Янь Си увидел в его глазах чистоту и в этот момент снова показался себе тем мягким и честным даоцзаном Ли.
Янь Си невольно улыбнулся, сощурив глаза, и сказал правду:
— Верно. Хочешь верь, хочешь нет, но ты — второй человек, который проник мне в сердце. Первой была моя бабушка, но до неё тебе, конечно, далеко.
Ли Цзючжу опустил глаза:
— Верю. Всё, что ты говоришь, я верю.
Янь Си пожал плечами и усмехнулся.
Раз он осмелился это произнести, то знал наверняка: Ли Цзючжу не поверит.
— Ешь давай. Тетка Сун говорила, вечером будет праздник фонарей, составишь мне компанию. Я еще не бывал здесь на таких гуляниях.
…
Эта ночь выдалась на редкость оживленной.
Обе стороны улицы пестрели самыми разнообразными фонарями: живописные фонари-драконы, нераскрывшиеся бутоны лотосов, дворцовые светильники с изображением красавиц… Все они вместе превратили этот город в место, где не гаснут огни.
Ежегодный Праздник фонарей также был днем, когда влюбленные изливают друг другу сердечные тайны.
По пути Янь Си уже заметил несколько пар.
Он и Ли Цзючжу тоже шли по улице рука об руку, вот только не было здесь любви — лишь одна вражда.
Раньше руки Янь Си вечно были ледяными, и Ли Цзючжу терпеливо согревал их по капле.
Нынче же руки самого Ли Цзючжу стали еще холоднее.
Только вот у Янь Си не осталось лишнего тепла, чтобы отогреть его.
Они шли молча всю дорогу и словно по молчаливому согласию остановились перед огромной площадкой для разгадывания загадок на фонарях.
Вокруг палатки висел круг ярко-красных фонариков, к которым снизу крепились свитки с загадками.
В самом дальнем ряду красовались изысканные светильники, настоящие произведения искусства — очевидно, это были призы.
На помосте как раз стояла пара влюбленных, чьи глаза сияли от смущения и не смели встретиться.
Стоявшая рядом зевака пояснила:
— Этот молодой господин и эта барышня выиграли главный приз, но награда всего одна, и теперь ни у кого не хватает духу забрать её.
Другая подхватила:
— Да призы ли тут важны! Судя по тому, как они смотрят друг на друга, они явно запали друг другу в душу! Хозяин лавки совершил великое дело, свел вместе пару влюбленных.
Едва она договорила, как окружающие принялись подшучивать и улюлюкать.
Янь Си тоже поддался этой прекрасной атмосфере и невольно улыбнулся.
Скосив взгляд вбок, он увидел, что Ли Цзючжу по-прежнему хранит ледяное выражение лица.
Янь Си тихо вздохнул и наугад взял висевшую перед ним загадку.
На ней было написано:
Разлука при жизни, одна могила после смерти,
Хотел бы я обернуться бабочкой и взлететь с тобой вдвоем,
Небеса страсти и пучины ненависти, сны полны тоски,
Лишь уповаю вновь встретиться в следующей жизни.
Нужно угадать четырехсложную идиому.
Эту… ответов тут, пожалуй, слишком много…
Янь Си невольно нахмурился.
Верность до гроба? Разлученные на веки вечные мирами живых и мертвых? Жизнь и смерть рука об рука?
При всем уважении, сам текст загадки был уж слишком неблаговечным.
Заметив, что он замер с загадкой в руках, Ли Цзючжу, прочитав её, вспомнил что-то и холодно усмехнулся.
Куда уж Янь Си было снова испытывать его терпение — он тут же потащил его прочь.
Пытаясь скрыть смущение, он остановился перед лавкой масок.
Наугад взяв зеленолицую маску злого духа,
он вспомнил, как герои исторических дорам обожают пугать людей масками, и в нем внезапно взыграло ребячливое желание пошутить.
Закрывшись маской, он неожиданно крутанулся, поворачиваясь к Ли Цзючжу лицом, и даже издал звуковое сопровождение:
— У-у-у!
Ли Цзючжу никак не отреагировал. Приподняв брови и глаза, словно скованные льдом, он равнодушно бросил:
— Детский сад.
— Кхе-кхе… — Янь Си смущенно кашлянул, снял маску, являя миру пару миндалевидных глаз, и лукаво перевел взгляд.
— Тебе что, совсем скучно? Если так, давай вернемся.
Ли Цзючжу посмотрел в эти глаза, на полсекунды замер, чуть сжал пальцы в кулак, а затем снова разжал их.
— Не нужно.
Было бы прекрасно, если бы Янь Си и правда был так прост, как показывал.
Только вот жаль, что Янь Си слишком искусно играл свою роль — так искусно, что сам Ли Цзючжу уже не понимал, где его истинное лицо.
Хотя Ли Цзючжу и отказался возвращаться, Янь Си чувствовал: настроение у него совсем пропало.
Он вспомнил все те неприятности, что навалились прежде, и гулять расхотелось окончательно.
Купив на обочине фонарик — так, чисто ради участия, —
он повернулся и произвел:
— Я устал, давай вернемся.
Ветер взметнул полы его одежд, растрепал несколько прядей у висков, а мягкий желтый свет фонарей отразился в его глазах, заставляя казаться небожителем, сошедшим со старинного свитка.
Ли Цзючжу поневоле вспомнил их первую встречу.
Тогда Янь Си тоже весь светился лунным ореолом, до того прекрасный, будто не человек вовсе.
В душе Ли Цзючжу вновь поднялась горькая тоска.
Тоска от собственной слабости.
Тоска от того, как они вообще докатились до такой жизни…
Он шагнул вперед, одной рукой перехватил запястье Янь Си, другую положил ему на затылок и подался корпусом вперед.
Янь Си слегка замер, глядя на приближающееся лицо, и закрыл глаза.
Это был поцелуй, лишенный плотского желания — Ли Цзючжу просто замер на месте, не совершая больше никаких движений.
Его брови слегка сдвинулись, на лице застыло скорбное выражение, словно он прощался с любимым человеком в последний раз.
Янь Си чуть приподнял подбородок, сохраняя бесстрастное выражение лица, будто ожидая окончательного приговора.
Полыхнула духовная энергия, и вокруг них сомкнулась прозрачная завеса барьера.
Никто не мог их увидеть.
А снаружи кипела суета.
Какая-то парочка, разглядывая фонарь в руках, прошла мимо, едва не задев их плечом.
Всего-то и желал Ли Цзючжу — вот такой тихой и теплой жизни…
…
— Бах! БУХ! Трах! Тарарах!
Громыхнули петарды, и ярко-красные обрывки бумажной крошки закружились в воздухе.
Настал наконец день свадьбы.
Тетка Сун облачилась в яркие, бросающиеся в глаза одежды, расшитые праздничными узорами, а морщинки на её лице распрямились от улыбки:
— Молодой господин Янь, вы готовы? Молодой господин Ли уже заждался!
Однако, переступив порог и ощутив царящую в комнате жуткую тишину, тетка Сун растеряла всю улыбку и лишь неловко натянуто хихикнула пару раз.
Специалистка по прическам сглотнула слюну и дрожащими руками закрепила на голове Янь Си венец, бросив тетка Сун:
— Го… готово.
И не то чтобы сваха была робкого десятка.
Она укладывала волосы бесчисленным невестам, но впервые в жизни делала прическу мужчине, и впервые ей довелось встретить свадьбу, на которой никто не улыбался, не было ни капли радости, а выглядело всё так, будто жених собрался на плаху.
Янь Си пару секунд полюбовался на свое отражение в бронзовом зеркале, поднялся и мягко улыбнулся тетке Сун:
— Пойдемте.
Янь Си был мужчиной, так что свадебное покрывало ему не требовалось; взяв в руки большой красный шелковый цветок, он уверенно зашагал вперед.
Тетка Сун пару секунд ошарашенно хлопала глазами, а затем бросилась следом:
— Предки мои, идите же тише.
Весь внутренний двор украшали еще с семи дней назад: пусть и в спешке, но сватенная атмосфера ощущалась сполна. Алые шелковые ленты свисали с карнизов, огромные иероглифы «Си» пестрели на дверях, окнах и стенах, слепя глаза краснотой.
Люди сбивались в кучки, повсюду слышался гул голосов, время от времени прерываемый раскатистым мужским смехом.
Детишки прыгали и бегали вокруг, их глазенки ярко блестели при виде корзины с манящими сладостями в руках свахи — кругом царила живая энергия.
Ни один из них не принадлежал к числу смертных, ведущих обычную жизнь, поэтому и родственников с друзьями у них, естественно, не имелось.
Все эти гости — окрестные соседи. Ли Цзючжу не стал брать с них подарки, а напротив, сам заплатил им за то, чтобы они пришли и создали шумную толпу.
Называлось это простым словом: нанять массовку.
Янь Си направился в главный зал и взглянул на Ли Цзючжу, который уже ждал там.
Он впервые видел Ли Цзючжу в красных одеждах, и тот выглядел на удивление… неплохо.
Янь Си даже немного засмотрелся.
Лицо Ли Цзючжу тоже не украшала улыбка, но он молча принял другую сторону большого красного цветка из рук Янь Си.
На мгновение вокруг воцарилась зловещая тишина.
Все они впервые присутствовали на мужской свадьбе. Обстановка и впрямь выдалась необычной: ни выкупа невесты, ни преград у дверей, да и новобрачная была без покрывала.
Хотя нет, никакой невесты здесь вообще не было.
И даже на лицах сочетающихся браком людей не было ни единой улыбки.
Ли Цзючжу поднял глаза и обвел взглядом собравшихся.
Окружение мгновенно ожило.
Иные причины отсутствовали — просто Ли Цзючжу заплатил щедро.
Родителей ни у одного из них не было, так что, поклонившись Небу и Земле, а затем друг другу, они считали свадебную церемонию завершенной.
http://bllate.org/book/22444/2358537
Готово:
