— Цзыцзин: «················»
— Старый господин Вэй: «Исключено!»
Вэй Чжи жалостливым голосом: «Дедушка».
Нин Юй: «Старый господин Вэй, не беспокойтесь, я защищу Чжи-эр».
Старый господин Вэй беспокоился, но переспорить никого не смог.
Вэй Чжи отправилась в путь до шумного города НаньЦзюнь, прихватив с собой осла и наследного княжича.
Цзыцзин, Ши Син и Ши Ча последовали за ними.
Ши Син спросил Нин Юя: «Ваша светлость, не приказать ли подать повозку?»
Нин Юй: «Не нужно».
Ши Син и Ши Ча смотрели на то, с каким удовольствием их господин ведёт под уздцы осла Вэй Чжи, и мысленно разводили руками — слов у них не было.
—
Город Наньцзюнь.
Неспешно побродив несколько дней, они наконец добрались до места.
Стоило им прибыть, как на связь вышла Система 6: [Хозяин-глава, не забывай про задание.]
Вэй Чжи не поняла: «Разве я что-то забыла?»
Система 6: [Хозяин-глава, если Нин Юй умрёт, задание будет провалено.]
Вэй Чжи: «С чего бы вдруг?»
Система 6: [Хозяин-глава, ты на паренька-то посмотри.]
Вэй Чжи: «Где тут паренёк?»
Система 6 взвыла: [Хозяин-глава, взгляни на того, кто всю дорогу вёл твоего осла! Он с детства рос в роскоши, в неге и изнеженности, ни в чём не знал отказа, а тут пешком столько дней прошёл…]
Вэй Чжи: «···················»
Не дожидаясь окончания тирады Системы 6, Вэй Чжи посмотрела на человека, шедшего от городских ворот и державшего осла под уздцы.
Изумительные белые одежды, несравненная утончённость, светлый и мягкий облик… Бледная кожа, временами прерываемый кашель, лишённые крови тонкие губы, заметно осунувшееся лицо и какая-то зыбкая, неуверенная поступь…
Эге.
Ши Син и Ши Ча места себе не находили от волнения, но их собственный господин твердил, что всё в порядке.
Вэй Чжи спросила Систему 6: [Ты хочешь сказать, что Нин Юй умрёт?]
Система 6: [Если так пойдёт и дальше — точно умрёт.]
Вэй Чжи: «··········»
И правда: Нин Юй умрёт — задание провалено, а провал означает возврат к началу…
Вэй Чжи кашлянула и направилась к Нин Юю.
Нин Юй был намного выше Вэй Чжи; она велела ему наклониться, и наследный княжич послушно исполнил её волю, после чего Вэй Чжи прижалась лбом к его лбу.
Нин Юй замер.
Вэй Чжи потёрлась о него пару раз.
До чего же он горячий, чёрт побери!
Вэй Чжи тут же набросилась на Ши Сина и Ши Ча: «Вы чем заняты?! Живо зовите лекаря!»
Система 6: [···········]
Цзыцзин: [···········]
Ши Син и Ши Ча: [·······]
У присутствующих задергались уголки ртов, и Ши Син стремглав бросился на поиски.
Проходившие мимо горожане, заметив этот жест Вэй Чжи, густо покраснели.
Откуда только взялась эта девица — такая бесстыдная.
Не обращая внимания на зевак, Вэй Чжи втащила Нин Юя в ближайший постоялый двор. Пока Ши Ча ждал возвращения Ши Сина, она уложила парня на ложе, тщательно укутала одеялом, вцепилась в его руку и заговорила: «Не бойся, не бойся, сейчас станет легче. Дыши глубже, не спи, сохраняй ясное сознание».
Система 6: [··········]
Это вообще что за хворь такая?
Наследный княжич безропотно сносил все манипуляции, немигающим взглядом глядя на Вэй Чжи, и тихо прошептал: «Чжи-эр».
Вэй Чжи: «Умница, молчи, сначала подыши глубоко».
Система 6: [······]
Избалованная дочь знатного рода ищет смерти — глава 55
Ши Син привёл лекаря. Тот проверил пульс, диагностировал простуду и выписал рецепт.
Ши Ча приготовил отвар и принёс миску. Вэй Чжи остудила лекарство, напоила Нин Юя, сунула ему в рот леденец и произнесла: «Всё, спи, я посторожу».
Услышав слова Вэй Чжи, Нин Юй со спокойной душой погрузился в сон.
Стоило Нин Юю уснуть, как та, что обещала караулить его сон, отправилась ужинать.
Ши Син: «······»
Ши Ча: «······»
Покончив с едой, она вернулась и продолжила караул, делая вид, что никуда не отлучалась. А затем, карауля-карауля, сперва прикорнула у края постели, потом незаметно перебралась на ложе, а после и вовсе принялась отбирать одеяло у больного наследного княжича. Стояла жара, но, отобрав одеяло, она не стала им укрываться, а попросту сбросила на пол. И ладно бы только на пол — Ши Син и Ши Ча воочию наблюдали, как их господина постепенно вытеснили в самый глубь топчана. Когда до падения в щель между стеной и ложем оставалось всего ничего, у Вэй Чжи, наконец, проснулась совесть. Она очнулась, со стоном приподнялась, окинула взглядом валяющееся на полу одеяло, затем посмотрела на Нин Юя, живо спрыгнула на пол, подобрала одеяло, вернула Нин Юя на середину постели, укрыла его и вновь уселась на краешке стула, делая вид, будто ничего не произошло.
Ши Син: «······»
Ши Ча: «······»
Почему они только что не вышли или не подошли, чтобы оттащить Вэй Чжи?
Да исключительно потому, что от пережитого шока у них просто отнялись языки.
Благодаря заботам Вэй Чжи, Нин Юй проболел всего три дня, после чего пошел на поправку.
В один из дней, только-только напоив Нин Юя очередной порцией лекарства и обнаружив, что леденцы закончились, Вэй Чжи спешно велела Цзыцзин сбегать в лавку, а услышав под окном крики разносчика леденцов на палочках, и вовсе выбежала из постоялого двора.
Ши Син и Ши Ча в тот момент страстно пожелали воскликнуть: госпожа Вэй, наш господин терпеть не может сладкое!
Нин Юй действительно не любил сладкое, но всё, что давала Вэй Чжи, разумеется, не в счёт.
Вэй Чжи перегородила дорогу разносчику: «Брат! Забираю все леденцы!»
На деревянной раме оставалось ещё с десяток связок. Увидев Вэй Чжи, торговец слегка изменился в лице и произвел: «Хорошо, с вас двадцать вэней».
Вэй Чжи отсчитала медные монеты, после чего обеими руками сорвала все леденцы разом и унесла их.
Ши Син и Ши Ча поначалу решили, будто их господина собираются потчевать сахарными леденцами до скончания века, но уже следующее мгновение открыло им глаза на их заблуждение.
Потому что, скормив Нин Юю ровно две штуки, всё остальное Вэй Чжи умяла сама!
Именно так! Слопала всё подчистую в один присест!
Закончив трапезу, она с довольным видом откинулась на спинку стула, погладила себя двумя руками по животу и протянула: «В меру кисленько, в меру сладенько! То что надо!»
Ши Син: «······»
Ши Ча: «······»
Хворостинка-Нин Юй искренне переживал, как бы Вэй Чжи не объелась.
Наевшись досыта и уложив больного спать, Вэй Чжи отправилась развлекаться.
Впрочем, из-за Системы 6 далеко от постоялого двора она отходить не стала.
Заметив толпу, наблюдавшую за петушиными боями, Вэй Чжи протиснулась внутрь. Вокруг стояли сплошь крепкие мужики, и изящная, светлокожая девица с тонкими чертами лица смотрелась среди них белой вороной. Сначала на неё никто не обращал внимания, увлеченные зрелищем, но стоило заметить — и люди вокруг один за другим замерли, разумеется, сраженные её красотой.
Поглядев на двух петухов с алыми гребнями, Вэй Чжи изрекла: «Этот желтохвостый никуда не годится».
Те, кто до этого пялился на Вэй Чжи, перевели взгляд на бойцовых птиц, а хозяин желтохвостого петуха оскорбленно возмутился: «Что ты понимаешь, девчонка!»
Вэй Чжи подняла глаза и посмотрела на упитанного и белокожего юношу лет шестнадцати-семптадцати, который тащил в руке глиняный горшочек с соловьями или сверчками. Распахнув ноздри, он откровенно свысока пялился на Вэй Чжи. Позади него стояли двое слуг.
Вэй Чжи развела руками: «И правда, ничего не понимаю».
Едва слова сорвались с её губ, как желтохвостого петуха поверг в прах соперник.
Толпа: «··············»
Упитанный юноша: «···············»
Лицо пухляка залилось краской, авторитет дал трещину. Ткнув в Вэй Чжи пальцем, он завопил: «Это ты что-то подстроила!»
Вэй Чжи: «···············»
Почувствовав, что стало скучно, Вэй Чжи собралась уходить.
Не дождавшись ответа, упитанный юноша разъярился окончательно: «Шушера! А ну задержите её!»
Стоявшие за его спиной слуги послушно преградили Вэй Чжи путь.
Она развернулась и посмотрела на пухляка с абсолютно бесстрастным выражением лица.
Тан Чжэн подступил к Вэй Чжи вплотную и гневно бросил: «Ты знаешь, кто я?! Как смеешь указывать мне на ошибки да ещё и игнорировать меня!»
Горожане испуганно следили за происходящим.
Да это же сын самого градоначальника, малолетний беспредельщик города Наньцзюнь! Девица выглядит непросто, но остаётся надеяться, что за ней и правда стоит какая-то сила, иначе несдобровать ей беды!
Выслушав эту классическую бесстыдную реплику, Вэй Чжи поинтересовалась: «А ты кто такой?»
Упитанный юноша: «Я — Тан Чжэн, сын правителя округа Наньцзюнь! Гроза и беспредельщик города Наньцзюнь!»
И ведь произнес это с такой гордостью.
Вэй Чжи поставила ногу на стоявший рядом плетёный короб и объявила: «Ой, какое совпадение! А я — внучка нынешнего Наставника наследника, Вэй Чжи! Вроде как барышня со связями, а в миру — гроза всего Наньцзюня!»
Оба хвастались без малейшей тени смущения.
Толпа: «··················»
Тан Чжэн: «··················»
Внучка Наставника наследника Вэй Чжи?
Фамилия Вэй?
Учитель самого императора!
И гроза Наньцзюня — она?!
Зрители, переводя взгляд с Вэй Чжи на перекошенное лицо местного забияки, едва не завопили во весь голос: «Красава!»
Это был самый настоящий нокдаут!
Внучка Наставника столкнулась с сыном градоначальника!
Наньцзюньский гроза-задира встретился с наньцзюньской грозой всех улиц!
Победитель: Вэй Чжи!
Бросив на прощание: «Только посмей уйти!» — Тан Чжэн ретировался.
Впрочем, все прекрасно понимали, что после этого «жди» ничего не произойдет.
Вэй Чжи не желала тратить время на разборки с малолетней шпаной и отправилась искать развлечения в другом месте.
Пообедав и уже наловчившись укладывать Нин Юя спать, она переоделась в мужское платье и в приподнятом настроении упорхнула с постоялого двора.
Ши Син: «······»
Ши Ча: «······»
Вот очухается господин, мы ему обязательно доложим.
Улицы пестрели шумными лотками, где устраивали петушиные бои и прочие забавы.
Но один уголок был на редкость унылым и безлюдным.
В тупике у чайного дома худощавый, истощенный парень крутил огромный деревянный меч, пытаясь заработать искусством уличного представления.
Прохожие бросали на него мимолётный взгляд и шли дальше, а парень то и дело трогал себя за нос, пытаясь скрыть неловкость.
Прислонившись к колонне чайханы, Вэй Чжи услышала, как зазывала выкрикивает коронную фразу: «Передающееся из поколения в поколение боевое искусство! Полный комплект приемов всего за одну монету!»
Голос у парня сорвался до хрипоты, но в стоявшей на земле перед ним разбитой пиале так и не звякнуло ни единой монеты.
Парень чувствовал себя крайне неловко. На его лице проступило выражение готовности бросить всё к чертям, когда мимо проходила Вэй Чжи. От нечего делать она подплыла к нему и произнесла: «Уважаемый, вы всё не так делаете».
Парень окинул её взглядом и на миг растерялся. Поняв, что этот франт вовсе не собирается давать ему денег, он с лёгким разочарованием принялся скручивать тряпку и собирать пиалу, намереваясь уйти.
Вэй Чжи окликнула его: «Эй, не уходи».
Молодой человек оглядел одеяния Вэй Чжи и поинтересовался: «Чего тебе?»
Вэй Чжи спросила: «Скажи-ка мне, хочешь заработать полную пиалу медных монет?»
Парень выпалил, не задумываясь: «Конечно хочу!»
Вэй Чжи: «Ты впервые выступаешь на улице?»
Юноша смущенно ответил: «Да».
Произнеся это, он вдруг сообразил, что разговорился с незнакомцем, тяжело вздохнул и снова принялся собираться.
Какой смысл болтать.
Избалованная дочь знатного рода ищет смерти — глава 56
Вэй Чжи бросила ему в спину: «А я ведь могу сделать так, что твоя пиалушка наполнится монетами до краев».
Парень не поверил и снова зашагал прочь. Вэй Чжи лишь пожала плечами — ей было всё равно, и она собралась продолжить прогулку.
Заметив, что Вэй Чжи больше не пытается его удерживать, парень заколебался, усомнившись в собственных действиях. Увидев, что она развернулась и собирается уйти, он ощутил тот отчаянный прилив эмоций, когда утопающий хватается за соломинку, а больной уповает на любого лекаря, и окликнул её: «Ты правду говоришь? Моя пиалушка действительно может наполниться монетами?»
Видя, что наживка сработала, Вэй Чжи улыбнулась: «Разумеется, чистая правда».
Парень спросил: «Кто ты такой? Как тебя звать?»
Вэй Чжи: «Случайные путники не оставляют имён».
Парень не стал ломать голову над конспирацией и выпалил: «Меня зовут Юй Шунь».
— Ты сказал, что поможешь мне набрать полную пиалу монет, это точно правда?
Вэй Чжи улыбнулась: «Конечно, правда».
— Тогда начнем с первого шага.
Юй Шунь: «Первого шага? Разве у уличных выступлений бывают шаги?»
Вэй Чжи: «В искусстве уличных выступлений масса тонкостей».
Юй Шунь опешил: «У уличных представлений есть тонкости?»
Вэй Чжи подняла палец: «Само собой разумеется».
Юй Шунь: «И что нужно делать на первом шаге?»
Вэй Чжи: «Для начала — разжалобить зрителей».
Юй Шунь: «Разжалобить? Это как?»
Вэй Чжи: «Для начала расскажи мне, при каких обстоятельствах ты вообще решил заняться уличным представлением».
Видя, что Вэй Чжи говорит вполне серьезно, Юй Шунь постепенно растерял остатки бдительности — впрочем, он изначально не особо сторонился её, поскольку незнакомец выглядел совершенно безобидно.
Юй Шунь начал рассказ: «В моих краях случилось наводнение, жена, к несчастью, погибла, остался лишь ребёнок на руках. Все односельчане разбрелись кто куда искать приюта у родственников. Я тоже привел дочку в надежде найти своего старшего дядю, посмотреть, не найдётся ли у него какой-конёк работы. Но семья старшего дяди знать нас не пожелала. Пока мы добирались сюда, малышка Сяо Ян извелась в дороге и заболела. Нам негде жить, нет серебра ни на лекарства, ни на еду. Я бы пошёл трудиться, но грамоте не обучен, чужак, никто не берёт. Я попытался просить милостыню, но за целый день не набрал и двух монет. Поняв, что так дело не пойдет, я разыскал какую-то брошенную чуурку, слёзно выпросил у кого-то нож, обтесал этот деревянный меч и решил попробовать выступать на улице, как другие. Насчет семейного боевого искусства я соврал — я и сам понятия не имею, что за движения изображаю».
При упоминании дочери глаза Юй Шуня мгновенно увлажнились.
Вэй Чжи констатировала: «Жизнь у тебя и правда тяжёлая».
Юй Шунь вздохнул.
Вэй Чжи: «А где твоя дочь?»
Юй Шунь кивнул на переулок за спиной: «Там лежит. Спасибо на том, что нынче стоит хорошая погода, а настань зима — нам двоим бы уже пришёл конец».
Вэй Чжи кивнула и спросила: «А ты сам-то видел, как выступают артисты?»
Юй Шунь: «Видел».
Вэй Чжи: «И что кричат другие, начиная выступление, помнишь?»
Юй Шунь: «Не запомнил».
Вэй Чжи: «Ты должен выкрикнуть о своём горе на весь свет».
Юй Шунь поскрёб в затылке, не понимая: «Выкрикнуть?»
Вэй Чжи пояснила: «Обычно кричат так: Уважаемые отцы и матери, братья и сестры! Я впервые прибыл в эти края, в моем кошеле не осталось ни гроша, поэтому я показываю здесь своё искусство. Прошу всех, у кого есть деньги — поддержать монетой, а у кого нет — своим присутствием. Заранее всем благодарен!»
Юй Шунь просветлел лицом: «Вот оно как оказывается!»
Но Вэй Чжи тут же окатила его ледяной водой: «Впрочем, ты всё равно ничего не умеешь. Так что брось эту затею с уличными выступлениями, не позорься — только людской гнев навлечёшь».
Юй Шуню нечего было возразить: он действительно, кроме как землю пахать, ничегошеньки не умел.
Охваченный отчаянием, он спросил: «Что же мне тогда делать?»
Вэй Чжи: «Проще простого — продолжай просить милостыню».
Юй Шунь: «··········»
Тяжело вздохнув и не питая злобы к Вэй Чжи, он промолвил: «Ладно, пойду дальше просить милостыню».
Вэй Чжи подсказала: «Лучше вынеси больную дочь на люди».
Юй Шунь: «··········»
Вэй Чжи подкинула ещё одну идею: «Как насчёт продажи себя в рабство?»
Юй Шунь: «Продажи себя в рабство?»
Вэй Чжи: «Именно. Продашь себя в слуги».
Юй Шунь: «Продать себя в слуги…»
Посмотрев в сторону переулка, Юй Шунь на мгновение замер, затем направился туда, подхватил с ветхой циновки ребёнка и, вернувшись, рухнул на колени перед Вэй Чжи: «Господин! Умоляю вас! Умоляю, купите меня! Прошу вас! Я готов всю жизнь пахать на вас воловьей упряжкой и служить верой и правдой! Лишь бы… лишь бы вы спасли этого ребёнка!»
«Моя жизнь ничего не стоит! Что со мной станет — не важно! Но ребёнок! Мой ребёнок ещё так мал!»
С этими словами он начал биться лбом о землю: «Только спасите Сяо Ян! Я готов делать всё, что прикажете!»
Вэй Чжи посмотрела на него и произнесла: «Я подсказала тебе выход вовсе не для того, чтобы ты навязывался мне».
Юй Шунь: «···········»
В этот момент ребёнок на руках у Юй Шуня зашевелился и слабо, едва слышно пролепетал: «Папа… Папа… Я хочу… Я хочу домой».
Юй Шунь, до последнего сдерживавший слёзы, судорожно прижал к себе дочку и зарыдал.
«Я хочу домой»
Сама Вэй Чжи никогда не знала родных родителей и понятия не имела, кто они такие. Те папа с мамой, которые посадили её на шею приемным старикам в её пятнадцать лет, оказались обычными простолюдинами, приставленными спецслужбами. Они не ведали об истинной сущности Вэй Чжи — у них просто не было детей, они хотели взять кого-то на воспитание и в итоге удочерили её.
То была очень теплая семейная пара: они переживали за неё, готовили для неё вкусную еду, защищали и заботились.
«Я хочу домой»
Глядя на рыдающих отца с дочерью, Вэй Чжи подняла с земли деревянный меч и бросила: «Я покупаю тебя. Пойдём».
Услышав слова Вэй Чжи, Юй Шунь отвесил ещё несколько земных поклонов, прежде чем подняться с ребёнком на руках.
Вэй Чжи привела их на постоялый двор и велела Ши Сину разыскать лекаря. Тот осмотрел Сяо Ян: всё тело девочки покрывала потница, от худобы отчётливо выпирали рёбра, а замотанные в тряпки ступни успели изъязвиться…
Прощупав пульс, лекарь лишь покачал головой.
Юй Шунь отчаянно забился в поклонах лекарю. Тот ответил, что бессилен, но на вопрос Вэй Чжи, кто же сможет помочь, сообщил, что за городом живёт старый даос, знающий толк в медицине — можно попытаться отыскать его.
Ши Син проводил лекаря, а Вэй Чжи отправила Ши Ча за даосом.
Старый даос явился спустя час, осмотрел Сяо Ян и, в отличие от предыдущего лекаря, качать головой не стал. Он скормил девочке какую-то пилюлю и велел Вэй Чжи подготовить несколько нехитрых ингредиентов.
Вэй Чжи послала за ними Ши Сина, а Юй Шунь, сжав кулаки, в страхе глядел на дочку.
К вечеру старый даос заверил Вэй Чжи, что опасность миновала. Она выплатила ему серебро, и лекарь удалился.
Выйдя из комнаты Нин Юя, Вэй Чжи направилась в покои Юй Шуня и его дочери. Подойдя к двери, она услышала всхлипывающий голос Юй Шуня: «Сяо Ян, дочка, нам повстречался добрый человек».
Добрый человек?
Вэй Чжи усмехнулась и вошла внутрь: «Сяо Ян проснулась?»
Услышав голос Вэй Чжи, Юй Шунь торопливо потёр лицо руками и отозвался: «Проснулась».
Вэй Чжи присела на край постели: «Значит, тот старый даос неплох».
Юй Шунь: «Да!»
Вэй Чжи перевела взгляд на Сяо Ян. Её распахнутые глаза казались огромными — возможно, из-за чудовищной худобы, — и пристально глядели на Вэй Чжи.
— Сяо Ян, ты знаешь, кто я?
Девочка посмотрела на Вэй Чжи и медленно, просто и искренне произнесла: «Добрый человек».
— Ха-ха!
Вэй Чжи рассмеялась от такого ответа, протянула руку, потрепала её по голове и сказала Юй Шуню: «Пусть Сяо Ян окрепнет здесь, а потом отправляйтесь на восток, в Деревню семьи Вэй, разыщите поместье Вэй и скажите, что я купила тебя. Будешь впредь возделывать поля в имении семьи Вэй. Да, кстати, меня зовут Вэй Чжи».
Юй Шунь, на глаза которого вновь навернулись слёзы, опустился в поклоне: «Слушаюсь!»
Избалованная дочь знатного рода ищет смерти — глава 57
Вэй Чжи велела ему подняться и добавила: «К слову, ты ведь до сих пор не знаешь, кто я такая, я…»
Договорить она не успела — появился Ши Син. Судя по всему, Нин Юй проснулся.
Вэй Чжи поднялась и вышла.
Юй Шунь смотрел ей вслед: кто же этот господин? Торговец? Во всяком случае, он выглядит невероятно добрым и состоятельным.
Проснувшись и не обнаружив рядом Вэй Чжи, Нин Юй почувствовал в груди острую пустоту.
Завидев её возвращение, он с жадным облегчением заключил девушку в объятия.
Вэй Чжи похлопала его по спине: «Дурной сон приснился?»
Нин Юй: «Нет».
Вспомнив наставления Системы 6, Вэй Чжи справилась: «Есть хочешь?»
Нин Юй: «Хочу».
Вэй Чжи: «Чего душа пожелает? Я приготовлю».
Нин Юй крепче прижал её к себе: «Разве твои руки созданы для таких дел? Я съем всё что угодно, похлёбка с постоялого двора меня вполне устроит».
Вэй Чжи на мгновение замерла и мысленно обратилась к Системе 6: [А паренёк-то и правда хорош.]
http://bllate.org/book/22535/2379974
Готово:
