Посередине зала устроившись, недолго ждали, как аукцион официально начался.
Сколько аукционов провел павильон Скровищностей — неизвестно, но ведущий оказался опытным: всего пара фраз — и атмосфера в зале всколыхнулась.
Первым лотом выставили отрезок техники культивации, добытый в секретном тайнике. То был лишь неполный обрывок, тянувший максимум на среднее качество.
И тем не менее эту никчемную вещь ведущий расписал самыми невероятными красками, так что в итоге ее продали за триста тысяч духовных камней.
Самые первые лоты на аукционах никогда не стоят слишком дорого, а по-настоящему весомые вещи приберегают на потом.
Впрочем, помимо товаров с фиксированной ценой, в павильоне Скровищностей придумали кое-что особенное — в программу включили поиск сокровищ.
Поиск сокровищ, как следует из названия, означал, что выставлялась вещь без стартовой цены, и присутствующие гости могли называть любую сумму.
На подобные торги оценщики отбирали предметы, которые казались им необычными, но стоимость которых они определить не могли.
Тут можно было как сорвать куш, так и купить никчемный мусор.
После того как один предмет ушел за семь миллионов духовных камней, очаровательная женщина из расы морского народа обеими руками вынесла поднос, накрытый ярко-красным шелком — под ним ничего нельзя было разглядеть.
Все знают правила поисков сокровищ, так что повторяться я не стану. Ведущий, сияя от удовольствия, представил лот: Эта кость происходит с поля боя Небесной Бездны. Никто не знает, какому существу она принадлежала, но в ней таится бесконечная мощь. Кое-кто предполагает, что это останки бессмертного, а кто-то — что божественного зверя.
Однако ни один оценщик так и не смог точно определить, что это такое...
Начальная цена — один духовный камень!
Алый шелк сорвали, и на подносе обнаружилась кость длиной с палец.
В зале раздались редкие, разрозненные возгласы.
Отрезок кости, да к тому же неизвестно чьей, вряд ли мог оказаться сокровищем.
Десять духовных камней.
Двадцать духовных камней!
Двадцать пять!
Гости были не слишком активны, и, когда казалось, что лот уйдет по смехотворной цене, среди череды двузначных ставок неожиданно прозвучала одна, резко выделяющаяся на общем фоне.
Сто духовных камней.
Цзян Жунъи поднял табличку, лежавшую рядом с его местом.
Будучи влиятельным родом Циньшуя, семья Е арендовала на этом аукционе лучший отдельный кабинет.
Изначально он предназначался для молодого господина семьи Е, но незадолго до аукциона Е Шэнхун лишился культивации из-за двух чужаков-практиков и до сих пор лежал без сознания. На аукцион, разумеется, явился другой человек.
Е Шэнхай сидел в кабинете, и с его места происходившее внизу было видно как на ладони.
Сначала он всем видом выказывал скуку, но стоило ему заметить поднятую Цзян Жунъи табличку, как он выпрямился и заметно оживился.
Это и есть... — взгляд Е Шэнхая, подобно ядовитой змее, скользнул по людям внизу. — Тот, кто покалечил моего братца?
По правде говоря, услышав, что культивацию Е Шэнхуна разрушили и он исчез без надежды на исцеление, Е Шэнхай даже злорадно усмехнулся.
В конце концов, мало кому нравился столь наглый и взбалмошный братец, к тому же уменьшение числа претендентов означало, что ему достанется большая доля семейных ресурсов.
Однако на людях Е Шэнхаю все же приходилось изображать преданного брата, жаждущего отомстить за пострадавшего родственника.
Только так можно было получить законное право прибрать к рукам влияние, принадлежавшее Е Шэнхуну.
Е Шэнхай покрутил кольцо на пальце и бросил взгляд на стоявшую рядом служанку.
Таким почетным гостям не нужно было поднимать таблички самим: стоило лишь подать знак, и кроткая, миловидная служанка тут же делала ставку от их имени.
Тысяча духовных камней!
Ведущий никак не ожидал, что за вещь неизвестной ценности удастся выручить столь крупную сумму.
Тысяча духовных камней! Похоже, этот почтенный гость разглядел истинную ценность лота! — зазывал публику ведущий. — Есть ставки выше?
Цзян Жунъи снова поднял табличку:
Пять тысяч духовных камней.
Желая выкупить лот сразу, Цзян Жунъи назвал высокую цену.
Но другой участник торгов последовал за ним след в след, перебив ставку более крупной:
Десять тысяч!
Остальные практики в зале невольно недоумевали.
Они не были слепцами и прекрасно видели, что этот лот не имеет никакой ценности. Вещь, за которую и десяти камней жалко, вдруг кто-то оценил в десять тысяч.
Если бы павильон Скровищностей всегда не вел дела честно и не провел бесчисленное множество аукционов, кто-нибудь обязательно заподозрил бы их в использовании подставных лиц для взвинчивания цен.
Цзян Жунъи не колеблясь бросил:
Пятьдесят тысяч!
Незнакомец вновь не отставал, назвав удвоенную сумму:
Сто тысяч духовных камней.
Чтобы обеспечить безопасность важных гостей, сидевшие в отдельных кабинетах участники называли цены так, что снаружи оставалось неясно, из какой именно ложи исходит ставка.
Взгляд Цзян Жунъи скользнул по ряду кабинетов и остановился на одном из них, сквозь слои защитных формаций встретившись взглядом с тем, кто скрывался внутри.
Е Шэнхай сперва испугался, но затем вспомнил, что вокруг него бесчисленные формации, защищающие от любых чужих взоров, и смелость вновь вернулась к нему.
Измененный голос вырвался из кабинета и разнесся по всему аукционному залу:
Эту кость я куплю, чтобы сварить из нее суп.
Когда никто больше не сделал ставки, Е Шэнхай накинул сверху еще:
Двести тысяч.
Двести тысяч духовных камней!
Ведущий сжал в руке маленький молоточек и устремил полный надежды взгляд на Цзян Жунъи, втайне уповая, что этот богатый дурачок назовет цифру еще внушительнее.
Для павильона Скровищностей двести тысяч камней были лишь кашей в море.
Для же практиков без поддержки сект или влиятельных кланов такое богатство казалось недостижимым за всю их долгую жизнь.
Но сейчас эту сумму выкладывали за совершенно бесполезный кусок кости! Подобное зрелище разбудило любопытство всех присутствующих, и если вещь с туманной репутацией уйдет за бешеные деньги, то за успех последующих лотов можно было не переживать.
Кто-то уже хотел выкрикнуть ставку ради балагана, но спутник вовремя удержал его за рукав.
Ты спжил? — напомнил товарищ. — Тех, кто сидит в тех кабинетах, тебе не одолеть.
Город Циньшуй примыкал к Бескрайнему Морю, и за каждой влиятельной силой в его стенах стоял истинный колосс — что уж говорить о тайном госте, занявшем лучший отдельный кабинет.
Подумав об этом, практик смущенно опустил руку. Возможность лично поучаствовать в веселье ускользала, и все же на душе остался легкий осадок.
До чего же они дерзкие, раз смеют оспаривать вещь у того человека вверху, — заметил тот же практик, глядя на места впереди.
Его товарищ лишь презрительно усмехнулся:
Даже если у них есть деньги на покупку, еще вопрос, удастся ли им живыми выбраться из Бескрайнего Моря.
Павильон Скровищностей не брал под защиту гостей после аукциона — правила запрещали драться лишь внутри постоялого двора Черной Черепахи, но стоило покинуть его пределы, как стража делала вид, будто ничего не замечает.
Потому после каждого аукциона близлежащие воды неизменно обагрялись кровью.
Чжоу Сывэй не имел ни малейшего представления о ценности духовных камней — он знал лишь то, что выданный им Цзян Жунъи мешок для хранения был забит камнями под завязку, хватило бы на сотню таких ставок по двести тысяч.
Заметив, что Цзян Жунъи настроен во что бы то ни стало забрать эту вещь, но больше не повышает цену, он потянулся к лежавшей рядом табличке, собираясь назвать свою сумму.
Не нужно, — Цзян Жунъи накрыл руку Чжоу Сывэя своей, после чего сам поднял табличку. — Двести тысяч один духовный камень.
В отличие от прежних широких жестов, он прибавил всего один камень.
Впрочем, правила аукциона не оговаривали шаг ставки, и этот единственный камень вполне считался повышением.
Ведущий повторил:
Двести тысяч один духовный камень!
Е Шэнхай в кабинете холодно усмехнулся и бросил лишь одно слово:
Накинь.
Стоявшая рядом красивая служанка подняла табличку и мягко произнесла:
Триста тысяч один духовный камень.
Сразу плюс сто тысяч.
Семья Е правила в Циньшуе долгие годы, обладая огромными богатствами, и триста тысяч камней для них были лишь сором, вылетевшим из-под ногтей, о котором и говорить не стоило.
Цзян Жунъи не отступил и вновь поднял цену:
Триста тысяч два духовных камня.
На этот раз прибавка составила всего один камень, что резко контрастировало с его прежним поведением и невольно заставляло думать, будто он выдохся и у него больше не осталось средств.
Е Шэнхай думал точно так же.
Поэтому он решительно и броско назвал высокую цену:
Полмиллиона!
После этого повышения Цзян Жунъи долго не поднимал табличку.
Ведущий громко отсчитывал секунды, растягивая слова до предела и надеясь, что кто-нибудь прервет его:
Пятьсот тысяч раз! Пятьсот тысяч два! Пятьсот тысяч —
В самый последний момент ведущий сделал паузу, бросил взгляд в сторону Цзян Жунъи и, убедившись, что тот больше не намерен торговаться, с грохотом опустил маленький молоточек:
— Три! Продано!
Звонкое эхо пронеслось по всему аукционному залу, возвещая, что у этого лота появился хозяин.
Е Шэнхай, только что выкинувший полмиллиона духовных камней за рухлядь, откинулся на спинку кресла.
Его взгляд в упор впился в Цзян Жунъи.
Рядом с Е Шэнхуном находился приближенный мастер стадии Зарождения Души. Какими бы методами они ни воспользовались, бесшумно убить такого эксперта означало, что эти двое и впрямь обладают определенной силой.
Впрочем, подумаешь, какая-то ступень Зарождения Души — пустяки.
Е Шэнхай медленно покрутил на правом указательном перстне черное кольцо.
Перед лицом семьи Е из Циньшуя даже свирепый тигр обязан припасть к земле!
Последующие лоты уже не привлекали внимания Цзян Жунъи, однако он продолжал сидеть на месте, не выказывая желания уйти раньше времени.
Чжоу Сывэй чувствовал странности в поведении спутника и каждые несколько минут поворачивался, чтобы взглянуть на его профиль.
С его ракурса были видны плотно сжатые губы Цзян Жунъи. Наклонившись к самому уху, Чжоу Сывэй тихо спросил:
Тебе невесело?
Ощутив дыхание на мочке уха, Цзян Жунъи почувствовал легкий щекочущий зуд и слегка отпрянул, уворачиваясь.
В этот момент они оказались невероятно близко друг к другу. Увидев участливое выражение лица Чжоу Сывэя, Цзян Жунъи невольно улыбнулся уголками губ:
Все в порядке.
Затем он добавил чуть тише:
Просто... давненько никто не смел отнимать у меня то, что мне принадлежит.
На лице Цзян Жунъи все еще играла улыбка, но в глазах плескалась ледяная, исступленная жажда убийства.
Благодаря разогреву на том единственном лоте, все последующие вещи уходили по баснословным ценам.
Не прошло и двух часов, как аукцион подошел к концу.
Цзян Жунъи порядком утомился и давно бы заснул, устроившись головой на плече у Чжоу Сывэя, с приоткрытыми губами и размеренным, ровным дыханием.
Когда остальные гости разошлись, Чжоu Сывэй наконец потряс спутника за плечо:
Жунъи, просыпайся.
Цзян Жунъи растерянно открыл глаза — со сна они казались влажными, а на щеке отпечатался красный след, из-за чего он выглядел совершенно беззащитным.
Уже все? — заморгал Цзян Жунъи, возвращая себе ясность ума.
Чжоу Сывэй протянул руку и большим пальцем стер с уголков его губ капельку слюны, а затем завел за ухо выбившуюся прядь:
Угу.
Тогда пошли, — Цзян Жунъи поднялся на ноги. — Похоже, кое-кто все еще ждет нас.
После окончания аукциона мало кто решил задерживаться на постоялом дворе Черной Черепахи.
Все спешили унести редкостные сокровища, надеясь поскорее покинуть это место и укрыться в пределах своих земель.
Когда Цзян Жунъи и Чжоу Сывэй вышли наружу, от прежнего оживления не осталось и следа — кругом словно вымерло, виднелось лишь пара-тройка случайных прохожих.
Море казалось безмятежным, но под его синеватой гладью скрывались бурные глубины.
Большинство практиков предпочитали пересекать воду по воздуху, а для тех, чья культивация еще не позволяла взлететь, павильон Скровищностей приготовил небольшие лодки.
Правда, плыть на лодке было куда медленнее, чем лететь.
Цзян Жунъи никуда не спешил, поэтому попросил у слуги в зеленом одеянии челночок, намереваясь удалиться водным путем.
Скорость лодки и впрямь оказалась черепашьей: проплыв добрую часть пути и оглянувшись, они по-прежнему видели исполинскую фигуру черепахи.
Цзян Жунъи опустил взгляд на воду, где то и дело мелькали шустрые рыбешки, но стоило ему понаблюдать за ними чуть дольше, как он вдруг ощутил, что сверху на них пала тень.
Подняв голову, он понял, что дело вовсе не в сгустившихся тучах: над ними завис летающий артефакт, заслонявший солнце.
Е Шэнхай стоял на носу корабля, окруженный клубящимися белыми облаками, и смотрел на плывущий внизу челн с высоты своего величия.
Картина напоминала поимку черепахи в кувшине — в бескрайних морских просторах бежать было некуда, и стоило приложить лишь малейшее усилие, как их хрупкая лодчонка разбилась бы о волны, не оставив надежды на спасение.
Бегите, если хотите, — Е Шэнхай позволил себе проявить великодушие и задержался на мгновение, решив поиграть в кошки-мышки. — Если убежите, я забуду о случившемся.
Подарить надежду, а затем обречь на отчаяние — поистине самое упоительное развлечение в этом мире.
Подождав немного, Е Шэнхай снова наклонился вперед, желая взглянуть, далеко ли те успели удрать.
Лодочка по-прежнему мирно покачивалась на месте, и похоже, у сидевших в ней не было ни малейшего намерения спасаться бегством.
Е Шэнхай недоверчиво протер глаза и вгляделся вновь: один из них по-прежнему беззаботно плескал воду рукой, ни во что не ставя его угрозы.
Вспышка ярости захлестнула его, и Е Шэнхай проскрежетал зубами:
Эй! Убейте их!
Слушаюсь! — разом отозвались трое мужчин, выступивших из-за его спины.
Все трое были взлелеяны старейшиной семьи Е, и каждый обладал силой пика стадии Зарождения Души.
Тот погибший слуга тоже принадлежал к Зарождению Души, но являлся лишь пустышкой, накачанной пилюлями, уступая обычным мастерам добрую треть силы — неудивительно, что он оплошал и пал от их рук.
Желая наверняка восстановить попранную честь семьи Е, Е Шэнхай вывел в этот раз трех сильных бойцов.
Сколь бы искусными ни казались те чужаки, им не выстоять против совместного натиска троицы мастеров.
Трое практиков сорвались с летающего артефакта и, зависнув в воздухе треугольником, окружили лодку посреди моря.
Цзян Жунъи зачерпнул пригоршню ледяной морской воды и плеснул в сторону спутника, бросив:
В бой, Чжоу Эрго! Предоставляю все тебе.
Чжоу Сывэй и не думал уворачиваться, позволив брызгам упасть на одежды, и лишь кивнул:
Хорошо.
Е Шэнхай сверху контролировал всю картину, с нетерпением ожидая момента, когда двое чужаков познают всю мощь семьи Е и поймут, как страшно оскорблять столь грозного колосса.
Встань они сейчас на колени и взмоли о пощаде, он, пожалуй, сжалился бы и даровал им быструю смерть, позволив остаться целыми после гибели.
Е Шэнхай продолжал мечтать о том, как те будут горько рыдать и умолять о пощде, пока внезапный ступор не заставил его опомниться — внизу не происходило ровно ничего.
Озадаченный, он опустил взгляд. Морская гладь внизу оставалась невозмутимой: не было ни зрелища, на которое он рассчитывал, ни следов отправленных туда трех мастеров.
Лишь одинокий челн покачивался на волнах, и на нем не осталось ни души.
Как так?
Что только что произошло?
Даже пределы воображения Е Шэнхая не позволяли догадаться, что именно случилось секунду назад.
Но прежде чем он успел спуститься вниз и во всем разобраться, его плечо неожиданно отяжелело от опустившейся чужой руки.
Зарился на мое имущество?
Шея Е Шэнхая онемела, а по позвоночнику побежали ледяные мурашки. Все тело пробрало таким холодом, будто он провалился в ледяной погреб, и пошевелиться не получалось вовсе. Заикаясь, он выдавил:
Т-ты, ты...
В его голове мелькнула чудовищная догадка — эти двое без малейших усилий расправились с практиками пика Зарождения Души, причем сразу с тремя!
Е Шэнхай с трудом повернул одеревеневшую шею и, разумеется, встретился взглядом с тем самым знакомым лицом.
Цзян Жунъи улыбнулся:
Верни вещь, и я подумаю над тем, чтобы пощадить твою жизнь.
В мгновение ока роли поменялись.
Тот, кто мнил себя хозяином игры, сам превратился в жалкую букашку, с которой играют по своему усмотрению.
Тело Е Шэнхая затряслось помимо его воли. Наконец-то он осознал, что перед ним отнюдь не заурядные практики стадии Зарождения Души — совладать с такими способны лишь те, кто превосходит даже этот уровень.
Х-хорошо, — дрожащим голосом ответил Е Шэнхай. — В-вещь спрятана в моем пространственном кольце.
Цзян Жунъи взглядом велел ему достать добычу.
Е Шэнхай попытался, но из-за охватившего его ужаса духовная энергия в теле полностью застыла, напрочь заблокировав доступ к пространственному хранилищу. На грани слез он взмолился:
Т-ты... то есть нет, умоляю, отойди чуть подальше, я не могу его открыть.
Услышав это, Цзян Жунъи проявил понимание и послушно отступил на пару шагов, увеличивая расстояние между ними, ничуть не опасаясь, что тот попытается сбежать или вздумает сопротивляться.
Обретя толику свободы движения, Е Шэнхай шумно втянул воздух и, делая вид, будто пытается достать вещь из хранилища, сорвал с правого пальца кольцо, которое носил не снимая, и со злостью швырнул его оземь.
Цзян Жунъи не стал мешать, лишь наблюдая со стороны, какие еще фокусы способен выкинуть этот человек.
Едва коснувшись земли, кольцо рассыпалось на мелкие кусочки, из которых клубящимся потоком хлынул черный дым, медленно свиваясь в воздухе в искаженный водоворот.
Кто посмел? — раздался раздраженный голос, словно потревожили что-то запретное.
Е Шэнхай перевел дыхание — чувствуя за спиной опору в лице старейшины рода, он снова осмелел:
Ось-предводитель! Эти двое покалечили младшего Хунна, молю предка отомстить за него!
Каждое слово сочилось показной братской любовью.
Старейшина семьи Е отлично помнил Е Шэнхуна. Он всегда благоволил этому юнцу, находя в нем немалый потенциал для великих свершений в будущем, и никак не ожил, что стоит тому выйти в город прогуляться, как ему с корнем вырвут культивацию, лишив всякой надежды на дальнейшее совершенствование.
Это было не просто уничтожение перспективного ростка семьи Е — это была пощечина, звонко пришедшаяся по самому лицу старейшины.
При мысли об этом старейшина семьи Е зловеще оскалился:
Тогда пусть предок лично взглянет, что за святые к нам пожаловали!
Его слова еще не затихли, как из закрученного воронкой дыма показалась смуглая рука, а следом оттуда вылез и весь целиком.
На вид старейшина казался стариком с лицом младенца и волосами цвета седого серебра. Ростом невысокий, с абсолютно гладкой кожей лица, лишенной единой морщинки, он не излучал старческой мягкости или добродушия — напротив, от него веяло ядовитой злобой.
Похоже, эта черта передавалась в их роду из поколения в поколение, не меняясь ни на йоту.
Старейшина Е окинул взглядом обоих пришельцев, но к своему удивлению не смог разглядеть их уровень культивации.
Причин могло быть лишь две: либо на них надеты артефакты, скрывающие истинную силу, либо их культивация давным-давно превзошла его собственную.
Разумеется, старейшина предположил первое — в конце концов, во всем мире наберется едва ли горстка людей сильнее его самого, причем все они — личности громкие и известные, и уж точно не стали бы слоняться по такому захолустью, как Циньшуй, да еще и прогуливаться вдвоем.
Вы — старейшина Е завел руки за спину, намереваясь спросить, из какой именно силы эти двоя,
Но не успел он договорить и пары слов, как его резко оборвали.
http://bllate.org/book/22488/2371127
Готово:
