— Сюань Юй, уплетая за обе щеки, проговорила:
— Впрочем, я раздобуду для старшей сестры кое-какой снеди! Зимой в той нашей большой бамбуковой роще полным-полно зимних побегов бамбука, я сбегаю на днях и нарою немного для старшей сестры.
— А твоя старшая сестра… право, не знаю, у кого она переняла кулинарное искусство, но готовит поистине восхитительно. И медицинскому делу учится на редкость быстро. Не будь я учеником старшего поколения, боюсь, моё место старшего брата уже не было бы столь прочным, — произнёс Пэй Юань с лёгкой улыбкой. Конечно, это была всего лишь шутка, но эта младшая соратница и вправду невероятно смышлена — её ума вполне достаточно, чтобы быть его младшей сестрой. Вспомнив прочих младших соратников, Пэй Юань вдруг подумал об одном человеке. — Эх… скоро Новый год, интересно, успеет ли вернуться твой второй старший брат?
Сюань Юй на мгновение замерла и ответила:
— Старшая сестра, кажется, еще и не знает, что у неё есть второй старший брат.
— Амалю-то… — голос Пэй Юаня прозвучал тихо, затем он снова улыбнулся. — Ладно, вернется — так и быть, расскажем Сяо У. А если не вернется, пожалуй, пока не стоит ей говорить.
Сюань Юй кивнула, показывая, что запомнила.
Тянь Сюань понятия не имела, что в доме двое упоминали её второго старшего брата, которого она никогда в глаза не видела. Она была так занята всеми делами, что лишь накануне кануна Нового года выдался один день отдыха.
В день самого новогоднего кануна Тянь Сюань поднялась спозаранку и принялась вместе с учениками Долины Ваньхуа готовить праздничный ужин.
Пока здесь кипела работа, ученики Долины Ваньхуа переоделись в новые наряды и собрались на большой площади у Вздымающихся к звёздам трёх вершин, суетливо расставляя столы и стулья и подготавливая всё необходимое для вечернего новогоднего пира.
— Старшая сестра, неужели вечером и правда будут есть хого? — одна из учениц Ваньхуа посмотрела на Тянь Сюань с глубоким восхищением: та в мгновение ока замесила столько разных видов начинки для пельменей. Девушка подумала о том, сможет ли она сама когда-нибудь вот так запросто, в один миг, приготовить столько разнообразных фаршей, как старшая сестра.
— Да уж! Вечером сварим пельмени в хого! В этом году мы вернулись слишком поздно, а вот дождёмся следующего — тогда старшая сестра наготовит вам всяких вкусненьких разностей! — весело улыбнулась Тянь Сюань и, заметив, что та не сводит глаз с миски, где она мешала фарш, рассмеялась. — Хочешь научиться? Захочешь — через пару дней я тебя научу!
— Ой! Старшая сестра, ты просто чудо! — ученица Ваньхуа радостно бросилась Тянь Сюань на шею.
Новогодний пир выдался на редкость оживлённым, а танцы и песни — завидного зрелища. В Долине Ваньхуа хватает утончённых ценителей искусства, так что изысканные танцы и песнопения пришлись по душе абсолютно всем. Разумеется, немало учеников Долины Ваньхуа побывало в больших городах, и они привезли оттуда всякие забавные простонародные штучки, до слёз рассмешившие всю браттию.
Когда же очередь дошла до Тянь Сюань, у неё и впрямь не нашлось в запасе ничего такого, чем можно было бы блеснуть перед всеми. Поэтому она изобразила точь-в-точь как большая панда — почесала живот, чем вызвала всеобщий хохот: обитатели Долины Ваньхуа покатывались со смеху, а младшие соратники прониклись ещё большим расположением к этой простой и весёлой старшей сестре. Когда наступил черёд Тянь Сюань показывать своё искусство, делать было нечего — пришлось одолжить гучжэн и сыграть мелодию. К счастью, обошлось: когда в детстве родители записывали её в кружки по интересам, выбор пал именно на гучжэн и фортепиано. Вот будь это скрипка — ей бы точно пришлось несладко.
Цуй Сюйлань, Музыкальная святая, происходившая из Обители Семи Совершенств, услышав игру Тянь Сюань, даже проявила неподдельный интерес. Остальные Мудрые знали об этой ученице дедушки Су лишь то, что она мастерски стряпает, искусно варит вино и сведуща в врачевании, но никак не ожидали, что та ещё и виртуозно играет на цитре! Если бы старшая сестра Гао увидела это, она бы непременно пришла в восторг. Среди учениц Обители Семи Совершенств так никому и не удалось получить заветное наследство старшей сестры Гао, а эта девчонка, пожалуй… вполне могла бы попытаться.
— Что ты думаешь о Сяо У? — обратилась она к соседу.
Ли Байсюань, Художественная святая, кивнул с улыбкой:
— Неплохой ребёнок. Я взглянул на вино, оставленное старику Су — всё сплошь целебное фруктовое, а крепкого не осталось ни единого кувшина. Похоже, старик Су заполучил отличную ученицу! Что, неужто и ты загляделась на неё?
В Долине Ваньхуа нет правила, что у ученика может быть лишь один наставник, и если она действительно положила глаз на девчонку, стоило лишь сказать об этом старику Су.
Цуй Сюйлань кивнула и усмехнулась:
— Глаз-то положила, пожалуй. Но всё же погодим. Отнимать то, к чему прикипел другой, — дело неблагодарное. Сейчас самый разгар праздников, пусть старик Су вволю порадуется Новому году! А уж после праздников, выбрав подходящий момент, и поговорим со стариком Су.
Ли Байсюань кивнул.
Дунфан Юйсюань с мягкой улыбкой наблюдал за Тянь Сюань. Эта ученица старика Су и впрямь хороша: едва побывав в Дворце Чуньян, раздобыла травы для создания целебного порошка высшего качества, а когда заглянула к Клану Тан — заставила двух самых ценных учеников Клана лично сопровождать её на обратном пути. К соратникам по секте она относится с нежной заботой, а к старшим выказывает глубокое уважение. Даже находясь далеко за пределами долины, она неизменно отправляла приготовленное ею вино с почтовыми курьерами. Кто бы мог подумать, что эта девочка ещё и прекрасно играет на цитре — боюсь, после праздников Музыкальной святой придется делить её со стариком Су. Дунфан Юйсюань с лёгкой улыбкой покачал головой: знал бы раньше — ни за что не позволил бы Музыкальной святой приметить её. Впрочем, с Пэй Юанем во главе до серьёзных распрей дело едва ли дойдёт.
Сунь Сымяо с лучезарной улыбкой поглядывал на свою ученицу: надо же, какое у него проницательное чутье — отыскать и принять столь превосходную воспитанницу! Переведя взгляд на улыбающегося Пэй Юаня, Сунь Сымяо решил, что Тянь Сюань следует почаще возвращаться в Долину Ваньхуа. Амаль вечно пропадает невесть где, племянница Пэй Юаня Гу Чжилань тоже не рядом, а с такой младшей сестрицей под боком Пэй Юань наверняка станет гораздо веселее!
Лицо Пэй Юаня озаряла улыбка: эта младшая сестра и впрямь умеет преподносить сюрпризы. Выросший в Долине Ваньхуа, Пэй Юань тоже прекрасно разбирался в музыке. Его взгляд невольно скользнул куда-то вдаль — на ту самую спрятанную им флейту, которую он, кажется, не доставал уже целые годы… С тех самых пор, как он дал обет исцелять лишь живых, он больше ни разу не брал её в руки…
Вернувшись на своё место, Тянь Сюань тут же заметила странную перемену в старшем брате — казалось, в этот момент он вспомнил о множестве сокровенных, никому не ведомых вещах.
— Старший брат… ты в порядке?
Опомнившись, Пэй Юань покачал головой и ободряюще улыбнулся Тянь Сюань:
— Устала сегодня? Если притомилась, завтра с утра можешь не ходить со мной в горы за травами.
— Ни капельки! С походов по горам со старшим братом можно вынести столько полезного, я непременно пойду! — Тянь Сюань не стала допытываться дальше. Она чётко уяснила для себя: когда Пэй Юань сам захочет ей открыться, он расскажет всё без утайки. Время, проведенное ими вместе, пока ещё слишком коротко, и вполне естественно, что старший брат пока не до конца доверяет ей.
Пэй Юань тепло улыбнулся: когда-то он принял эту младшую сестру единственно ради хорошей стряпни, но теперь казалось, что он ни капли не ошибся в выборе. Пожалуй, пришло время поведать ей о некоторых вещах. Младшая сестра то и дело странствует по цзянху, и рано или поздно до неё дойдут те или иные слухи. И вместо того чтобы позволить ей самой допытываться до правды впоследствии, лучше уж он сам ей всё расскажет. У младшей сестры твёрдый характер, и если она услышит злословие за спиной, то непременно полезет защищать его честь, а это навлечёт на неё массу ненужных хлопот. Уж лучше он выложит всё как есть, и тогда, сталкиваясь с разного рода грязными сплетнями, она сможет просто не обращать на них внимания.
На самом деле Тянь Сюань уже кое-что слышала, но ей просто не хотелось забивать этим голову. Она безгранично верила в честность наставника и старшего брата, а потому терпеливо ждала, когда старший брат сам решится заговорить. Впрочем, в разгар новогодних праздников Тянь Сюань вовсе не собиралась портить себе настроение подобными мыслями — ей просто показалось, что Пэй Юань вспомнил о ком-то или о чём-то давнем, оттого на сердце у него и стало так тяжело.
— Старший брат, давай завтра вместе пойдем к наставнику требовать красный конверт!
— Красный конверт? — изумленно переспросил Пэй Юань.
Тянь Сюань понизила голос и с воодушевлением пояснила:
— Разве в Новый год старшие не должны давать деньги на удачу? Это и есть красный конверт! Завтра же, не дожидаясь, пока наставник встанет, пойдём и потребуем своё. Хе-хе, в самом деле, не годится же, чтобы у всех они были, а у нас двоих — нет!
Только теперь Пэй Юань понял, что́ она имеет в виду под красным конвертом. В прошлые годы младшие соратники порой заводили при нём разговоры об этом, но он никогда не придавал подобным пустякам значения, а потому и не запомнил. А теперь, с лёгкой руки Тянь Сюань, всё встало на свои места.
— Хорошо, завтра пойдем вместе.
Столько лет прошло, а в таких ребячливых забавах он не участвовал уже целую вечность. На этот раз можно и побаловать себя праздничной суетой.
Тянь Сюань кивнула, переключив всё своё внимание исключительно на еду. Потратив столько сил в последние дни, она просто не могла позволить себе остаться голодной! Раньше она опасалась, что блюда её собственного приготовления не придутся по вкусу обитателям долины, а потому почти ничего не ела. Теперь же пир подходил к концу, все уже насытились, и пришла пора ей самой как следует подкрепиться.
Ближе к полуночи ученики Долины Ваньхуа запустили в небо бумажные фонари и разошлись по своим комнатам.
Ранним утром следующего дня солнце ещё не успело взойти, и большинство обитателей долины ещё спали, а у ворот резиденции Медицинского святого уже стояли двое — это были вернувшиеся сбором травы Тянь Сюань и Пэй Юань.
— Наставник, отворяй! Мы со старшим братом пришли за новогодними красными конвертами! — Тянь Сюань громко забарабанила в дверь.
Наставник вчера хоть и выпил немало, но опьянеть не опьянел. По обыкновению, в этот час он уже давно должен был подняться.
Сунь Сымяо и в самом деле не спал — он как раз сидел за медицинскими трактатами и, услышав стук в дверь, только улыбнулся. Он заранее приготовил из-под подушки два аккуратно завёрнутых красных конверта. В прошлые годы он тщетно ждал, что Пэй Юань придёт за своим конвертом, но этот упрямец никогда не являлся, и вот наконец-то заявился. Отворив створки, Сунь Сымяо с улыбкой произвел:
— А вот и вы! Ну-ка, подходите, вот вам от наставника по красному конверту, держите крепче!
Приняв конверт, Тянь Сюань расплылась в широчайшей улыбке:
— Спасибо, наставник!
Сунь Сымяо посмотрел на чуть улыбающегося Пэй Юаня, затем перевёл взгляд на ничего не ведающую Тянь Сюань и тяжело вздохнул:
— Присаживайтесь.
Затем он взглянул на Пэй Юаня и, дождавшись его утвердительного кивка, успокоенно улыбнулся:
— Сяо У, у наставника есть к тебе разговор.
— Какой ещё разговор? — весело улыбаясь, Тянь Сюань уселась напротив и уставилась на Сунь Сымяо.
— А знаешь ли ты, почему этот сорванец исцеляет только живых? — с улыбкой спросил старик.
Тянь Сюань покачала головой:
— Не знаю.
— В давние годы… — Сунь Сымяо слегка улыбнулся и продолжил: — В те времена этот парень происходил из весьма знатного рода. Но из-за того, что Сяо Яоэр сошёлся в ядовитой схватке с кем-то из недругов, его семью невинно втянули в распрю, и все его родные погибли от испарений яда. Сам же сорванец тогда ещё не разбирался в ядах и решил, будто свирепствует моровая язва. С той поры он загорелся идеей изучить медицину, чтобы спасать людей по всему свету, исходил повсюду в поисках наставников и перенял секреты бесчисленных школ, собрав воедино мудрость сотен мастеров.
Тянь Сюань широко раскрыла глаза: он рассказывает ей о прошлом старшего брата… Она бросила мимолётный взгляд на старшего соратника и, заметив на его губах всё ту же лёгкую улыбку, спокойно продолжила слушать.
— Добившись успеха в медицинском искусстве, этот наглец принялся лечить и спасать людей. Сперва он возомнил себя великим мастером, но постепенно в душе его зародились сомнения: недугов, которые он был способен вылечить, оказалось немало, но всех страждущих в Поднебесной всё равно не исцелить. В ту пору он был ещё молод и, обладая поистине гениальными способностями к медицине, лелеял грандиозную мечту — излечить всю Поднебесную, но именно из-за этого угодил в тупик, столкнувшись с невозможностью исцелить абсолютно каждого.
Сунь Сымяо вспомнил их самую первую встречу с Пэй Юанем много лет назад.
Пэй Юань, разумеется, тоже живо припомнил ту встречу с наставником и подхватил рассказ:
— Тогда я подумал: если каждый человек обучится медицине, он сможет лечить себя сам. И я пустился в странствия по всем четырём сторонам света, обучая людей врачеванию. Однако едва начав, я сразу же упрёлся в стену. Будучи выходцем из богатой семьи, я наивно полагал, что простолюдины сызмала обучены грамоте так же, как и я. На деле же большинство людей из низов не умели читать и писать, и у них не было никаких оснований для постижения медицины, из-за чего моё обучение потерпело крах. В минуты глубокого отчаяния я встретил человека, который предопределил всю мою дальнейшую жизнь — это был наставник.
Тянь Сюань кивнула, не сводя глаз с Пэй Юаня и ловя каждое его слово.
— Наставник старше годами, повидал на своем веку немало и обладает богатейшим жизненным опытом. На многие вещи он смотрит много шире. Он утешил меня и растолковал: пусть сейчас не каждый способен постичь врачевание, но кто знает, что будет в будущем? Не удастся за десять лет — пройдёт сто лет; не за сто — так тысяча, но придёт день, когда простой люд больше не будет изнывать от болезней. Наставник также сказал мне, что долг нас, врачей, помимо исцеления больных, заключается в передаче медицинского знания грядущим поколениям, дабы само искусство врачевания могло развиваться и совершенствоваться. Вняв словам наставника, я проразмышлял над ними несколько дней, прочувствовал их всей душой и решил следовать за ним, неся в мир великое искусство врачевания.
Пэй Юань вкратце обрисовал то давнее положение дел.
Тянь Сюань снова кивнула, но озадаченно спросила:
— Но какое отношение всё это имеет к правилу исцелять только живых?
Сунь Сымяо тихо рассмеялся:
— А ты послушай дальше. Поначалу этот сорванец, движимый чистосердечным милосердием, лечил всех подряд, отчего и прогремел на всю округу. Позже я перестал практиковать и целиком посвятил себя составлению медицинских трактатов, а он взял на себя хлопоты по сбору сведений у практикующих лекарей. И хотя мы приложили массу усилий, в те времена секреты врачевания ревностно оберегали от чужих глаз. Вдобавок ко всему этот наглец обладал превосходным искусством, щадил карманы бедняков и не выписывал лишних лекарств, чем навлек на себя глухую враждебность чуть ли не всех тогдашних врачевателей.
Тянь Сюань внезапно прозрела:
— Выходит, появление такого искусного лекаря, как старший брат, лишало прочих врачей их главного источника заработка? Нелегко же пришлось ему в те дни!
— И то верно… — Сунь Сымяо кивнул, и при воспоминании о тех временах на его лице отразилась застарелая горечь. — Но ради великой цели передачи врачебного искусства и завершения работы над медицинскими трактатами этот сорванец поклялся врачам: при условии, что они ответят на его вопросы и помогут усовершенствовать медицинские труды, он отныне даёт обет исцелять только живых. С той поры молва о его правиле лечить лишь живых и поползла по свету. Многие не ведали истинных причин и питали к нему самые превратные чувства. А из-за истории с Лалан этот юнец вечно ходил с мрачной миной, и со временем большинство людей уверилось в том, что с ним невозможно поладить. Чтобы другие лекари могли спокойно спасать людей, этот дурень попросту решил и дальше играть роль нелюдимого буки. Шли годы, и во всей Долине Ваньхуа, кроме меня, пожалуй, почти не осталось тех, кто помнил бы, что в молодости этот парень был тем ещё весельчаком.
В глазах Тянь Сюань, устремленных на Пэй Юаня, искрились целые созвездия — оказывается, её старший брат настолько великий человек!
— Старший брат! Я так горжусь тем, что у меня есть такой старший брат!
Видя, как Тянь Сюань дурачится и при этом совершенно не обращает внимания на его дурную славу, Пэй Юань лишь улыбнулся:
— Эх ты… Узнала об этом — и ладно, только не болтай лишнего на стороне. Мне всё равно, что обо мне думают чужие люди, но я не хочу, чтобы ты питала ко мне ложные заблуждения. Мы с тобой соратники по одной секте, и пусть младшие братья и сёстры в долине понимают меня неверно — мне претит оправдываться перед каждым. Но тебе вечно приходится странствовать вне дома, и если вдруг какой-нибудь лекарь заговорит с тобой с глубоким почтением или, наоборот, демонстративно презрительно, теперь ты будешь знать истинную причину.
Тянь Сюань кивнула. Подобный поступок старшего брата неизбежно вызывал у одних благоговейное восхищение, а у других — жгучую ненависть. И всё же она оказалась права: Пэй Юань вовсе не был тем сухарем, каким казался, и за этим скрывались столь благородные мотивы. Тянь Сюань испытывала к старшему брату искреннее преклонение. Пусть даже он всего лишь персонаж компьютерной игры, созданный воображением разработчиков, в реальной жизни тоже непременно должны существовать такие люди!
— Старший брат, что ты хочешь съесть сегодня вечером? Я приготовлю! — иных особых талантов у неё не было, зато она умела баловать старшего брата отменной едой.
— Блюда, привезенные тобой из Шу, были неплохи, приготовь что-нибудь на вечер из них. Выпьем вместе со старейшиной по чарочке, — Пэй Юань бросил взгляд на кувшины с вином в комнате Сунь Сымяо. — Наставник, вчера вы отведали крепкого вина, пожалуй, сегодня хватит с вас покрепкого!
Сунь Сымяо был уже счастлив тем, что поведал Тянь Сюань одну из своих тайных дум, а потому на вид спиртного ему было наплевать — лишь бы было что пригубить.
— Ладно!
— Тогда я пойду готовить завтрак! — весело улыбнувшись, Тянь Сюань выпорхнула за дверь и направилась на кухню.
— Мелкий наглец, тайну своего обета исцелять лишь живых ты Сяо У выложил, а когда поведаешь ей историю Лалан? — Сунь Сымяо искоса глянул на Пэй Юаня. — А что насчет твоего младшего брата… не пора ли сыскать подходящий момент и тоже рассказать ей об этом?
Пэй Юань легко вздохнул:
— Погодим еще немного! О делах младшего брата мы сами знаем не так уж много, и если вывалить всё на Сяо У сгоряча, не ровен час, возникнет недопонимание, а потом они столкнутся лицом к лицу, и распрям не будет конца. С историей Лалан тоже лучше повременить… По правде говоря, Ци Цзинь — неплохой молодой человек… Жаль только, что в тот день не он оказался тем, кто должен был лишить семью Лалан жизни. Остается лишь надеяться, что в будущем Сяо У сумеет развязать узел обид в сердцах Лалан и Ци Цзиня, и они сойдутся вместе.
Сунь Сымяо вновь тяжело вздохнул и умолк.
После Праздника фонарей Тянь Сюань покинула Долину Ваньхуа и направилась в Ханчжоу. Тан Фэн и Тан Цин с заветным целебным порошком высшего качества, полученным от Тянь Сюань, также ступили на путь, ведущий обратно в Клан Тан.
Ханчжоу встретил её прежним неизменным великолепием. Неспешно прогуливаясь по улице, Тянь Сюань то и дело прикупала какой-нибудь уличной снеди, а порой приобретала и безделушки, намереваясь отвезти их в подарок друзьям в Долину Ваньхуа. Время от времени ей попадались на глаза ученики Поместья Цанцзянь, закупающие провизию и припасы, но Тянь Сюань не спешила окликать их — по правде говоря, людей, которые действительно знали бы её в Поместье Цанцзянь, насчитывались считанные единицы.
Медленной походкой дойдя до главных ворот Поместья Цанцзянь, Тянь Сюань вскинула голову на сверкающую золотом вывеску и задумчиво поскребла в затылке. Прошло ещё и года, не рановато ли она явилась? Не стоило ли выждать до назначенного годового срока и лишь тогда навестить Е Ина? Поморщившись, Тянь Сюань мысленно одёрнула себя: с каких это пор она пустилась в столь бесполезные сомнения? Ей всего-то нужно исцелить Е Ина, о чём тут вообще раздумывать! Сделав глубокий вдох, Тянь Сюань решительно шагнул вперёд.
— Достопочтенная госпожа, позвольте осведомиться, по какому делу вы пожаловали в Поместье Цанцзянь? — вежливо осведомился дежуривший у ворот страж, не узнавший гостью.
Тянь Сюань улыбнулась:
— Я ищу вашего старшего главу Е Ина, он на месте? Если его нет, то дома ли четвёртый глава Е Мэн?
Стражник опешил и вскинул руку:
— Погодите немного, госпожа.
Не прошло и мгновения, как Е Мэн пулей вылетел наружу. Завидев Тянь Сюань, он просиял от радости и схватил её за руку:
— А ты всё-таки явилась! Я уж думал, ты объявишься строго по истечении годового срока. Живо, пошли к старшему брату! Пусть старший брат молчит об этом в тряпочку, но я-то знаю: он ждёт тебя! Идём, идём! — Е Мэн потащил Тянь Сюань за собой вовнутрь усадьбы.
Стражник у ворот смотрел на это с изумлением — отроду он не видел четвёртого главу в таком состоянии. Кто же эта девица? Уж не зазноба ли четвёртого главы? Хотя нет! Стражник покачал головой: четвёртый глава упомянул, что её ждёт старший глава. Неужто близкая подруга старшего главы? Но старший глава отроду не покидает пределов поместья, где они вообще могли познакомиться? Озадаченный стражник остался стоять на своём посту, но мысли его вновь и вновь возвращались к загадочной гостье.
Тянь Сюань, разумеется, заметила выражение лица часового, но решила не утруждать себя объяснениями — подобные вещи только множат путаницу.
Добравшись до покоев Е Ина, Тянь Сюань увидела, что он по-прежнему стоит неподвижно и смотрит в бескрайнее небо. И хотя зрения он был лишён, Е Ин стоял с такой горделивой осанки, что невольно приковывал к себе все взоры.
— Четвёртый брат, это ты? — заслышав знакомые шаги, Е Ин опустил голову в сторону входа.
Одновременно с этим он уловил ещё один знакомый лёгкий шаг, но не осмелился подать голос и спросить, она ли это — Е Ин боялся разочароваться, услышав в ответ чужое имя. Годовой срок ещё не истёк, и Е Ин полагал, что Тянь Сюань вернётся не так скоро.
— Старший брат, ты опять стоишь и смотришь в небо! — Е Мэн быстрым шагом приблизился к нему. — Старший брат, ты завтракал?
— Кажется… забыл.
Е Ин позволил Е Мэну увлечь себя в комнату, а следовавшие позади шаги звучали столь сумбурно, что поначалу он не мог разобрать, кто именно идет за ними.
— Ты привёл новых учеников?
— Мгм, старые как раз на тренировке, так что я прихвил пару новичков.
http://bllate.org/book/22453/2360729
Готово:
