальше, тем страннее становилось Лу Цзиньхуаю. Он думал, что поцелуи в переулке — это предел, но герои были влюблены и при каждой встрече вели себя крайне пылко. Его мысли застыли. В чём тут поучительность? Он решительно ничего не понимал.
Сцена сменилась: полумрак спальни, багровый закат за окном, герои целуются, перебираясь со стола на кровать. Когда один из них начал снимать одежду с другого, Лу Цзиньхуай замер.
Разве такие фильмы показывают в кинотеатрах?
Прежде чем он успел среагировать, обзор перекрыла рука Ши Ции, плотно закрыв ему глаза. Ши Ции сам покраснел, крепко зажмурился и буркнул:
— Это не для тебя.
Хотя содержание и вправду было слишком откровенным, Лу Цзиньхуай вздохнул:
— А-И, я уже взрослый.
Собственничество Ши Ции проявлялось во всём и всегда заставляло его ревновать.
— Нельзя, — проворчал Ши Ции. — Ты можешь смотреть только на моё тело.
Даже несмотря на то, что в зале никого не было, Лу Цзиньхуай покраснел от прямоты Ши Ции. Он потянул его за рукав:
— А-И, мы в общественном месте, веди себя приличнее.
Ши Ции хмыкнул:
— Мне всё равно, смотреть тебе нельзя.
Он прислушивался к звукам, и лишь когда почувствовал, что откровенная сцена закончилась, открыл глаза, убедился, что на экране всё пристойно, и только тогда убрал руку с глаз Лу Цзиньхуая.
http://bllate.org/book/22562/2384441
Готово:
