— Цзян Есюэ!
Этот голос был хорошо знаком Цзян Есюэ. Перед ним стояла Юэ Цижань, вернувшаяся так быстро, как только могла. Она была всё в том же ослепительно ярком красном свадебном наряде, но теперь на её лице застыли бледность, растерянность и паника.
Девушка сложила пальцы в печати, и спустя несколько мгновений тюремная решетка, удерживавшая Цзян Есюэ, с лязгом отворилась. Всё это время Цзян Есюэ молча наблюдал за ней, не проронив ни слова.
Юэ Цижань, по-видимому, потратила слишком много духовных сил на взлом заклинания, отчего стала еще бледнее, но действовала она без малейшего промедления.
— Черное проклятие, это черное проклятие! Ии больше не выдерживает. Я умоляю тебя, отпусти его! Просто отпусти, и я выполню любое твое требование!
Юэ Цижань была уверена, что на Мужун Чуи лежит то самое проклятие, которое когда-то наложил на него Цзян Есюэ. Сам же Цзян Есюэ прекрасно знал, что это за проклятие — он видел, как Мужун Чуи страдал от него в Линьане и Городе Пяти Ночей. Однако то заклятие было снято еще в момент его самопожертвования. Нынешнее проклятие — не его рук дело, так с чего бы ему уметь его снимать?
— То проклятие, что накладывал я, давно развеяно, — сухо ответил он.
Юэ Цижань замерла. Она впилась в него взглядом, но лицо Цзян Есюэ оставалось непроницаемым, словно застывшая гладь воды, в которой не было ни единого изъяна.
— Ты говоришь правду? Но если не ты наложил его, почему в Городе Пяти Ночей твоя кровь смогла подавить приступ?
Черное проклятие можно было усмирить только кровью того, кто его наложил. Если Цзян Есюэ не был этим человеком, то почему его кровь сработала?
Ответить на этот вопрос Цзян Есюэ не мог: он сам не понимал, что происходит с этим проклятием. Старик лишь подтвердил, что старое заклятие действительно снято.
Помолчав мгновение, Цзян Есюэ произнес:
— Где Мужун Чуи? Веди меня к нему.
Раз старик сказал, что в поместье Юэ случилась беда и всё связано с Мужун Чуи, значит, именно он — ключевая фигура. Чтобы решить проблему, нужно увидеть этого человека.
Говоря это, Цзян Есюэ спокойно поднялся с пола и на глазах у ошеломленной Юэ Цижань шагнул из камеры. Заметив, что она не двинулась с места, он обернулся и нахмурился:
— Ну что? Только что так спешила, а теперь передумала?
— Ты… ты… — Юэ Цижань долго не могла подобрать слов. Лишь после вопроса Цзян Есюэ она опомнилась и поспешила вперед, чтобы показать дорогу.
Почему она так безоговорочно поверила ему? Юэ Цижань ответила бы однозначно: только потому, что Ии был единственным светом в сердце Цзян Есюэ.
Однако она не знала, что стоящий перед ней Цзян Есюэ — уже не тот человек. Он собирался спасти Мужун Чуи лишь потому, что был Хранителем порядка Хуньтянь, а значит, обязан оберегать людей клана Юэ. Спасение было лишь выполнением долга.
— Ии в Ледяной комнате. Он наставил там множество ловушек. Когда проклятие начало действовать, он не хотел волновать Чэнь Цина и остальных, поэтому никому не сказал. Я очень за него боюсь, поэтому тайком пришла к тебе.
Говоря это, Юэ Цижань вспомнила, в каком состоянии видела Мужун Чуи, и побледнела еще сильнее, ускорив шаг.
— Ледяная комната? — пробормотал Цзян Есюэ. Он никогда не слышал о таком месте, а если и слышал — давно забыл. Впрочем, его это не волновало. Сейчас он прикидывал, сможет ли управиться за час. Если нет, придется вызывать старика, чтобы тот разгребал последствия.
Они двигались стремительно и вскоре оказались у окутанного туманом озера. Белесая дымка над водой скрывала реальность, а от самой земли веяло леденящим холодом, не подпускающим никого близко. Юэ Цижань сложила руки в печати, создавая защитный барьер, и первой устремилась к центру озера.
— В этом тумане полно ловушек, не отставай!
Цзян Есюэ, не колеблясь, последовал за ней. Еще чего не хватало! Мужун Чуи был великим мастером артефактов, и всё искусство Цзян Есюэ в этой области было передано ему именно этим человеком. Пытаться прорываться через массивы, созданные самим Мужун Чуи, было бы верным самоубийством. Конечно, он мог бы их взломать, но на это ушло бы слишком много времени. А времени как раз и не было.
Следуя за Юэ Цижань, они благополучно добрались до центра озера. Стоило ей активировать какой-то механизм, как воды расступились, открывая каменную лестницу, уходящую вглубь. Стоило им спуститься, как пейзаж вокруг изменился.
Перед ними предстал мир, скованный льдом. Дно озера было целиком выстроено из черного льда, и повсюду виднелись магические символы и печати — в основном сдерживающие, дополненные боевыми.
Цзян Есюэ замедлил шаг, поняв замысел Мужун Чуи: тот боялся, что потеряет контроль над собой, и решил запереть себя здесь, чтобы умереть в одиночестве.
Юэ Цижань не заметила перемены в выражении его лица. Она в панике оглядывалась по сторонам, отчаянно пытаясь найти знакомый силуэт. Но всё было тщетно. Она не чувствовала присутствия Мужун Чуи.
— Ии исчез… Как такое возможно? Он активировал ловушки, разрушить их изнутри без применения силы невозможно, он не мог выйти… Где же он?
Ловушки в Ледяной комнате были нетронуты, значит, Мужун Чуи не мог покинуть помещение. Но человека, который должен был лежать на ледяном ложе, подавляя проклятие, нигде не было.
Цзян Есюэ прищурил свои алые глаза и произнес:
— Девочка, ты готова мне довериться?
Юэ Цижань замерла. Что он имеет в виду? Неужели он видит то, чего не видит она?
— Верю. Я привела тебя сюда, потому что верила, — без колебаний ответила она.
Цзян Есюэ кивнул:
— Если веришь — уйди отсюда на полчаса. Через полчаса я верну тебе твоего Мужун Чуи.
— В смысле? — Юэ Цижань чувствовала, что не понимает его слов, хотя каждое слово было ей знакомо.
Цзян Есюэ покосился на нее:
— То, что здесь произойдет дальше, не предназначено для детских глаз. Если хочешь спасти его — лучше уходи.
— Не предназначено для детских глаз?! — в голове у Юэ Цижань всё помутилось. Она тупо кивнула и поспешила прочь.
Лишь поднявшись на поверхность озера, она пришла в себя и забормотала:
— Не предназначено для детей? Это… это то, о чем я подумала?
От этой мысли ее прошибла дрожь. Она поспешно затрясла головой, пытаясь отогнать странные фантазии.
А в Ледяной комнате Цзян Есюэ равнодушно смотрел на человека, запертого в массиве мечей Цзюньтянь. Тот был весь в крови, но Цзян Есюэ даже не дрогнул. Его спокойный взгляд лишь наблюдал за мучениями того, кто находился в центре.
Мужун Чуи не хотел никого контролировать и создал этот массив, чтобы запереть себя, когда потеряет рассудок. И теперь, в безумии, он не мог выбраться наружу. Точно так же, как никто не мог войти внутрь. Только находясь в здравом уме, Мужун Чуи мог отключить массив.
Тысячи мечей взмыли в воздух, устремляясь к человеку в окровавленном белом одеянии. Холодный, отстраненный господин теперь напоминал кровожадного демона. Сжимая в руке меч Чжаосюэ, он не ведал страха, а в его ледяных глазах бушевала ярость.
Цзян Есюэ скрестил руки на груди, наблюдая за происходящим словно зритель в театре. Он не собирался вмешиваться, просто смотрел, как жизнь по капле уходит из этого человека. Он чего-то ждал.
Внезапно в воздухе раздалось ругательство. Ярость в глазах умирающего утихла, и массив мечей замер. Раздался лязг металла — меч Чжаосюэ выпал из рук, и окровавленная фигура рухнула на лед.
— Хлоп-хлоп-хлоп.
Раздались аплодисменты. Из тени вышел юноша лет шестнадцати-семнадцати, с нежным лицом и маленькой красной родинкой под правым глазом. На поясе у него висела маска злого духа.
— Похоже, слухи ошибочны. Старейшина Цинсюй жив-здоров, да и не так уж ему дорог этот господин Мужун. Столько сил потратил, а всё зря.
Юноша вздохнул, глядя на невозмутимое лицо Цзян Есюэ. Он потратил уйму времени и энергии на этот спектакль, а главный герой даже глазом не моргнул. Это было так же неприятно, как бить кулаком по вате.
Цзян Есюэ мельком взглянул на подростка. Хорошо, никакой памяти о нем — значит, незнакомец. А с незнакомцами церемониться не стоит.
— Цель?
Юноша усмехнулся, явно обрадованный прямотой Цзян Есюэ. Он перевел взгляд с него на лежащего без сознания Мужун Чуи.
— Моя цель проста. Говорят, господин Мужун — величайший мастер артефактов, вот я и хотел попросить его кое-что смастерить. Но он отказался, да и не смог бы сделать. Пришлось его немного наказать.
Он снова залился смехом. Цзян Есюэ, глядя на то, как юноша то пляшет, то плачет, то смеется, молча отошел на пару шагов в сторону, мысленно поставив на нем клеймо: береги жизнь, держись подальше от безумцев.
— Что именно ты хотел, чтобы он сделал?
Юноша перестал смеяться и серьезно посмотрел на Цзян Есюэ:
— Мне нужно сделать кое-что простое. Человекоподобную куклу.
— Куклу? — Цзян Есюэ нахмурился. Если даже Мужун Чуи не смог ее создать, значит, это не простая игрушка. — Требования?
Юноша улыбнулся — его улыбка была такой светлой и искренней, что Цзян Есюэ невольно удивился такой перемене. Юноша начал загибать пальцы, перечисляя свои условия:
— Требования очень простые. Кукла должна быть как живой человек: уметь плакать, смеяться, выражать чувства, говорить, есть, спать, и еще…
Цзян Есюэ слушал и понимал: тебе не кукла нужна, ты хочешь, чтобы Мужун Чуи создал для тебя настоящего человека.
Наконец юноша закончил и с ожиданием посмотрел на Цзян Есюэ:
— Ну как? Я же говорил, требования простые, но господин Мужун просто не хочет за них браться. Очень обидно.
Цзян Есюэ молчал. Если бы он взялся за такое, вот это было бы ненормально.
— Так это ты наложил на него черное проклятие, чтобы заставить его сделать это?
Юноша кивнул, изображая невинность, но тут же надулся:
— Но у него слишком сильная воля. Он так жесток к себе! Прошло уже несколько лет, а я до сих пор не могу его подчинить.
Цзян Есюэ был согласен: Мужун Чуи действительно был человеком железной воли — жесток к другим, но к себе — еще более беспощаден.
Поразмыслив, Цзян Есюэ снова внимательно осмотрел юношу, а затем перевел взгляд на окровавленного Мужун Чуи.
— Сними с него черное проклятие. Я помогу тебе сделать эту куклу, и она будет в точности соответствовать твоим требованиям.
http://bllate.org/book/22459/2362202
Готово:
