Прошедшей ночью прошел осенний дождь, и грибы наверняка полезли из земли. Чу Нин, закончив с домашними делами, с самого утра отправился в горы на тихую охоту — ему нужно было подкопить денег.
У подножия грибы уже почти все собрали, поэтому Чу Нин поднялся выше. Он помнил место, где их было много, и даже заранее пометил его. Добравшись до цели, он увидел, что там и правда высыпало целое семейство свежих, крепких грибочков, чьи крошечные шляпки только-только показались из-под прелой листвы.
Чу Нин радостно опустился на корточки и принялся бережно срезать их, складывая в бамбуковую корзину. Он не подозревал, что из зарослей неподалеку за ним наблюдают свирепые глаза. Это был огромный дикий кабан; его жесткая черно-бурая щетина встала дыбом, словно стальные иглы, а из пасти торчали острые клыки. Зверь молча ждал, пока добыча подойдет ближе к его территории.
Чу Нин, увлеченный сбором, не заметил, как опасность подкралась совсем близко. Лишь когда до кустов оставалось всего несколько шагов, он вдруг ощутил тяжелое, давящее присутствие. Юноша резко вскинул голову: кустарник затрясся, и из него выскочил разъяренный кабан, наставив на него свои клыки.
Хриплое, тяжелое сопение зверя ударило Чу Нину по ушам. От ужаса его лицо побелело, ноги стали ватными, корзина выпала из рук, и грибы рассыпались по земле. Чу Нин в панике бросился бежать, но в суматохе споткнулся о камни и коряги.
С глухим стуком он рухнул на землю. Острая боль в лодыжке заставила его вскрикнуть, он попытался подняться, но не смог. Видя, как кабан приближается, Чу Нин хотел позвать на помощь, но горло словно перехватило, и из него не вырвалось ни звука. Его личико залилось слезами страха.
Кабан ударил копытом землю и, словно выпущенная из лука стрела, бросился на юношу. В последний момент, когда казалось, что спасения нет, из-за спины Чу Нина в сторону зверя полетел топор для рубки дров. Одновременно с этим, подобно молнии, из леса выскочил человек. Он подхватил Чу Нина за талию, перекинул себе на плечо и помчался обратно в чащу.
Кабан, оглушенный ударом топора, закрутился на месте, прежде чем понял, что произошло. В ярости он развернулся и бросился в погоню за убегающими. Чу Нин, болтаясь на плече Чжао Шуюя, чувствовал, как кружится голова, и мысленно благодарил небо за то, что не успел позавтракать, иначе бы испачкал своего спасителя.
С трудом повернув голову, он увидел, что разъяренный зверь настигает их. В момент смертельной опасности мужчина, несший его, ловко уклонился и нырнул за толстое дерево, мастерски избежав атаки. Чжао Шуюй, прекрасно знавший этот лес, умело использовал деревья, петляя и уворачиваясь. Кабан, не в силах сдержать инерцию, с размаху врезался в стволы, заставляя их содрогаться.
Заметив, что кабан раз за разом промахивается, Чу Нин перестал бояться и даже невольно восхитился тем, насколько ловок человек, несущий его на спине.
Неизвестно, сколько они бежали, но вскоре послышался глухой звук падения, и Чжао Шуюй опустил Чу Нина на землю. Сам он подошел к заранее вырытой ловушке, куда угодил зверь. Кабан напоролся на заостренные бамбуковые колья, кровь хлестала из ран. Видимо, шкура была слишком толстой: большинство кольев сломалось, но несколько глубоко вошли в плоть. Раненый зверь в бешенстве бился, пытаясь встать.
Чжао Шуюй огляделся, подобрал длинную заостренную палку и начал колоть кабана. Тот взревел от ярости. Чжао Шуюй прищурился, прицелился и с силой вогнал кол прямо в шею зверя. Раздался долгий вой, и в яме началось неистовое копошение. Еще один удар, и кровь хлынула сильнее; вскоре силы покинули кабана, и он затих.
Чжао Шуюй подошел к Чу Нину. Тот все еще дрожал от пережитого шока, в его больших глазах стояли слезы, он боялся даже всхлипнуть, выглядя при этом до жалости беззащитным. Видя, что его возлюбленный так напуган, Чжао Шуюй не удержался и, погладив его по спине, тихо заговорил:
— Чу Нин, кабан мертв. Ты не ранен? Позволишь мне проверить?
Услышав голос, Чу Нин вскинул голову. Это был Чжао Шуюй! Он так нежно успокаивал его, гладил по спине... Юноша мгновенно напрягся.
— Я... я в порядке!
Под пристальным взглядом Чжао Шуюя сердце Чу Нина забилось в бешеном ритме. Он заикался, а места, к которым прикасался мужчина, казалось, начали жечь огнем.
— Раз в порядке — хорошо! Вставай, земля холодная. — Чжао Шуюй протянул руку, чтобы помочь ему.
Чу Нин посмотрел на его ладонь — широкую, с длинными пальцами, испачканную в грязи и крови, но такую надежную. Заметив, что юноша засмотрелся на руку, Чжао Шуюй вспомнил, что в эти времена существуют строгие правила приличия между мужчинами и гэрами, и смущенно собрался убрать ладонь. Но Чу Нин неожиданно ухватился за нее, чтобы подняться.
Чжао Шуюй приготовился потянуть его, но Чу Нин, почувствовав резкую боль в лодыжке, снова осел на землю.
— А-а!
— Ты повредил ногу? Дай я посмотрю. — Чжао Шуюй заволновался.
Чу Нин прикрыл ногу рукой, его лицо из бледного стало пунцовым — он испугался не столько боли, сколько действий Чжао Шуюя. Тот ведь был ученым, неужели не знает, что нужно соблюдать приличия?
— Я... я не засматриваюсь, просто немного разбираюсь в медицине. Хочу помочь. Если повреждена кость, без лечения потом будут серьезные проблемы, — торопливо оправдывался Чжао Шуюй, боясь, что его примут за наглеца.
— Со мной все будет хорошо? — спросил Чу Нин.
— Я читал много медицинских книг, умею лечить ушибы и растяжения. Не бойся, я не сделаю ничего дурного, просто беспокоюсь о твоей ноге.
— Тогда... тогда смотри, — прошептал Чу Нин и, заливаясь краской, убрал руку.
Чжао Шуюй осторожно снял обувь и носок. Лодыжка сильно распухла — растяжение было серьезным. Ощупав кость, он с облегчением выдохнул: к счастью, перелома не было.
— Хорошо, что только растяжение. Сейчас разотру, приложу травы, и к вечеру сможешь ходить. — С этими словами он подхватил юношу на руки.
Чу Нин вздрогнул от неожиданности.
— Эй! Ты...
— Не бойся. Здесь слишком сыро, я отнесу тебя к тем камням. Я часто охочусь в этих местах и расставил вокруг много ловушек, так что будь осторожен.
Усадив юношу, Чжао Шуюй использовал корзину как ширму и достал из своих припасов лечебное вино и травы.
— Сейчас буду растирать ушиб вином, будет немного больно, потерпи.
Чу Нин мучительно размышлял, постоянно напоминая себе: он врач, он врач, это просто осмотр ноги, ничего такого...
— Хорошо, я не боюсь боли.
Чжао Шуюй, глядя на то, как он, краснея, заявляет о своей храбрости, испытал одновременно жалость и желание улыбнуться. Гэры в это время такие застенчивые.
— Не волнуйся, я буду очень осторожен.
К тому времени, как Чжао Шуюй закончил растирание, Чу Нин уже вспотел от боли. Мужчина растер травы камнем, приложил к лодыжке и перевязал полоской ткани, оторванной от собственной одежды. Вспомнив, как при первой встрече Чу Нин пытался оторвать подол, чтобы перевязать ему рану, но не имел сил сделать это, он не сдержал усмешки.
— Чему ты смеешься?
— Вспомнил, как ты пытался оторвать подол, когда мы встретились впервые.
Чу Нин тут же вспомнил тот пояс и, краснея, пробормотал:
— Это была не первая встреча. Мы виделись раньше.
— Для меня это была первая встреча. — Чжао Шуюй завязал аккуратный бантик на повязке и остался доволен результатом.
Чу Нин в недоумении склонил голову, а Чжао Шуюй лишь улыбнулся, ничего не объясняя.
— Готово. Отдохни немного, я провожу тебя домой.
Чу Нин представил, как они пойдут вместе, и деревня начнет судачить.
— Не нужно, я сам дойду.
Чжао Шуюй не стал спорить, а лишь перевел тему:
— Кстати, я ведь снова тебя спас...
— Мы уже в расчете, не думай, что обязан мне чем-то, — поспешно перебил его Чу Нин, которому было неприятно слышать о долгах.
— Я не это имел в виду. Я хотел сказать, что ты спас меня в горах, а я тебя — сегодня. Мы с тобой и правда связаны судьбой!
— А! — Чу Нин от этих слов покраснел еще сильнее и растерянно посмотрел на Чжао Шуюя.
*Он сказал, что мы связаны судьбой... Разве мужчина может такое говорить гэру?* — подумал про себя Чу Нин.
— В горах полно диких зверей, это опасно. В следующий раз не ходи сюда один. Если очень нужно, позови меня, я составлю компанию, — серьезно предложил Чжао Шуюй. Он искренне хотел защитить этого юношу.
— Ты... — Чу Нин хотел спросить, почему тот так добр к нему, но, встретившись с глубоким взглядом Чжао Шуюя, почувствовал, как сердце заколотилось в груди, и не смог выдавить ни слова. Он поспешно отвел глаза. — Я... я обычно не хожу глубоко в лес. Юнь-гэ сегодня не было дома, а в том месте я часто собирал грибы, зверей там никогда не было. Кто же знал, что сегодня там окажется кабан.
Чу Нин добавил, обеспокоенно:
— Это же недалеко от деревни, вдруг кабан побежит туда?
С тех пор как Чжао Шуюй заступился за него и купил леденцы и пирожные, этот мужчина стал для него особенным. Чу Нин не хотел, чтобы Чжао Шуюй считал его неразумным и несерьезным гэром.
— Вряд ли. Это случайность. Я как раз спускался с гор, заметил следы и пошел по ним, иначе твоя жизнь была бы в опасности, — сказал Чжао Шуюй и протянул ему несколько лесных ягод.
Когда юноша отдохнул, Чжао Шуюй замаскировал ловушку и сбегал за корзиной Чу Нина.
— Ну, полезай на спину, понесу. — Он присел перед ним и похлопал себя по плечу.
Чу Нин вспыхнул и замахал руками:
— Н-нет, не нужно, я сам!
— Ты только что повредил ногу, идти предстоит далеко, только хуже сделаешь. Не упрямься.
— Если кто-то увидит, что ты несешь меня на спине... — прошептал Чу Нин, видя, что мужчина начинает сердиться.
Чжао Шуюй приложил руку ко лбу.
— Слушайся. Я донесу тебя до подножия, там никто не увидит.
Видя, что юноша молчит, потупив взгляд, Чжао Шуюй решил пойти на крайние меры:
— Или ты хочешь, чтобы я нес тебя на руках?
— А! Я... нет, я... — Чу Нин окончательно растерялся.
Чжао Шуюй взял его за руки, заставил обнять себя за шею и, подхватив под бедра, уверенно поднял. Чу Нин почувствовал, какой у него широкий и теплый спина, и сердце радостно затрепетало. Он слегка прижался щекой к его плечу, чувствуя напряженные от усилий мышцы.
У подножия, где уже можно было услышать людские голоса, Чжао Шуюй нашел большой камень и попросил его посидеть, пока он сходит за Чжао Юнем, чтобы тот помог донести юношу до дома.
Их взгляды встретились, и непонятное волнение вновь окрасило щеки Чу Нина в алый цвет. Он отвел глаза и кивнул.
Чжао Шуюй, глядя на него, не удержался и спросил:
— Чу Нин, ты чувствуешь, что у меня на сердце?
Дыхание Чу Нина сбилось, сердце бешено колотилось, все тело стало мягким, и он не знал, что ответить. Ему показалось, что он снова заболел.
http://bllate.org/book/22441/2357848
Готово:
