Вняв «искренним» уговорам Мужун Чуи, Сяо Вэньжэнь в конце концов согласился покинуть дом и отправиться в Чунхуа, чтобы стать учеником. Однако он поставил условие: дождаться возвращения Цзян Есюэ, чтобы лично с ним попрощаться. Понимая, что дальнейшие уговоры бесполезны, Мужун Чуи дал согласие.
В течение нескольких дней Мужун Чуи исполнял роль временного наставника, обучая мальчика искусству создания артефактов и разъясняя важные запреты.
Три дня спустя время вышло. Как и обещал Цзян Есюэ, он вернулся, хотя никто не заметил, в какой именно момент это произошло. Первым его обнаружил Мужун Чуи. Глубокой ночью раздался скрип, затем звук быстро закрываемой двери, а следом — слабый запах крови, смешанный с ароматом лекарственных трав.
Разбуженный этим шумом, Мужун Чуи нахмурился, поднялся и пошел на запах, пока не оказался перед небольшим двориком, окруженным магическими барьерами — жилищем Цзян Есюэ. Поколебавшись, он сложил печати, и барьер послушно пропустил его внутрь.
Запах крови в саду стал еще сильнее. Мужун Чуи нахмурился еще сильнее и ускорил шаг, направляясь к источнику. Цзян Есюэ, надеюсь, ты снова не натворил чего-то ужасного!
Но увиденное повергло его в шок: человек у окна сидел с распахнутыми одеждами, весь в крови, а вокруг него клубилась нерассеивающаяся злая аура.
— И правда, горбатого могила исправит!
Не раздумывая, Мужун Чуи ворвался в комнату, но замер на пороге. Цзян Есюэ, не ожидавший чужака, отреагировал мгновенно, пытаясь запахнуть одежду, но от резкого движения рана на правой руке снова открылась. Кровь, которая с таким трудом перестала сочиться, хлынула с новой силой. Острая боль заставила его глухо застонать, на лбу выступил холодный пот, а в алых глазах заблестели слезы.
Его вид был ужасен: лазурные одежды насквозь пропитались кровью и почернели, высокий хвост спутался, а нежное, словно нефрит, лицо было пугающе бледным. Глубокая, до самой кости, рана на щеке выглядела омерзительно. Сейчас он был похож на призрака, только что выбравшегося из ада.
Не обращая внимания на вошедшего, Цзян Есюэ дрожащими руками схватил чистый бинт, но даже с применением кровоостанавливающих средств остановить поток не удавалось. Вдруг на рану упала капля, за ней другая, прозрачные, как вода, и смешались с кровавым пятном. Цзян Есюэ замер, а затем левой рукой провел по лицу. Только сейчас он понял, что плачет — боль была настолько невыносимой, что он даже не заметил слез. Он машинально вытер лицо платком, но соленые слезы, попав в раны, лишь усилили мучения.
Мужун Чуи стоял в стороне, ошеломленный. Он не ожидал, что это действительно кровь Цзян Есюэ — судя по ранам, он был тяжело ранен. Неужели он ошибся на его счет?
Наконец Цзян Есюэ нашел в себе силы взглянуть на незваного гостя. Увидев Мужун Чуи, он сохранил внешнее спокойствие, хотя внутри все всколыхнулось. Впрочем, лишь потому, что он понял, почему его барьер так легко поддался.
— Господин Мужун, вы не спите посреди ночи, чтобы лично проверить, не отдал ли я концы? — голос его звучал хрипло и насмешливо, утратив прежнюю остроту. — Если так, то вынужден разочаровать: я чувствую себя лучше некуда.
Мужун Чуи помрачнел:
— Я не прочь помочь тебе закончить начатое.
— Господин не прочь, а я — очень даже, — холоднее отозвался Цзян Есюэ. — Всемирно известный мастер артефактов Мужун Чуи убил своего спасителя? Интересно, что об этом подумают люди? Или господин Мужун забыл, кто спас его в ту ночь?
Он не хотел упоминать об этом, но ради того, чтобы выставить Мужуна вон, пришлось пойти на крайние меры.
— Господин Мужун так чист и безупречен, какая прекрасная репутация! Но когда вы принуждали меня, вы вели себя иначе.
Цзян Есюэ, ты опять напрашиваешься на смерть, — подумал он про себя.
— Ты! — Мужун Чуи пришел в ярость, но не нашел слов для ответа. Тот случай действительно был его ошибкой, хотя он и не просил его о помощи. В конце концов, Цзян Есюэ сам вмешался не в свое дело, но первым напал он сам.
Не привыкший к словесным перепалкам, Мужун Чуи с силой пнул деревянную дверь и, не оглядываясь, ушел, кипя от гнева, способного сжечь весь дом.
Как он и хотел, Мужун Чуи ушел.
— Кхе-кхе-кхе... — Цзян Есюэ согнулся пополам, зажимая рот рукой, между пальцев которой сочилась алая кровь. Беда не приходит одна. Ноги подкосились, и он рухнул под стол. Сознание начало меркнуть: побочный эффект Техники Возвращения истощил его до предела. Одолеваемый непреодолимой сонливостью, он не стал бороться и, свернувшись калачиком, уснул прямо на холодном полу.
Он не знал, что тот, кто только что ушел, вернулся обратно. Мужун Чуи, поддавшийся на провокацию, быстро остыл и, вспомнив о цели визита, решил вернуться. Как бы он ни хотел видеть этого человека, ему нужно было забрать Сяо Вэньжэня.
Однако комната оказалась пуста. Наконец он нашел его на полу. Тот сжался в комок, пытаясь согреться. Мужун Чуи брезгливо взглянул на него и уже хотел уйти, но через несколько шагов вернулся. Раздраженно глядя на спящего, он долго колебался, прежде чем опуститься на корточки и коснуться его лба.
Мужун Чуи вздрогнул. Он нащупал слабый пульс на шее — жив. Тело Цзян Есюэ было холодным, как лед. Если бы не этот слабый стук сердца, Мужун решил бы, что тот уже давно мертв. Несмотря на отвращение и прошлые обиды, этот человек спас его несколько дней назад. Мужун Чуи не был неблагодарным или бессердечным, чтобы оставить его умирать.
Он неловко поднял его на руки. Мужун Чуи нахмурился: человек был подозрительно легким, а его температура — неестественно низкой. Казалось, кроме лица, в нем все было чуждым, словно он вовсе не был человеком.
Почувствовав тепло, Цзян Есюэ инстинктивно прижался к нему, бормоча:
— Не бросай меня... У меня больше ничего не осталось. Не оставляй меня одного, прошу тебя... Почему ты не можешь хотя бы немного обо мне позаботиться? Я не хочу уходить, я правда не хочу...
Мужун Чуи, который терпеть не мог такой близости, замер, его лицо похолодело. Но в итоге, словно ничего не произошло, он отнес его к кровати. Он хотел просто бросить его, но, повинуясь какому-то порыву, осторожно опустил на постель.
Одежда, которую Цзян Есюэ не успел привести в порядок, снова привлекла внимание Мужуна. Неизвестно, отвращение ли это было или что-то иное, но он развязал пояса. Увидев то, что скрывалось под лазурным шелком, он отпрянул, а его руки задрожали. Он не мог поверить своим глазам.
Человек ли это? — хотел он спросить. Разве это человеческое тело? Цзян Есюэ, что ты с собой сделал? Почему одежда пропиталась кровью изнутри, а не снаружи? Какие раны могли вызвать такое?
Мужун Чуи закрыл глаза. Отвращение это было или жалость — он не знал. Лечить его он не мог. Он сбежал, почти в панике, но по дороге нашел девушку А-Сюэ.
На следующее утро Цзян Есюэ появился, выглядя на удивление свежим. Не дожидаясь прощальных слов Сяо Вэньжэня, он сухо произнес:
— Раз уж так сложилось, иди туда, куда должен. Не нужно меня уведомлять. Если будет суждено, еще встретимся. Я устал. А-Сюэ, отвези меня в комнату.
Сказав это, он позволил А-Сюэ увезти себя, не глядя на мальчика. Сяо Вэньжэнь смотрел вслед удаляющейся фигуре, и слезы покатились по его щекам:
— Брат Есюэ, сестра А-Сюэ, берегите себя.
Они были лишь случайными попутчиками, и разлука была предопределена. Даже если бы он не ушел сам, Цзян Есюэ уже подготовил для него путь.
В огромном поместье снова воцарилась тишина. В мастерской Цзян Есюэ, бледный, как полотно, сидел, глядя в окно. Спустя мгновение он перевел взгляд на застывшую девушку А-Сюэ.
— А-Сюэ, подойди.
Девушка приблизилась и опустилась на колени. Цзян Есюэ направил потоки духовной энергии, и в его ладони возник камень размером с голубиное яйцо, внутри которого словно мерцала целая галактика. Энергия хлынула из камня, окутывая А-Сюэ. Затем он достал изящную шкатулку, из которой вырвался призрачный силуэт — Мэн Юцин.
Цзян Есюэ прошептал заклинание, и вскоре Мэн Юцин слилась с А-Сюэ. В пустых глазах девушки наконец промелькнули осмысленные эмоции.
— Кхе-кхе-кхе... — Цзян Есюэ закашлялся, его лицо стало еще более изможденным. Он посмотрел на преобразившуюся А-Сюэ:
— Отныне называйся А-Сюэ или Мэн Юцин — как хочешь. Через десять дней поможешь мне в одном деле, а после — ты свободна. Мир велик, иди куда пожелаешь.
— Слушаюсь, господин, — ответила она, и голос ее больше не звучал механически.
Цзян Есюэ, казалось, был совершенно измотан. Он потер переносицу:
— Уходи. И сделай так, чтобы в ближайшие дни меня никто не беспокоил.
http://bllate.org/book/22459/2362198
Готово:
