Поддавшись какому-то неведомому внутреннему голосу, Чэнь Фэйфань машинально сделал шаг вперёд, желая разглядеть всё получше.
Он попытался отвести взгляд, но в голове стояла абсолютная пустота, и он слышал лишь собственный безумно колотящийся пульс.
Почему он вдруг решил, что Чан Нин такой красивый?
Когда тот стоял рядом с Шан Янем, то выглядел донельзя послушным.
Чэнь Фэйфань сглотнул слюну, мозг ещё не успел сообразить, в чём дело, как вдруг Шан Янь слегка повернулся корпусом и загородил ему обзор!
— Маленький Нин, пойдём. — Движение Шан Яня было на редкость резким, и он окинул Чэнь Фэйфаня леденящим взглядом.
В глазах Шан Яня почти физически ощущалась враждебность, отчего Чэнь Фэйфань вздрогнул, споткнулся и чуть не рухнул на землю — старшие строго-настрого наказывали ему не связываться с Шан Янем, но он всё равно оплошал.
Шан Янь невозмутимо последовал за Чан Нином.
Придя в себя, Чэнь Фэйфань едва не отвесил себе пару пощёчин: как он вообще мог потерять голову из-за какого-то мужика?!
— Вы куда это собрались? — Голос Чэнь Фэйфаня прозвучал странно. Мелкий дождь усилился, размывая очертания, и лицо Чан Нина в пелене воды казалось всё более зыбким и неясным.
— Ты что, не собираешься ничего объяснить?! — Наконец сообразив в чём дело, Чэнь Фэйфань изо всех сил постарался подавить странное чувство. Выражение его лица сделалось совсем некрасивым, хотя на поверхности он продолжал сохранять дружелюбие. Сколько лет прошло, Линь Яньянь держала его лишь за кошелёк, неужели Чан Нин всерьёз возомнил себя её мужем?
Услышав насмешки Чэнь Фэйфаня, Чан Нин нахмурился, впрочем, не слишком-то рассердившись. Он лишь опасался, что Чэнь Фэйфань вздумает привести Линь Яньянь прямо к Шан Яню, но самой этой парочки он ничуть не боялся.
Он уже собирался язвительно ответить, как вдруг девочка у него на руках заплакала.
Дети — это самое главное! Почти мгновенно, без малейших колебаний, Чан Нин опустил голову, принявшись укачивать дочь, и оставил слова Чэнь Фэйфаня без внимания.
После прививки малышка всегда капризничала. Дочка подёргала Чан Нина за шарф, и рефлекс схватывания заставил её крошечные ручки мёртвой хваткой вцепиться в ткань. Чан Нин растерялся, а шарф на горле затянулся туже.
Шан Янь наклонился ближе, уголки его губ приподнялись, и он тихо произронил:
— Не обижай папу.
Какое унижение: мало того что жена сбежала, так ещё и собственный ребёнок издевается.
Чэнь Фэйфань уже собрался было выдать едкую реплику, но при виде этой сцены внезапно умолк. Выражение лица Чан Нина под зонтом было беспомощным. Если заглянуть под край зонта, между ним и шарфом можно было заметить полоску бледной кожи.
Из-за того, что Шан Янь наклонился, край зонта опустился ниже, и Чэнь Фэйфань на мгновение разглядел ускользнувшую тень смутной улыбки.
Чэнь Фэйфань хотел присмотреться ещё, но Шан Янь уже потянул Чан Нина к чёрной машине, больше не произнося ни слова.
Чэнь Фэйфаню показалось, что голос у Чан Нина тоже очень приятный: не мягкий, не обольстительный и не звонкий, а чистый, отчётливо звучавший в ушах и невероятно успокаивающий.
Пока он стоял потерянный, Чан Нин вместе с Шан Янем уже сели в автомобиль, и Чэнь Фэйфань замер на месте.
Когда спустилась Линь Яньянь, на него пахнуло густой волной духов, от которой Чэнь Фэйфаню вдруг стало не по себе.
Линь Яньянь с любопытством спросила:
— На что это ты пялишься?
Ощущая тяжелый шлейф её парфюма, Чэнь Фэйфань поймал себя на том, что отвык от этого, но списал всё на ненависть к Чан Нину, из-за которой его воротило и от жившей с тем под одной крышей Линь Яньянь на протяжении пяти лет.
— Чан Нин забрал ключи и специально не пускает меня домой, какой же он гад. — Линь Яньянь поначалу не заметила ничего странного в его состоянии, топнула ножкой, капризно бормоча себе под нос и мысленно проклиная Чан Нина последними словами.
— Тогда поехали обратно, только время зря потратили на эту поездку, — раздражённо бросил Чэнь Фэйфань.
Из чистого эгоизма он решил промолчать и не говорить Линь Яньянь, что Чан Нин и Шан Янь только что ушли отсюда.
— Я пока не буду возвра... — Её голос оборвался на полуслове. Линь Яньянь бросила взгляд на то место, где стоял чёрный порше, — оно пустовало. Тот мужчина уехал только что?!
Линь Яньянь испугалась так, будто перед ней возникла смертельная угроза: когда это он успел уехать на машине!
Если бы жилец из квартиры 701 спускался вниз, он непременно прошёл бы через шестой этаж, и она никак не могла не заметить его. Неужели он всё это время сидел в машине?
Неужели он видел её и Чэнь Фэйфаня?
Линь Яньянь впервые в жизни охватил такой ужас, тело отупело. Богатый мужчина может быть сколь угодно преданным, но он наверняка испытает отвращение и брезгливость к изменившей женщине.
Может, ей просто померещилось?
Просто машина той же марки, а вовсе не того арендатора из 701-й, — думала она с мертвенно-бледным лицом, тщетно пытаясь себя обмануть, а сердце её колотилось в панике.
— Я кое-что забыла наверху, Фэйфань, подожди меня минутку. — Линь Яньянь выпустила руку Чэнь Фэйфаня и под предлогом бросилась к 701-й квартире. Она несколько раз колотила в дверь, но в ответ была лишь тишина.
Всё кончено, всё кончено!
Неужели он и правда всё видел!Линь Яньянь достала телефон, убрала Чан Нина из черного списка, закусила губу и, вскинув подбородок, с торжествующим видом принялась ждать, когда добыча сама прибежит в её объятия. Она была уверена: Чан Нином проще всего манипулировать.
Раздались гудки, но затем последовал резкий сброс.
Линь Яньянь замерла в оцепенении. Он посмел сбросить её звонок?!
Тем временем Чан Нин, отшвырнув телефон, сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё похолодело от страха.
Линь Яньянь наверняка была дома! По спине Чан Нина пробежал холодок. Он был охвачен ужасом: Чэнь Фэйфань не приехал бы в этот убогий, ветхий домишко без причины, а он чуть было не столкнул главных героев лицом к лицу.
Чан Нин посмотрел на телефон. Очевидно, Линь Яньянь звонила лишь для того, чтобы приказать ему приехать домой и открыть дверь.
У Чан Нина не было машины, а чтобы вернуться, пришлось бы просить Шан Яня подвезти его. Но он не идиот, чтобы давать им двоим шанс на встречу!
Изначально Чан Нин планировал сегодня поехать с ребенком в гости к Матушке Шан. Она очень любила малышей и всё время твердила Шан Яню, чтобы тот выбрал день и пригласил их в гости.
Она никак не могла свыкнуться с мыслью, что маленький Нин уже стал отцом, а её сын всё ещё ходит в холостяках.
Погода становилась всё холоднее, и Чан Нин решил, что визит будет кстати. К тому же в его тесной съемной каморке было не развернуться — стоило зайти паре человек, как места уже не оставалось.
Была и другая причина: кухарка в доме Шан Яня почти тридцать лет проработала няней для рожениц. Она считалась одной из лучших в городе и пришла работать к семье Шан только из-за высокой зарплаты.
Чан Нин надеялся перенять у неё опыт.
Просить о помощи следовало лично, а не заставлять Матушку Шан везти кухарку в его тесную съемную квартиру — Чан Нин не мог позволить себе так опуститься в её глазах.
Машина остановилась у ворот виллы.
Малышка впервые в их доме, может, она принесет удачу и поможет сыну наконец найти вторую половинку, думала Матушка Шан, поправляя прическу и наблюдая за выходящими из машины гостями.
Шан Янь вышел первым со стороны водительского кресла, поднял голову, взглянул на небо и раскрыл ладонь — капель дождя на ней уже не было.
Он встал рядом с Чан Нином, прикрывая его от порывов ветра, слегка наклонился, чтобы везти коляску, и подхватил подарки.
Они вместе подошли к дверям. Чан Нин выдохнул облачко пара и тихо произнес: Матушка.
Мать ребенка? Матушка Шан присмотрелась: рядом с Чан Нином, который держал малыша, никого не было. Его возлюбленной, матери ребенка, рядом не оказалось.
Матушка Шан была в замешательстве. Она давно знала, что у Чан Нина не всё гладко в отношениях с его женой, но неужели всё зашло так далеко, что они стали злейшими врагами? Как же жалко.
Шан Янь негромко поторопил: Нин, заходи скорее, не стой на ветру.
Уши Чан Нина покраснели, лицо опалило жаром, он закусил губу и коротко кивнул.
Матушка Шан оказалась невероятно щедрой женщиной, и её внушительное состояние позволяло ей с лихвой выражать свою заботу.
Чан Нин не упустил случая засыпать кухарку вопросами. Он получил массу ценных советов и не переставал восхищаться её профессионализмом.
Вы кормите её смесью? — спросила кухарка.
Мать ребенка сбежала, другого выхода, кроме смеси, у него не было, и Чан Нин кивнул.
Тогда будьте внимательны, не забывайте помогать ей срыгивать после кормления, — сказала она. Она взяла на руки только что поевшего ребенка, показала, как это делается, и предложила Чан Нину попробовать самому.
Я сделаю, — отозвался Шан Янь. Он только что вышел из кухни, где мыл посуду, закатанные рукава обнажали его сильные, жилистые предплечья.
Чан Нин полулежал на диване, его волосы слегка спадали на лицо. Он было хотел отказаться, но…
Не будь со мной таким официальным, Нин… — Шан Янь понизил голос, а в уголках его губ заиграла мягкая улыбка.
Шан Янь сел на диван, его большая рука осторожно обхватила подбородок младенца, имитируя движения кухарки. Возможно, от его укачивания стало так комфортно, что малышка вскоре уснула.
Чан Нин осторожно взял её на руки и переложил в коляску.
Матушка Шан заглянула к ним, но, к сожалению, ребенок хоть и был мал, но уже проявлял избирательность: кроме Шан Яня и Чан Нина, к себе на руки никого не подпускал.
Сейчас она спит, я присмотрю за ней. Вы двое отдохните немного, вы оба впервые стали родителями, вам нужно восстановить силы. Сходите на улицу, прогуляйтесь, поболтайте, — Матушка Шан лучезарно улыбнулась. Она видела, что дела у Чан Нина идут неважно, и считала, что лучше помочь ему разобраться с тревогами о будущем, чем бесконечно утешать.
Шан Янь спросил Чан Нина о его целях на будущее. Если он сможет помочь, то сделает это — это гораздо лучше, чем если молодой парень будет в одиночку выживать в огромном городе с ребенком на руках, это слишком тяжело.
Вечер в саду был прохладным. После дождя поднялся ветер, и Чан Нин невольно дыхнул на ладони, чтобы согреть их.
Нин, какие у тебя планы на будущее? Что ты будешь делать, если Линь Яньянь, когда Чэнь Фэйфань её бросит, решит вернуться к тебе? — задал свой вопрос Шан Янь.Разве это не к лучшему? Чан Нин на мгновение замер: разве может быть такое счастье? Выходит, его задание будет выполнено?
Впрочем, Чан Нин понимал, что это невозможно: по первоначальному сюжету Линь Яньянь после расставания с Чэнь Фэфанем обратилась к Шан Яню.
— Посмотрим по обстоятельствам… Ребенку ведь нужна мама, верно? — Чан Нин на миг засомневался, как вдруг кто-то коснулся его пальцев, и сквозь кожу хлынул обжигающий жар, опалив его.
Шан Янь неторопливо произнес:
— Сяо Нин, быть может, ты…
— Тебе вовсе не обязательно нужна жена, — Шан Янь придвинулся к нему и понизил голос.
Чан Нин отвернулся в сторону, поднял руку, собираясь поправить очки на переносице, и только тогда вспомнил, что сегодня без очков.
— Сяо Нин, я ухаживаю за тобой, твой старшекурсник хочет стать твоим мужем…
Шан Янь попытался взять его за руку, но Чан Нин испуганно отдернул ладонь. Внезапно Шан Янь наклонился и положил ладонь на запястье Чан Нина: на тыльной стороне его руки отчетливо выступали суставы, а под кожей просвечивали фиолетовые вены. Его ладонь скользнула вниз, и он с некоторой властностью переплел свои пальцы с его.
Шан Янь поцеловал его в ухо, и у Чан Нина отнялись ноги.
Он закрыл уши руками, а затем прикрыл ладонью пылающее лицо — его снова принудили к непотребству.
Ночевать в этот раз Чан Нин не остался, и Шан Янь отвез его домой на машине. Доуму (няня) уже ждала их возвращения.
Чан Нин поднялся наверх с дочерью на руках, а Шан Янь одной рукой нес прогулочную коляску, помогая Чан Нину донести ремни-переноски и детские вещи.
— Как хорошо, что господин Шан помог вам, хозяин, а то ведь пришлось бы бегать туда-сюда несколько раз, — с улыбкой произнесла женщина, покачав головой.
— У вас такие прекрасные отношения, говорят, вы знакомы уже несколько лет, — няня взяла малышку на руки и тихонько засюсюкала. Ребенок и впрямь был ухожен: прошло совсем немного времени, а она уже круглая и ладная, щечки пухленькие, а когда проголодана — открывает ротик так радостно, прямо как птенчик.
И дело было не только в том, что ребенка хорошо кормили — взрослым тоже доставалось на славу.
Няня впервые попала в семью с такими условиями: каждый день четыре блюда и один суп, да в придачу еще домашняя лапша и всякие мелкие закуски.
Прежняя хозяйка была женщиной с запредельными требованиями: зеленый лук нарезать непременно у самых нежных кончиков, тофу подавать только из свежемолотых и тут же заквашенных бобов — и впрямь изводила хозяина дома.
Заметив приход няни, Чан Нин тут же поспешил на кухню и быстренько приготовил ей несколько блюд, чтобы среди ночи она могла просто разогреть их и поесть.
Няня действовала быстро и четко: поужинав, она забрала ребенка и ушла в отведенную ей комнату.
Когда Чан Нин и Шан Янь разобрали детские вещи, было уже почти двенадцать часов ночи, и Чан Нин отправился на кухню готовить ночной перекус.
Он как раз мыл овощи, как вдруг кто-то обнял его сзади. Шан Янь прижался к нему, почти полностью укрыв в своих объятиях.
— Сяо Нин, ты все еще не привык, когда я тебя обнимаю? — Шан Янь посмотрел на стоявшего перед ним друга, на мгновение затаил дыхание и крепко сжал руку Чан Нина.
— Менеджер, отпустите меня, осторожно, здесь копоть, — тихо произнес Чан Нин.
Шан Янь отпустил его, и спустя немного времени Чан Нин вынес миску лапши с глазуньей поверх нее и поставил перед Шан Янем.
— Старшекурсник, попробуй.
Шан Янь взял палочки и уплел всю миску лапши до последней нитки, даже выпив несколько глоток бульона.
Неудивительно, что вырос таким высоким… Чан Нин подпер подбородок одной рукой и склонив голову набок, уставился на Шан Яня.
Подкрепившись на ночь, оба умылись и легли спать — завтра предстояло брать ребенка с собой на работу, и день обещал быть тяжелым.
Система 68 среди ночи вернулась с заработков и застала в темной комнате картину: хозяин и Шан Янь тесно прижались друг к другу, предаваясь нежностям.
Взгляд Чан Нина затуманился, одной рукой он вцепился в воротник рубашки Шан Яня, едва не порвав его дорогую вещь:
— Старшекурсник…
Когда поцелуй наконец завершился, Чан Нин утонул в мягких подушках, его растрепанные пряди прилипчато легли на виски и щеки, а приоткрытый рот тяжело дышал.
Чан Нин поднял руку и легонько прикрыл губы: он снова… снова целовался с Шан Янем.
Система 68 мрачно подала голос:
[Хозяин, то, чем ты сейчас занимаешься, очень похоже на работу Линь Яньянь.]
Система 68 усердно пролистала сюжетную линию — в оригинальной истории все выглядело иначе.
[К этому моменту Линь Яньянь уже родила ребенка, муж один не справлялся с хлопотами, а начальник сам вызвался прийти к ним на помощь.]
[Жалкий подчиненный возился с ребенком в маленькой комнатке, а начальник, который по идее должен был спать на диване в гостиной, украдкой прокрался в комнату жены, зажал ей рот рукой и стал страстно прижиматься к ее лицу.]
[В темноте Линь Яньянь решила, что это пришел Чан Нин, и поначалу не сопротивлялась. Этот трусливый ничтожнейший человек вдруг проявил такую дерзость — до чего же безумно! Ведь его начальник и друг спал прямо за стеной, а он посмел сделать такое! К тому же у Чан Нина стало получаться куда лучше…]
[«Ничтожество, отпусти меня!» — Линь Яньянь испытывала одновременно гнев и страх. Она терпеть не могла вечно снулого мужа, но в этот момент Чан Нин вел себя на редкость буйно, и от этого острого ощущения она в мгновение ока потеряла голову.]
[Когда буря улеглась, капли пота со лба мужчины упали на ее ключицы, и он, не в силах сдержаться, издал подавленный, полный хищнического властолюбия стон — и только тогда Линь Яньянь сообразила, что это вовсе не Чан Нин!]
Система 68 вещала с чувством и выражением, постепенно приходя к мысли, что хотя прошлый хозяин и сбежал, нарушив договор, решение его было на редкость верным.
— Сяо Нин… — позвал Шан Янь.
Едва стихли его слова, как Чан Нин в полузабытьи словно бы наяву ощутил покрытого испариной Шан Яня с плотно сжатыми губами — чувственного, источающего первобытную, хищную мужественность.
Чан Нин растерянно коснулся кончиками пальцев припухших губ и отвернулся в сторону. Если он и дальше будет выполнять работу за Линь Яньянь…
***
На следующий день Чан Нин впервые взял ребенка с собой на работу: держа малышку на руках и катя коляску, он переступил порог офисного вестибюля.
Поправив бейдж на груди и в последний раз взмахнув очками на переносице, он уложил ребенка в колыбель и, совмещая покачивание стула с работой, принялся встречать новый день.
Коллега из отдела кадров обратился к нему по одному вопросу:
— Руководитель Чан, менеджер Шан уже сменил реквизиты счета для начисления вашей зарплаты, пожалуйста, проверьте.
Про себя Чан Нин подумал, что вот оно что — оказывается, именно поэтому Шан Янь тогда попросил его банковскую карту.
Сегодня был день выплаты зарплаты, и коллега заглянул специально, чтобы еще раз все сверить: его оклад после вычета налогов теперь составлял семнадцать тысяч, и это без учета премий.
За последние три месяца Чан Нин наконец-то получил честно заработанные деньги, а этот ненавистный Чэнь Фэфань был отправлен Шан Янем в командировку в другой город и в ближайшее время вернуться не мог. Говорили, что уезжал он, изрыгая проклятия.
Шан Янь все делал жестко и безжалостно, не оставляя хвостов.
Неудивительно, что в оригинальном сюжете он так мастерски надел рога своему подчиненному.
После окончания рабочего дня Шан Янь проводил Чан Нина до дома. Выйдя из машины, Шан Янь покатил коляску и попутно ненавязчиво крепко сжал его ладонь.
Чан Нин тихонько напомнил:
— Старшекурсник, рука…
Шан Янь чуть изогнул губы и сжал пальцы сильнее:
— Мм, держу.
Смущенный Чан Нин высвободил руку, сделал несколько быстрых шагов вперед, повернулся и, наклонившись, заглянул в коляску к малышке — до чего же она была хорошенькая.
Чан Нин и раньше любил детей, а после того как система отрегулировала его параметры, он привязался к этому ребенку еще сильнее.
Стоило дочке увидеть его, как она расплывалась в беззубой улыбке, и Чан Нин принялся ее дразнить.
От каждой шутки она улыбалась только шире.
— Какая же она прелестная, — с восторгом выдохнул Чан Нин.
В сумерках один за другим загорались уличные фонари. Шан Янь замедлил шаг, уголки его губ тронула улыбка, и его взгляд скользнул по Чан Нину:
— Да, очень прелестная.
Они поднялись по лестнице плечом к плечу.
Услышав шаги, Линь Яньянь радостно вскочила, но тут же свирепо подумала: рехнулся этот Чан Нин, что ли? Сегодня день зарплаты, а на счете пусто! Она уже успела допросить Чэнь Фэфаня и выяснила, что это Чан Нин сменил номер счета.
А этот скряга Чэнь Фэфань — Линь Яньянь яростно затопала ногой, а ее грудь взволнованно вздымалась — представьте себе, начальник взял и отправил его в командировку!
— Чан Нин, ты совсем сдурел, посмел сменить счет для выплат! Ты хоть понимаешь, что за квартиру, которую я купила для родителей, нужно каждый месяц выплачиáть по восемь тысяч?! — пронзительный, леденящий кровь визг Линь Яньянь раскатился по всему лестничному пролету.
Сдавать зарплату было его обязанностью! Когда наступал черед платить, Чан Нин становился ее законным мужем.
Вот только перед посторонними она никогда в этом не признавалась.
В этот момент по запыленным ступеням застучали сшитые на заказ кожаные туфли. Прямые, стройные ноги были затянуты в строгие брюки, а выше поднималась широкая спина и узкая талия, дополненные мужественными, невероятно красивыми чертами лица.
Тот самый господин из квартиры 701?! Линь Яньянь едва не лишилась чувств от волны исходящих от мужчины мужских феромонов. Это он!
Пока ее взгляд наконец не упал на то, что он держал в руках ребенка…
Что происходит?
Шестое чувство подсказало Линь Яньянь неладное — казалось, прямо сейчас должно случиться нечто ужасное.
В тусклом свете фигура, которую он держал за руку, принадлежала… Чан Нину?
Линь Яньянь перевела взгляд на Чан Нина — своего прекрасного… мужа. Какое-то время они не виделись, но он вовсе не выглядел опустившимся, как она себе воображала, напротив, он стал еще красивее.
Лицо Чан Нина мгновенно побелело.
Линь Яньянь должна платить ипотеку каждый месяц… не получив денег, она непременно явится скандалить!
Он совсем забыл об этом! И в результате Шан Янь и Линь Яньянь столкнулись лицом к лицу.
Чан Нин уже собирался заявить, что больше ни копейки ей не даст — продолжать финансировать ее значило лишь потакать!
— Линь Яньянь? Вместо того чтобы клянчить деньги у Сяо Нина, потрудитесь в течение семи дней вернуть ему долг, — хмуря брови, произнес Шан Янь, глядя на явившуюся за деньгами женщину, чей пронзительный визг все еще стоял в ушах.
http://bllate.org/book/22539/2380544
Готово:
