Итак, Линь Цзунцзе сбежал с уроков.
Решив в виде исключения послушно посидеть у цветочной клумбы у ворот Седьмой школы за несколько часов до назначенного времени и подождать человека, он подпер голову рукой и закурил.
Эта выходка выглядела форменным вызовом и демонстрацией: заявиться в форме Первой школы прямо к воротам Седьмой школы и прилюдно растоптать все мыслимые правила и нормы поведения из Правил для учащихся. Если бы этот момент застал Хань Линь, этот парень наверняка снова протянул бы руку, чтобы выбить сигарету у него изо рта, вдобавок наградив его презрительным взглядом и порцией безэмоциональных нравоучений.
Черт… С чего это он снова вспомнил про Хань Линя?
Линь Цзунцзе уже хотел было врезать себе пощёчину, чтобы прийти в себя, но приподняв руку, почувствовал, что правая щека всё ещё саднит. Тогда он сменил траекторию движения пальцев и залепил себе ладонью по макушке.
Стоило Лу Цинъюань выйти за школьные ворота, как она тут же швырнула свою сумочку прямо Линь Цзунцзе в объятия.
Линь Цзунцзе поймал её на автомате. Опыт романтических отношений у него был богатый, и таскать сумочки за девушками он привык с детства. Недолго думая, он закинул на правое плечо эту звенящую и гремящую сумочку из мягкой кожи, на которой болтался пушистый медвежонок, и уже собирался подняться, как эта девчонка уселась прямо рядом с ним.
— И не думай, что я тебя простила. Не рассчитывай, что парой дешёвых фраз сможешь всё исправить.
— Не простила, тогда какого чёрта выпёрлась?
Окатив её таким взглядом, что казалось, будто он сейчас закатит глаза к самым небесам, генеральный директор Линь, не обладавший и капелькой терпения к девушкам, смахнул сумку с плеча, швырнул её обратно хозяйке и поднялся с намерением уйти.
Получив сумку обратно, Лу Цинъюань сначала среагировала телом, а уже потом головой — её рот открылся сам собой. Она яростно завопила вслед Линь Цзунцзе:
— Это что по-твоему, такой способ просить о возобновлении отношений?!
— Кто тебя просил возобновлять? Хочешь — сходимся, хочешь — нет, найду себе другую.
— Да ты…
Линь Цзунцзе привык отвечать за свои слова: он тут же перевернул телефон и принялся листать список бывших девчонок в поисках второго симпатичного имени. Раз уж он всё равно сегодня притащился сюда, почему бы не разобраться со всем на месте? Пожалуй, можно снова сойтись с какой-нибудь девчонкой из Седьмой школы и закрутить новый роман — сойдёт и так.
Однако он не успел докрутить записную книжку до конца, как Лу Цинъюань протянула руку, выхватила телефон у него из рук и, опустив взгляд на тот самый список бывших, в бешенстве разломала гаджет Линь Цзунцзе на мелкие кусочки прямо на месте.
Телефон со звучным чриксом рухнул на асфальт.
Новейшая модель Айфона всё же заставила Линь Цзунцзе втайне немного посочувствовать технике.
Отношения с Лу Цинъюань длились уже семьдесят пять дней, и она стала девушкой, с которой Линь Цзунцзе провёл дольше всего времени. Однако забрать у него телефон было первым случаем, когда она посягнула на его личные вещи. Обычно её максимум ограничивался тем, что она подержала его баскетбол, сбегала купить попить или взяла в руки куртку, за что Линь Цзунцзе ещё и бесконечно пилил её, заявляя, что от его баскетбольного мяча после неё разит какой-то бабской приторностью.
Только послушайте это определение! Разве можно так говорить — мол, от девушки пахнет какой-то бабщиной?
Хотя этот Линь Цзунцзе отличался грубостью, вспыльчивостью и совершенно не умел ухаживать за девчонками, благодаря своей внешности, высокому росту и богатой семье он создавал образ невероятно притягательного мерзавца. Околачиваясь в Седьмой школе, он благодаря одной лишь этой физиономии успешно охмурил немало девчонок.
Впрочем, соблазнение оставалось лишь соблазнением: он умел только очаровывать, а вот на последующий сервис из нежности, сладости и романтики рассчитывать не стоило.
Заметив, как Линь Цзунцзе уставился на свой разбитый телефон, Лу Цинъюань, хоть в душе и слегка испугалась, тут же задрала подбородок и заорала во всё горло:
— Чего уставился? Из-за разбитого телефона убить меня хочешь?! Ну так ударь, раз смелый, убей меня давай, ударь меня!..
Подобных изысканных просьб ему слышать еще не доводилось. Линь Цзунцзе поднял голову и зыркнул на девчонку, и та рефлекторно шагнула назад, словно и впрямь опасалась, что этот громила отвесит ей затрещину.
Но при всей своей отмороженности Линь Цзунцзе оставался джентльменом (пусть и сущим демоническим вандалом) с определёнными принципами и кодексом чести: избиение женщин — это было уже слишком для того, чтобы устраивать подобное посреди улицы. К тому же, подумаешь, телефон — разбил, так купит новый, не велика ценность.
Наклонившись, он сам поднял аппарат с экраном, превратившимся в мелкодисперсное крошево. Нажав кнопку питания, он обнаружил, что экран всё ещё подает признаки жизни. Не говоря больше ни слова, он сунул вещь в карман брюк и, волоча хромую ногу, двинулся прочь.
— Линь Цзунцзе, ублюдок ты этакий, куда собрался с больной ногой?!
— Идти искать ту, которая согласится сойтись.
— Да ты… Да ты… — Лу Цинъюань так разозлилась на него, что не могла выговорить толком ни единой фразы.
И как прикажете ругать этого подонка? Сказать, что он играл чужими чувствами? Так он от начала и до конца их романа ни разу не произнёс сопливых признаний в духе я тебе нравлюсь, я тебя люблю, я буду заботиться о тебе всю жизнь. Линь Цзунцзе заигрывал просто и грубо: хочешь — встречаешься, не хочешь — расходимся.
Стоило девчонкам попросить какую-нибудь приглянувшуюся вещь, как он без лишних слов раскошеливался и покупал её; если кто-то обижал его девушку, он шёл заступаться первым. Они держались за руки, целовались — всё было как положено, но этот Линь Цзунцзе… Как бы то ни было, создавалось ощущение, будто он — настоящий бездушный робот для съема девчонок.
Ему просто нравился сам процесс: клеился к кому ни попадя, а добившись своего, тут же словно забывал выполнять обязанности и долг парня.
Проведя столько времени бок о бок с Линь Цзунцзе, Лу Цинъюань частенько ловила себя на мысли, что он воспринимает её скорее как кореша. Все эти поцелуи и объятия были лишь рутиной, причём инициатором чаще выступала она сама. На капризы и слёзы Линь Цзунцзе вообще не вёлся: стоило девушке начать вредничать, как ссора неизбежно заканчивалась расставанием. Тот упрямец не собирался уступать ни на йоту, а напоследок еще и выговаривал ей: чего ты ведешь себя как баба?
Каким бы мерзавцем он ни был, чем сильнее проявлялась его мерзость, тем сильнее он почему-то нравился девчонкам семнадцати-восемнадцати лет.
Провожая взглядом удаляющуюся спину Линь Цзунцзе, Лу Цинъюань вдруг почувствовала какое-то странное ущемление в сердце. Она знала, что этот тип держит слово: раз сказал, что пойдет искать другую бывшую, значит, действительно пойдет.
С какой стати то, чего не досталось ей самой, должно достаться какой-то другой девчонке?
Руководствуясь именно такими мыслями, Лу Цинъюань всё же сделала несколько шагов вдогонку за этим калекой.
— Эй, Линь Цзунцзе, а ну стой!
Разве мог Линь Цзунцзе послушаться и остановиться?
Не рассчитывая, что её окрик подействует, Лу Цинъюань прибавила шагу и побежала следом, не сбавляя темпа. Но стоило ей сделать всего один шаг вперед, как Линь Цзунцзе и вправду замер. Мало того что замер — его спина напряглась, и он бросился обратно, волоча свою больную ногу.
Ошеломленная Лу Цинъюань замерла, не понимая, что он творит. Она лишь видела, как он подбежал к ней, обхватил за плечи и с улыбкой приветственно замахал шедшим им навстречу пареньку и девушке.
Хань Линь приближался с прежним холодым выражением лица, а позади него семенила та самая младшеклассница, которую они встретили в китайском ресторане в тот день.
— Нога зажила?
— Нет.
— Тогда с чего это ты минуту назад так резво бегал?
— Кто сказал, что это из-за тебя? Моя девушка меня звала.
С этими словами Линь Цзунцзе прижал Лу Цинъюань к себе за плечо и резко дернул на себя. Девчонка оступилась и угодила прямо ему в объятия.
— У этой вредины характер буйный, побеги я помедленнее, и мне бы вторую ногу сломали.
Взгляд Хань Линя скользнул вниз и остановился на лице Лу Цинъюань.
А ведь симпатичная девчонка. Совсем не похожа на тех учениц из Девятого класса, которые носят хвостики, очки и круглый год рябят в глазах одинаковой школьной формой с кроссовками: длинные волосы убраны за уши, в мочке серебристая серьга в виде буквы L, белая футболка заправлена в красную мини-юбку, на плече маленькая сумочка на цепочке, розовые ногти усыпаны стразами, а на ногах изящные босоножки на небольшом каблучке.
С таким прикидом её бы охранники выставили вон еще на подступах к Первой школе.
— Вот как! — абсолютно безэмоционально отозвался Хань Линь, кивнул Линь Цзунцзе в знак приветствия и, прихватив шедшую за ним девочку, собрался было уходить.
— Эй! — Линь Цзунцзе торопливо протянул руку, преграждая путь, и подбородком указал на девчонку за спиной Хань Линя: — Это кто за мадам? Не представишь? Я-то тебе свою девчонку во всей красе показал.
— Тоже мне секрет государственной важности, с чего ты взял формулировку показал? Твою девушку прятать надо, что ли? Если я глянул на неё, мне теперь глаза тебе вернуть?
— Да я… — Линь Цзунцзе опешил от такого ответа. Он-то думал: мол, я же протягиваю тебе руку помощи, чтобы ты неловко не спалился перед фактом собственного нарушения Правил для учащихся!
— Чжоу Цзинь?
Пока Линь Цзунцзе стоял с открытым ртом, не находя возражений, Лу Цинъюань ткнула пальцем в сторону и безошибочно назвала имя девочки, стоявшей за спиной Хань Линя.
Линь Цзунцзе тут же перевёл взгляд.
Мелкая позади Хань Линя… Она ведь ниже ростом, фигурой попроще, волосы короче, да и лицом не дотягивает до Лу Цинъюань. Неужели Хань Линь бесился без всякой видимой причины лишь потому, что его девчонка выглядела поскромнее рядом с его пассией, из-за чего пострадало его мальчишеское самолюбие?
В конце концов, он — грозный отличник со второго года обучения престижной Седьмой школы, этакая безумная машина для учебы, которая обязана превосходить всех во всём. Потерпи он фиаско хотя бы в чём-то одном, вполне естественно, что в душе у него образовалась пропасть.
Только вот какого чёрта он срывал злость на нём? Разве можно винить окружающих в том, что у самого такой паршивый вкус?
— Это твой парень?
Пока оба парня сверлили друг друга свирепыми взглядами, Лу Цинъюань вскинула подбородок и непринуждённым тоном задала этот вопрос.
Услышав такое, Чжоу Цзинь мгновенно смутилась, опустила голову и замахала руками:
— Нет-нет, что вы! Братец Хань Линь — наш сосед, мои мама и папа уехали в командировку, вот они и попросили его присмотреть за мной.
— То-то же, — усмехнулась Лу Цинъюань, словно наконец поняв, с какой стати такой красавец уровня Хань Линя связался с такой… мягко говоря, своеобразной девчонкой, как Чжоу Цзинь.
Насмешка прозвучала неожиданно. Чжоу Цзинь виновато потупилась, а Хань Линь вновь бросил ледяной взгляд на Линь Цзунцзе.
— Смотри не опоздай на вечернюю самоподготовку.
— …
С этими словами он увёл Чжоу Цзинь за собой. Судя по направлению, они, судя по всему, направлялись вместе поужинать.
Хоть Линь Цзунцзе и знал, что характер у этой вредины Лу Цинъюань скверный и что она страдает хронической звездной болезнью, он никак не ожидал от неё столь яростной неприязни к совершенно обычной девчонке. Проявив редкое для себя любопытство, он поинтересовался:
— Кто эта девица?
— Ты же только что сам слышал.
— Я спрашиваю, почему ты её так ненавидишь.
— А ты разве нет?
— С чего бы мне её ненавидеть при первой встрече?
— А у тебя разве не возникло чувства неприязни при первом взгляде на неё?
— Я… с чего бы мне на ровном месте испытывать к кому-то неприязнь?
— Тц! — источающий крайнее презрение смешок сорвался с губ Лу Цинъюань, когда она оттолкнула руку Линь Цзунцзе, обнимавшую её за плечи. — Все вы, мужики, слепые: стоит какой-нибудь притворяшечке построить глазки, как у вас сразу ноги отнимаются.
Похоже, настроение девушки было безнадежно испорчено чьим-то присутствием, поэтому она с явным раздражением зацокала своими маленькими босоножками обратно в школу.
Линь Цзунцзе развернулся ей вслед:
— Черт, твою мать, договаривай давай! Что за манера — бросать слова на половине?
http://bllate.org/book/22545/2381726
Готово:
