Хотя первая встреча четверых завершилась уходом Сун Хуая, на этом история не закончилась.
Вскоре Лянь Цзяшо своими действиями доказал, что действительно хочет подружить Сун Хуая с остальными, а не просто забавляется.
На следующее утро, когда Лянь Цзяшо и Сун Хуай вышли из общежития, их уже ждал Вэнь Юй.
Лянь Цзяшо и Вэнь Юй радостно поприветствовали друг друга, и Вэнь Юй с большим энтузиазмом поздоровался с Сун Хуаем. Тот озадаченно посмотрел на него, а затем безмолвно перевел взгляд на Лянь Цзяшо, словно спрашивая, что всё это значит.
Лянь Цзяшо пояснил:
— Его общежитие рядом с нашим. Я предложил ему пойти вместе, раз у нас всё равно одно занятие на двоих.
Услышав это, Сун Хуай едва не рассмеялся от злости:
— Вы что, девицы? Будете ходить на занятия, держась за ручки?
Лянь Цзяшо серьезно ответил:
— Совместные прогулки — первый шаг к укреплению дружбы.
Сун Хуай счел это абсурдом и не удержался:
— Только не говори мне, что ты позвал еще и Фан Цзицзина.
Лянь Цзяшо улыбнулся.
Эта улыбка не предвещала ничего хорошего. И действительно, не успел Сун Хуай ничего добавить, как рядом раздался голос Фан Цзицзина:
— Именно. Есть проблемы?
Закончив неприятный разговор, Фан Цзицзин повернулся к Лянь Цзяшо, продолжая тихо что-то обсуждать, а Сун Хуай отвернулся, в одиночку переваривая свое раздражение.
Он яростно сверлил их взглядом, прислушиваясь к разговору. Спустя некоторое время он не выдержал и вмешался:
— Соревнования должны проходить в контролируемых рамках. Фан Цзицзин, если не умеешь — не берись, а то случится беда, и ты ничего не сможешь исправить.
Фан Цзицзин, который до этого спокойно обсуждал дела с Лянь Цзяшо, холодно усмехнулся и ответил:
— Не утруждай себя, ты всё равно ничем не поможешь.
— Я и не собираюсь ему помогать, — отрезал Сун Хуай.
Лянь Цзяшо понимал, о чем он думает, но на этот раз лишь попытался его успокоить, не потакая его капризам.
Лишь Вэнь Юй, наблюдавший за этой сценой, решился заговорить с Сун Хуаем:
— Ты сердишься?
Сун Хуай, который до этого лишь делал вид, что не замечает остальных, наконец не выдержал и уставился на них двоих.
— Ты сейчас со мной разговариваешь? — спросил он, нахмурившись.
Вэнь Юй, до сих пор робевший перед Сун Хуаем, набрался смелости и кивнул:
— Да.
Сун Хуай выразил крайнее недовольство. С тех пор как он попал в академию, он перестал нервничать в присутствии других, но зато стал постоянно злиться.
Сун Хуай холодно бросил:
— Как по-твоему, я выгляжу счастливым?
Вэнь Юй промолчал.
Хотя тон Сун Хуая был далек от дружелюбного, Вэнь Юй, увидев, что тот вступил в диалог, перестал бояться. Наблюдая за выражением лица Сун Хуая и проследив за его взглядом, устремленным на идущих впереди Лянь Цзяшо и Фан Цзицзина, он спросил:
— Ты злишься, что Цзяшо не обращает на тебя внимания?
— Не лезь ко мне, я не хочу разговаривать, — раздраженно отрезал Сун Хуай.
Но Вэнь Юй не испугался:
— Еще пару дней назад я бы, наверное, не осмелился с тобой заговорить.
Сун Хуай зацепился за эти слова:
— То есть ты меня больше не боишься?
Вэнь Юй опустил глаза и едва заметно кивнул:
— Да.
Сун Хуаю показалось, что его видят насквозь. Раньше такое чувство возникало только при общении с Лянь Цзяшо, но теперь, по непонятной причине, это удавалось и Вэнь Юю.
Не успел он нахмуриться и что-то ответить, как Вэнь Юй продолжил:
— На самом деле, всё это благодаря Цзяшо. Вчера вечером, когда ты ушел, он долго разговаривал с нами.
Сун Хуай насторожился:
— И что он говорил?
Вэнь Юй удивился такой бурной реакции, но ответил:
— Он просил меня не быть таким скованным, сказал, что тебя не нужно бояться. Рассказывал о твоих привычках, о том, как ты реагируешь на людей. Например, что когда ты злишься, то на самом деле не говоришь ничего плохого, а когда сверлишь кого-то взглядом, то просто чувствуешь себя уязвленным. И еще он сказал…
— Кто сказал, что я уязвлен! — возмутился Сун Хуай.
Вэнь Юй, стараясь сдержаться, невольно улыбнулся:
— Прямо как говорил Цзяшо. Он сказал, что каждый раз, когда тебе нечего ответить, ты начинаешь так кричать.
Сун Хуай замолчал. Его пыл мгновенно угас.
Вэнь Юй продолжил:
— Цзяшо говорил очень искренне. Я знаю его не так давно, но никогда еще не видел, чтобы он был настолько серьезен. Он просил меня не обижаться на твои слова и поступки, уверял, что если привыкнуть к тебе, то станет понятно, что ты на самом деле очень приятный человек.
Сун Хуай хотел возразить:
— Я…
Но понял, что всё, что можно было сказать, уже сказано Лянь Цзяшо. Любые оправдания теперь казались лишь признаком вины.
Он бросил свирепый взгляд на Лянь Цзяшо, но тот продолжал беседовать с Фан Цзицзином и даже не заметил его реакции.
Вэнь Юй решил, что Сун Хуай злится из-за этого, и пояснил:
— На самом деле, у того, что он сейчас так занят, есть причина. Вчера он не только со мной говорил, но и попросил Фан Цзицзина о том же. У них с Фан Цзицзином много разногласий, поэтому тот не сразу согласился вести себя с тобой мирно.
Сун Хуай вспыхнул:
— Смешно! Он что, думает, я сам горю желанием с ним общаться?
— Но Цзяшо это очень важно, — мягко произнес Вэнь Юй. — Он предложил Фан Цзицзину свою помощь в делах студенческого совета в обмен на то, что тот будет хорошо к тебе относиться. И Фан Цзицзин согласился.
Сун Хуай онемел.
Теперь стало ясно, почему Фан Цзицзин сегодня не язвил, как вчера, и согласился пойти вместе с ними.
Сун Хуай сжал челюсти. В ту же секунду ему захотелось догнать Лянь Цзяшо и спросить, зачем он так унижается, зачем просит Фан Цзицзина о чем-то, что ему, Сун Хуаю, вовсе не нужно.
Но Вэнь Юй остановил его:
— Цзяшо правда очень дорожит тобой. Может быть, тебе это и не нужно, но не мог бы ты… попробовать ради него?
Сун Хуай ничего не ответил, но и не сдвинулся с места. Он лишь неотрывно смотрел на спину Лянь Цзяшо, словно хотел навсегда запечатлеть этот силуэт в памяти.
Вэнь Юй, осознав, что наговорил лишнего, покраснел, отступил на пару шагов и поспешно добавил:
— Считай, что я болтал ерунду. О, мы пришли!
В учебном корпусе Фан Цзицзин, которому нужно было в другое место, вскоре отделился от них.
Лянь Цзяшо вернулся к Сун Хуаю и, заметив перемену в его настроении, с любопытством спросил:
— Молодой господин? Вы сегодня вроде бы не злитесь?
Сун Хуай сел за стол, вытащил книгу и, не глядя на него, ответил:
— А что, если я не злюсь, это так странно?
Лянь Цзяшо моргнул. Ему очень хотелось сказать, что да, странно, но он не осмелился и вопросительно взглянул на Вэнь Юя. Тот лишь беспомощно покачал головой, не выдав их недавнего разговора.
Лянь Цзяшо так и не понял, что произошло и почему Сун Хуай внезапно изменил свое отношение.
Еще больше его поразило то, что в последующие дни Сун Хуай ни разу не вступил в открытую перепалку с Фан Цзицзином.
Он будто стал другим человеком: пусть иногда всё еще был не в духе и проявлял свой скверный характер, но в нем появилась сдержанность. Несмотря на все трудности, ему удавалось худо-бедно сосуществовать с Фан Цзицзином и Вэнь Юем.
Лянь Цзяшо был озадачен, но в то же время невероятно рад.
За общение Сун Хуая с Вэнь Юем он не переживал — у Вэнь Юя была природная харизма главного героя, и в оригинальной истории он был единственным, кто мог поладить с Сун Хуаем. Но с Фан Цзицзином всё было иначе. Лянь Цзяшо думал, что на их примирение уйдут месяцы, так что нынешний результат был просто поразительным.
Хотя они лишь терпели присутствие друг друга и почти не разговаривали, Лянь Цзяшо верил, что со временем они привыкнут.
Однако до этого момента дело не дошло — случилась беда.
Точнее, беда случилась с Фан Цзицзином.
Ранее тот советовался с Лянь Цзяшо по поводу проведения соревнований в академии. Концепцию предложил Лянь Цзяшо, Фан Цзицзин ее доработал, а члены студенческого совета начали воплощать в жизнь.
Но в процессе возникли серьезные проблемы.
Соревнования проходили на тренировочном полигоне в дикой местности. Там повсюду были установлены камеры, позволявшие следить за любой ситуацией. Однако из-за сбоя в системе наблюдения в одном из секторов старшекурсники, участвовавшие в состязании, оказались заперты внутри, и теперь никто не знал, что с ними происходит.
В академии такого случиться не могло. Даже если бы произошел несчастный случай, преподаватели быстро бы всё уладили.
Но проблема была в том, что из-за чрезмерного доверия учителей к Фан Цзицзину все педагоги, способные к бою, в данный момент либо находились в других звездных системах, либо участвовали в конференции Звездного альянса.
Даже если их вызвать прямо сейчас, ждать придется не меньше пяти часов.
Никто не мог предсказать, что произойдет на полигоне за это время.
Узнав об этом после занятий, Лянь Цзяшо был шокирован. Первой его мыслью было то, что в оригинальном сюжете об этом событии не упоминалось ни слова.
Событие было серьезным, почему же о нем ни строчки?
Лянь Цзяшо ломал голову, перебирая варианты, и каждый раз возвращался к одной мысли: во всем виновато его участие.
Он постепенно осознал, что мир движется по заранее заданному пути, и единственной переменной, которая всё меняет, является он сам.
Если этого инцидента не было в оригинале, значит, именно его вмешательство привело к тому, что студенты оказались в смертельной опасности.
Придя к такому выводу, Лянь Цзяшо бросился к тренировочному полигону.
Сун Хуай, который еще секунду назад собирался съязвить по поводу Фан Цзицзина, нахмурился и поспешил за ним:
— Что ты задумал?
http://bllate.org/book/22514/2377537
Готово:
