Линь Фэйжань временно проигнорировал ту небольшую часть неописуемого процесса заклинаний, думая: если получится установить связь Инь-ци с Гу Кайфэном, разве тогда не удастся донести до него, что он вовсе не любит Гу Кайфэна, а лишь заимствует у него Ян-ци, чтобы подавлять Инь-ян глаза?
Но Линь Фэйжань не прорадовался и десяти секунд, как заметил строчку примечаний, отмеченную красными чернилами: «Связь Инь-ци, говоря простым и понятным языком, — это соединение душ двух людей. Души соединить легко, а разъединить трудно, поэтому заклинание «Совместный Инь» каждый может использовать в своей жизни лишь единожды…»
Линь Фэйжань: «……»
Шутите! Заклинание, которое можно использовать всего один раз в жизни, как вообще можно применять к Гу Кайфэну?!
В выходные Линь Сяоняньгао по обыкновению пристал к Гу Кайфэну и вернулся в дом Гу. Перед отъездом он еще и проявил коварство: купил в магазинчике аксессуаров рядом со школой несколько девичьих заколок, чтобы завязывать Сяся волосы. Расположение Сяся к Линь Фэйжаню взлетело до небес, и стоило Линь Фэйжаню появиться, как малыш привязывался только к нему.
Этого шурина, можно сказать, было чрезвычайно легко купить!
В воскресенье во второй половине дня занятой Папа Гу, у которого выдалась редкая минутка свободы, отвез их обоих на машине в школу. В пути Линь Фэйжань открыл заметки в телефоне, просмотрел список покупок и вежливо сказал Папе Гу:
— Дядя, если не трудно, остановите, пожалуйста, машину, когда будем проезжать мимо оптового рынка, я хочу кое-что купить.
Папа Гу кивнул:
— Хорошо.
Линь Фэйжань послушно произнес:
— Спасибо, дядя.
Стоило Гу Кайфэну услышать этот мягкий тон, с которым Линь Фэйжань так вежливо разговаривал с другими, как он не смог этого вытерпеть. Поэтому с виду он сделал вид, что уткнулся в телефон, а сам тем временем наловчившись запустил руку под подол одежды Линь Фэйжаня и не слишком слабо, но и не сильно ущипнул его за бок.
Линь Фэйжань никак не ожидал подвоха и от этого щипка издал удивленный возглас.
Папа Гу бросил взгляд в зеркало заднего вида, и Гу Кайфэн тут же отдернул руку, с участливым видом спрашивая Линь Фэйжаня:
— Что случилось?
Играл он просто мастерски!
Линь Фэйжань сквозь зубы сохранял улыбку, подыгрывая представлению Гу Кайфэна:
— Ничего, вдруг вспомнил, что в домашке по математике осталась одна нерешенная задача.
Гу Кайфэн с серьезным выражением лица произнес:
— Тогда по возвращении в школу садись и дописывай.
Линь Фэйжань свирепо уставился на него, но голосом мягким ответил:
— Угу, понял.
Гу Кайфэн едва не задохнулся от внутреннего смеха, отъявленный негодяй.
Место, куда Линь Фэйжань собирался отправиться, было самым крупным комплексным оптовым рынком в городе. Рынок делился на несколько больших зон, а те в свою очередь — на множество мелких. Продаваемые там товары поражали разнообразием и отличались полнейшим ассортиментом, не зря ходила слава, что здесь можно купить абсолютно всё, кроме дома и машины. Вещи, которые Линь Фэйжань собирался купить чуть позже, были довольно специфическими, и он не хотел, чтобы Гу Кайфэн их видел. Поэтому, готовясь к предстоящим двум-трем часам одиночных маневров, Линь Фэйжань нащупал в рюкзаке бутылку минеральной воды, открутил крышку, протянул ее Гу Кайфэну и с фальшивой заботой спросил:
— Хочешь пить? Сделай глоток.
Гу Кайфэн покосился на только что открученную минералку в руке Линь Фэйжаня и неторопливо произнес:
— Не хочу.
Линь Фэйжань в ту же секунду всё понял, отбросил стыд, повел себя крайне сообразительно и сначала сделал глоток сам, после чего переспросил:
— Точно не хочешь?
— Кажется, опять захотелось. — Гу Кайфэн взял бутылку и сделал большой глоток, не упуская ни единой возможности для косвенного поцелуя!
Линь Фэйжань одарил этого негодяя уничтожающим взглядом, плотно закрутил бутылку минеральной воды, на которой остались следы слюны Гу Кайфэна, и сунул ее обратно в рюкзак, чувствуя себя куда спокойнее.
Папа Гу, всё это время молча наблюдавший за происходящим на заднем сидении: «……»
С каких это пор его сын стал таким тягомотным даже ради глотки воды?
Вообще-то для Линь Фэйжаня лучшим способом поглощения Ян-ци по-прежнему оставалась кража мелких вещиц вроде канцелярских принадлежностей. Но вся беда была в том, что в последнее время Гу Кайфэн заметил, будто его вещи постоянно куда-то таинственным образом исчезают, а по логике вещей подобным мог заниматься только Линь Фэйжань. Поэтому Гу Кайфэн уже однажды прямо спросил его, не он ли тайком уносит их.
Линь Фэйжань с чувством глубокой скорби воскликнул:
— Да как я мог заняться подобным?!
Гу Кайфэн усмехнулся:
— Серьезно нет?
Линь Фэйжань надрывно выдохнул:
— Точ-но! Ни-ка-ких!
Гу Кайфэн с холодным выражением лица уставился на него, и глаза Линь Фэйжаня, как и положено, задвигались из стороны в сторону, однако на словах он держался уверенно:
— Разве я такой человек, а? Ну подумаешь, в день промежуточного экзамена моя школьная форма испачкалась, и я без твоего разрешения разок надел твою, но это же не значит, что я стану таскать чужие вещи...
Гу Кайфэн неопределенно тихо хмыкнул и больше не стал допытываться.
Хотя Гу Кайфэн больше и не расспрашивал, бдительность его возросла куда сильнее, чем прежде. После того случая стоило Линь Фэйжаню стащить у него хоть ручку или блокнот, как Гу Кайфэн тут же это обнаруживал и начинал повсюду искать, пока не находил. Поэтому в последние два дня воровство Линь Фэйжаня сильно убавилось, и Ян-ци добывалась в основном за счет Сяся.
Сегодня перед возвращением в школу Гу Кайфэн наводил порядок в вещах крайне тщательно. При этом он еще и чертовски жутко, словно при конфискации имущества в исторических сериалах, затягивал интонацию, выкладывая в рюкзак по одной вещи и гнусно комментируя каждую:
— Синяя гелевая ручка марки Икс-Икс — одна штука. Сборник заданий по математике серии Икс-Икс — одна штука. Тетрадь по химии в черной обложке с золотым тиснением — одна штука. Семисантиметровый карандаш «2B» — одна штука... Эй, я же помню, что у меня была еще одна перьевая ручка, куда она делась?
Линь Фэйжань от злости скрежетал зубами в сторонке, выудил эту перьевую ручку из собственного рюкзака и тайком вернул на письменный стол.
Никакой возможности поживиться!
Не имея выбора, Линь Фэйжань провел с самим собой долгую работу.
Другие вещи не украсть, но слюну-то раздобыть всё еще можно, к тому же эффект от нее куда лучше, чем от прочих предметов...
Машина остановилась на перекрестке перед входом на оптовый рынок, и Папа Гу скомандовал сыну:
— Кайфэн, проводи Фэйжаня, я подожду вас на обочине.
Гу Кайфэн отозвался и уже собирался выходить, но Линь Фэйжань запротестовал:
— Не нужно, дядя, я сам дойду. Хочу немного побродить по рядам, это займет много времени, отвезите лучше Кайфэна в школу, а я как закончу покупки, так сам на такси вернусь.
Гу Кайфэн недовольно цокнул языком:
— Пойдем вместе.
— Правда не нужно, возвращайся в школу. — Линь Фэйжань закинул на плечи рюкзак с божественной водой из чужих слюней, чувствуя себя в полном праве наглеть.
Липучесть маленького няньгао в последнее время имела тенденцию к ослаблению...
Того и гляди испортится! Надо срочно употреблять в пищу!
С недовольным выражением лица Гу Кайфэн позволил Папе Гу увезти себя, а Линь Фэйжань тем временем направился в секцию, где продавались детские товары.
Пять минут спустя Линь Фэйжань достал из рюкзака ту самую бутылку с водой, из которой пил Гу Кайфэн, открутил крышку, пару секунд посмотрел на горлышко, а затем, словно круглый маньяк, высунул чуть-чуть кончик языка и быстро-быстро провел им по горлышку.
Сделав это, Линь Фэйжань стоял в проходе кишащего людьми оптового рынка и сам собой заливался краской, превращаясь в маленькую помидорку.
А-а-а-а-а, до чего же у меня нет никаких моральных устоев! — Линь Фэйжань яростно запихнул бутылку обратно в рюкзак!
Линь Фэйжань бродил по оптовому рынку больше часа: купил детский мячик, по своему вкусу выбрал пушистую плюшевую игрушку-зайца и куклу, накупил заколок и украшений, а также целый пакет желе, печенья, шоколада и прочих детских лакомств. Напоследок он заглянул за большой пачкой жёлтой ритуальной бумаги, двумя связками благовонных палочек и небольшой курильницей.
Закончив со всеми покупками, Линь Фэйжань поймал такси у входа на рынок и поехал в школу. Около пяти часов вечера как раз начинался час пик, на дорогах образовались жуткие пробки, и путь, который в обычное время занимал полчаса, растянулся почти на час.
С тех пор как во второй половине дня он расстался со своим личным гуманоидным экстрактором Ян-ци, Линь Фэйжань уже трижды подавлял Инь-ян глаза с помощью бутылки с водой, из которой пил Гу Кайфэн. Видя, что до безопасного прибытия к школьным воротам оставалось еще минут пять-шесть, скрытая в его теле Инь-ци снова взбунтовалась. Ощущение внезапно замерзающего тела накатило с новой силой. Линь Фэйжань, всё это время обнимавший бутылку с водой, поспешно открутил крышку и сделал глоток, но привычного мгновенного тепла от окутывающей Ян-ци не последовало — скорее всего, слюна Гу Кайфэна на горлышке бутылки уже полностью стерлась.
Испытывая нехватку и досаду, Линь Фэйжань высунул влажный красный кончик языка и тщательно обвел по кругу горлышко бутылки, к которому прикасался Гу Кайфэн, но не получил в ответ ни малейшей крупицы Ян-ци. Единственным результатом стало то, что он теперь выглядел еще большим извращенцем!
Ладно, как раз потренирую смелость. — подумав так, Линь Фэйжань закрутил бутылку, убрал ее в рюкзак и с трепетом поднял взгляд вперед... Когда он садился в машину, то держал в руках три больших пластиковых пакета с покупками, и чтобы было удобнее, сел на заднее сиденье, так что рядом с водителем никто не сидел. Однако, активировав Инь-ян глаза, Линь Фэйжань с ужасом обнаружил, что на пассажирском сиденье появилась женщина.
Если быть точным — женщина-призрак...
Выглядела эта призрачная дама не слишком пугающе. Хотя по одному взгляду было ясно, что она не живая, и лицо ее казалось изможденным и больным, по крайней мере, у нее не были оторваны руки или ноги и лицо не было залито кровью — в мире духов это считалось очень даже привлекательной внешностью. Призрак была одета в длинное платье, черные прямые волосы падали на плечи, на вид ей было лет тридцать четыре — тридцать пять, и при жизни она, судя по всему, отличалась кротким и миловидным нравом.
Заметив, что та не проявляет никакой активности, Линь Фэйжань перестал особо бояться и лишь изредка украдкой поглядывал на нее. Женщина-призрак сидела на пассажирском месте без движения, лишь легко положив полупрозрачную руку на руку дяди-водителя, державшего рычаг переключения передач. На безымянном пальце призрака красовалось скромное обручальное кольцо, только палец этот был иссохшим до состояния соломинки, и кольцо болталось на нем так свободно, казалось, оно вот-вот соскользнет.
Линь Фэйжань подался вперед и обнаружил, что на безымянном пальце левой руки дяди-водителя, лежавшем на руле, тоже красовалось точно такое же скромное обручальное кольцо...
— Веди машину помедленнее, только что подрезал — как же это опасно, — внезапно заговорила женщина-призрак, мягким и нежным тоном делая замечание.
Линь Фэйжань: «……»
Водитель и впрямь вел машину несколько лихо.
В этот момент автомобиль подъехал к главным воротам школы и остановился.
Водитель указал на таксометр и протянул руку назад.
Линь Фэйжань отсчитал точную сумму, сунул ему в ладонь и в нерешительности собрался выходить. Приоткрыв дверцу лишь на узкую щель, он всё же пересилил себя, набрался храбрости и посмотрел на водителя, заикаясь:
— С-скажите... извините за нескромность, вы случайно не были женаты раньше, а потом ваша жена заболела и умерла?
Мужчина замер, его густые брови сошлись на переносице, и он грубо бросил:
— В смысле?
Линь Фэйжань круто переломил страх и выдавил:
— У вашей жены случайно не было родинки в левом уголке рта, сама она худая и бледная, с одинарными веками, высоким носом, волосы длиной на пять сантиметров ниже плеч, любила носить длинное травянисто-зеленое платье, на безымянном пальце левой руки обручальное кольцо точь-в-точь как у вас, а волосы всегда были заправлены за уши?
— Еб твою... — водитель не стал возражать, только ошеломленно разинул рот, и зажатая в губах сигарета выпала. — Ты... ты знаешь мою жену?
Сидевшая на пассажирском сиденье женщина-призрак повернула голову и с мягким выражением посмотрела на Линь Фэйжаня.
Линь Фэйжань во все глаза встретился с ней взглядом, и женщина заговорила...
— Меньше курите впредь, две пачки в день — это слишком много, нужно хотя бы до одной сократить, — затараторил Линь Фэйжань скороговоркой, выдавая слова одно за другим. — Ведите машину медленнее, не подрезайте постоянно. Сяоху в последние дни всё молчит из-за того, что завалил экзамен и боится, у него не переходный возраст, хватит его ругать. Выкройте время провериться в больнице, вы в последние полгода стали сильно храпеть по ночам, и еще... еще... — Линь Фэйжань потер нос, на мгновение замялся и смущенно добавил: — Она никогда вам об этом не говорила, потому что вы люди в возрасте, ей было неловко... Она любит вас. Очень, очень сильно любит.
Сказав это, Линь Фэйжань, словно спасаясь от смерти, схватил три набитых до отказа пластиковых пакета, кубарем вывалился из задней части салона такси и бросился бежать к школьным воротам, а вокруг наперегонки мелькали призрачные тени.
Пробежав совсем немного, Линь Фэйжань уже не смел продолжать бег: едва преодолев какие-то дюжину метров, он столкнулся сразу с несколькими призраками. Сейчас, с включенными Инь-ян глазами, он физически ощущал каждое столкновение с духами, а пронизывающий холод, причинявший боль всему телу, оказался слишком невыносимым. Забыв о страхе, что разъяренный водитель может броситься за ним в погоню, Линь Фэйжань остановился, уперся руками в колени, тяжело перевел дыхание, достал из кармана телефон и набрал номер Гу Кайфэна. Пока шли секунды ожидания ответа, Линь Фэйжань поднял глаза в сторону, где только что останавливалось такси: машина по-прежнему стояла на прежнем месте, дядя не кинулся сводить с ним счёты, и автомобиль никуда не уехал.
— Алло, малыш. — Голос Гу Кайфэна донесся из трубки.
Солнце уже село, последний отблеск заката отступил за линию горизонта, всё вокруг погрузилось в сумерки. Круги света от уличных фонарей и энергосберегающие лампы нескольких палаток с закусками напротив школы ничуть не помогали разогнать страх. Ночь делала дыхание смерти еще более густым, прохожие казались расплывчатыми и неясными, и в такой жуткой атмосфере даже живые люди со слабым Ян-ци выглядели наполовину призраками.
Линь Фэйжань свалил три пакета у ног, присел на корточки, обхватив колени руками, и, трусливый как маленький грибок, с некоторой спешкой в голосе спросил Гу Кайфэна:
— Ты что делаешь? Сильно занят?
— Ничего, просто сполосну кое-какие вещи, уже заканчиваю. — На том конце провода послышался шум льющейся из крана воды. — У малыша что-то случилось?
Линь Фэйжань поджал губы, бросил взгляд в ворота школы: после заката духи ожили, и сквозь железные прутья решетки было видно, что дорожка, ведущая к общежитию, кишит призраками. Толпы духов с большим радиусом перемещения сбивались в стаи и устремлялись к главным воротам, непрерывным потоком выплывая через калитку и проезды...
Солнце село, мелкие духи-одиночки вышли погулевать!
Сидя целыми днями затворниками на кладбище, можно с ума сойти, а ночная жизнь и всё прочее — это же такое наслаждение.
Линь Фэйжань не хотел просить Гу Кайфэна о помощи, пересилил себя и уже собрался было рвануть вперед в одиночку. Резко вскочив на ноги, он окинул взглядом густую плотную массу призрачных силуэтов, поколебался секунду, снова раскис, опустился обратно в позу грибка и трусливо взмолился:
— Ты не мог бы выйти к школьным воротам, встретить меня?
Услышав это, Гу Кайфэн закрыл кран, оставив недомытые вещи мокнуть в тазу, и, на ходу вытирая мокрую правую руку о штаны, двинулся к выходу из корпуса общежития, на ходу спрашивая:
— Что такое?
Линь Фэйжань до того беспомощен, что ему чуть не плачется, но вслух приходится говорить:
— Ничего особенного, просто встреть меня, ладно? Я завтра угощу тебя молочным чаем.
Гу Кайфэн уже вышел из здания общежития и единым прыжком преодолел три ступеньки крыльца. Благодаря дорогам спортивным кроссовкам прыжок вышел почти бесшумным. Бежав в сторону школьных ворот, он старался ровно дышать и спрашивал:
— Если ничего особенного, зачем тебе меня встречать, неужели соскучился по мужу и капризничаешь?
Линь Фэйжаня снова задел какой-то блуждающий призрак, отчего его прошиб ледяной озноб, и он в сердцах выпалил:
— Ни капельки!
Гу Кайфэн широким шагом несся к воротам и с деланным недовольством протянул:
— А, раз так, то я не пойду.
Хотя бег и дыхание на том конце он маскировал неплохо, прислушавшись, можно было заметить подвох. Беда в том, что Линь Фэйжань, объятый ужасом и холодом, содрогавшийся от то и дело задевавших его призраков, совершенно не вслушивался в звуки с той стороны.
Ледяным тоном Гу Кайфэн бросил:
— Возвращайся сам, увидимся позже.
Линь Фэйжань чувствовал себя до крайности обиженным, но поделать с Гу Кайфэном ничего не мог. Кое-как справившись с эмоциями, он в знак протеста проворчал:
— Ладно-ладно, капризничаю, доволен?
Гу Кайфэн, уже добежавший до внутренней стороны школьных ворот, уточнил:
— А с кем капризничаешь? Выговаривай полностью.
Линь Фэйжань шмыгнул носом. Ему отчаянно не хотелось преодолевать этот путь в одиночку, поэтому он снова пересилил себя и с выражением неизбежного мученичества на лице прорычал:
— С мужем капризничаю! Доволен? Удовлетворен? А ну марш меня встречать!
— Муж явится через секунду, раз... и прибыл. — Позади Линь Фэйжаня голос Гу Кайфэна прозвучал одновременно с телефонным, а следом две пальца легли ему на затылок, мягко сжав кожу.
В тот же миг времена года будто резко сменились: с ранней зимы на разгар лета. Жуткий ночной холод, не рассеивающаяся круглый год кладбищенская Инь-ци — всё исчезло. Воздух вокруг в одно мгновение пропитался источающим сладкое тепло Ян-ци, словно расплавленным сахаром. Эта волна тепла разошлась окрест и через кончики пальцев проникла в тело Линь Фэйжаня, изгнав весь страх и беспомощность. Присев на корточки, подобно маленькому грибку, Линь Фэйжань чувствовал, как в груди бурно волнуется неописуемое чувство. Обернувшись, он увидел Гу Кайфэна: тот стоял позади со смартфоном в руке, и его грудь тяжело вздымалась — сразу было видно, что парень бежал всю дорогу.
Заметив, что Линь Фэйжань смотрит на него, Гу Кайфэн сунул телефон в карман брюк, туда же задвинул руку, слегка наклонил голову и с лукавой усмешкой, напустив на себя вид показного щегольства, произнес:
— Ты же сам только что признался, что капризничаешь с мужем.
Линь Фэйжань не стал возражать или взрываться, лишь молча поднялся, держа в руках три пакета. Он смотрел на Гу Кайфэна, и глаза его сияли, словно две звезды, опущенные в воду.
— Давай сюда, я всё понесу. — Гу Кайфэн безоговорочно отобрал у Линь Фэйжаня пакеты, взвесил их в руке и понимающе хмыкнул: — Сам уже не утащишь, да?
Линь Фэйжань легонько фыркнул:
— Подумаешь, экая тяжесть, неужто не утащил бы.
Хотя на самом деле утащил бы, честно-честно!
Зная, что Линь Фэйжань вечно упорствует на словах, Гу Кайфэн не стал допытываться, а лишь качнулся всем телом к нему, с довольной улыбкой в уголках рта произнес:
— Муж пришел тебя встречать, положена награда.
Сердце Линь Фэйжаня дрогнуло, он слегка коснулся подушечкой пальца красивой щеки Гу Кайфэна и обронил:
— Награда выдана.
— Отделался отговоркой? Ладно, тогда возьму сам. — С этими словами Гу Кайфэн вытянул шею и быстро-быстро чмокнул Линь Фэйжаня в щеку.
— Эй! Ты... — Линь Фэйжань прикрыл лицо руками и испуганно огляделся: — А если кто увидит?!
— Где кто? — Гу Кайфэн тоже окинул взглядом окрестности. Вдали действительно виднелось несколько студентов, возвращавшихся в общежитие, но на таком расстоянии разглядеть что-либо было невозможно.
Изначально Линь Фэйжань мог бы и не упоминать об этом, но своими словами он лишь подтолкнул Гу Кайфэна к мысли, что момент для небольшой наглости выдался идеальный. Поэтому Гу Кайфэн снова подался вперед, заглядывая Линь Фэйжаню в лицо, и стремительно прильнул к его красивым мягким губам. Линь Фэйжань широко распахнул глаза, но не успел и рта раскрыть для протеста, как его поцеловали во второй раз. На сей раз Гу Кайфэн действовал куда смелее: прихватив губы Линь Фэйжаня, он чувственно присосал их, прежде чем разомкнуть объятия.
Застигнутый врасплох тройным поцелуем Линь Фэйжань и без того сгорал от стыда, а вспомнив, какая невообразимая толпа призраков кишела у школьных ворот, когда у него были активированы Инь-ян глаза, он отчетливо осознал: эту сцену сейчас наблюдало бог знает сколько духов. Чувство стыда взлетело в несколько раз, окрасив его лицо в раскаленный багрянец.
Но Гу Кайфэн, вошедший во вкус и напоминающий крупную собаку, которая после долгой разлуки с хозяином никак не набросится вволю, подступил в четвертый раз. Линь Фэйжань в панике зажал голову Гу Кайфэну руками и в отчаянии выругался матом:
— Да хорош уже сосаться, блин!
С двусмысленной улыбкой Гу Кайфэн отозвался:
— И то верно, какой же это поцелуй, так, одно название.
http://bllate.org/book/22544/2381683
Готово:
