— Ну всё, спи, не волнуйся.
Жуань Ланьчжу успокаивающе погладил Лин Цзюши. Лин Цзюши смотрел прямо в глаза Жуань Ланьчжу — в них отражался только он один, никого больше. Лин Цзюши внезапно почувствовал, как тревога отступила, и они вдвоем легли спать дальше.
Ань Ваньци, наблюдая за тем, как они делят одно ложе, неожиданно ощутила прилив умиротворения — словно мать, всю жизнь беспокоившаяся о судьбе сына, наконец-то увидела его счастливым.
— Ранние вы пташки, однако.
Проснувшись рано утром, Ань Ваньци увидела, что остальные трое уже на ногах. Ничуть не смутившись, она сладко потянулась и, всё еще сонная, выбралась из постели.
— А у тебя нервы стальные, — съязвила Тань Цзаоцзао, сидя перед зеркалом и поправляя макияж.
— Ой, да ладно тебе. У нас же есть брат Мэн и брат Цзюши, чего бояться?
Ань Ваньци встала, подошла к Тань Цзаоцзао, достала из сумки влажную салфетку, протерла лицо и принялась успокаивать подругу.
— Смотрю, Чжу Мэн тоже неплохо выспался. Вы двое прямо соревнуетесь, кто крепче спит.
Она хотела добавить: как отец с дочерью, уж больно похожи, но побоялась — оставила эту мысль при себе.
— Ладно, идемте.
Жуань Ланьчжу поднялся, открыл дверь и приготовился выйти. Лин Цзюши последовал за ним.
— Идем-идем!
Ань Ваньци поспешила следом, пристроившись за спиной Лин Цзюши.
— Подождите меня!
Тань Цзаоцзао второпях закончила макияж и бросилась догонять остальных.
***
— Не глазейте, ешьте.
Никто за столом не спешил брать палочки. Колдун поставил на стол блюдо с овощами и произнес эту фразу. Все посмотрели на еду, но аппетита ни у кого не было. Ань Ваньци первой взяла кусок хлеба и откусила.
Жуань Ланьчжу, нахмурившись, последовал её примеру. Лин Цзюши с неприязнью покосился на хлеб, потом на Жуань Ланьчжу, но, увидев, что тот ест, тоже взял свой кусок.
— Ешьте, в Двери нельзя предъявлять слишком много требований.
Увидев, что Тань Цзаоцзао всё еще не притронулась к еде, Ань Ваньци подбодрила её, и та наконец взяла хлеб.
— Кто положил иголку мне в миску?!
Опоздавший Чжун Чэнцзянь, еще не успев толком протереть заспанные глаза, сел за стол и начал есть. Вдруг его лицо исказилось, он начал давиться, и через мгновение, с полным ртом крови, выплюнул иголку.
— Это ты сделал? — он окинул всех взглядом, а затем уставился на Тан Яояо с нескрываемой злобой.
— Ты что... совсем с ума сошел?!
Тан Яояо, которую вывела из себя его выходка, хотела было взорваться, но, заметив краем глаза колдуна на кухне, сдержалась.
— Вы же вроде как союзники, нет?
Глядя на их перепалку, Жуань Ланьчжу и Лин Цзюши синхронно покачали головами. Жуань Ланьчжу не упустил случая съязвить:
— Если хочешь быть дураком — будь, но не впутывай других. Кашу наложили до того, как мы пришли, места каждый занимал сам. Кто же знал, что ты сядешь именно туда? — с досадой бросила Тан Яояо.
— Тогда кто?!
Чжун Чэнцзянь перевел взгляд на Ань Ваньци — в этой группе он больше всего конфликтовал именно с ней.
— На меня-то чего смотреть? Если бы я хотела тебя прикончить, разве мне понадобилось бы подкладывать иголку? — небрежно бросила Ань Ваньци, даже не взглянув в его сторону.
— Ты опоздал, — сухо пояснил Лин Цзюши.
— Ну опоздал, и что? — Чжун Чэнцзянь, похоже, был не в состоянии мыслить логически.
— Именно потому, что ты опоздал, мы все подумали, что это твое место. Целью того человека был определенно ты, — Лин Цзюши проявил терпение, объясняя всё по полочкам.
— Это я?! Пусть только попробует подойти! Пусть идет на меня!
Чжун Чэнцзянь, похоже, решил выплеснуть всю свою утреннюю ярость и швырнул иголку на стол. Тань Цзаоцзао вздрогнула, а остальные посмотрели на него как на умалишенного.
— Это ты, твою мать, положил иголку мне в миску?!
В этот момент колдун вышел из кухни с тарелкой. Чжун Чэнцзянь вскочил, ткнул в него пальцем и потребовал ответа.
— Что ты сказал?
Вопрос был задан спокойно, но на лице колдуна играла возбужденная улыбка.
— Я спрашиваю, это ты подложил иголку в мою миску?
Чжун Чэнцзянь продолжал неистовствовать, как пороховая бочка. Жуань Ланьчжу и Ань Ваньци с интересом наблюдали за этой сценой, а Тан Яояо и Тань Цзаоцзао испуганно переводили взгляды с одного на другого.
— Сядь, — Лин Цзюши, вздохнув, попытался удержать Чжун Чэнцзяня от глупостей и потянул его за рукав.
— Да пошел ты! Вы тут все смерти боитесь, что ли?!
Чжун Чэнцзянь грубо оттолкнул Лин Цзюши. Лицо Жуань Ланьчжу мгновенно похолодело, он посмотрел на Чжун Чэнцзяня с ледяной яростью. Ань Ваньци уже была готова проучить хама, но следующее действие Чжун Чэнцзяня заставило её остаться на месте — она лишь приподняла бровь, наблюдая за развитием событий. Чжун Чэнцзянь схватил со стола нож и направил его на колдуна. Это было самоубийство, Ань Ваньци даже не нужно было вмешиваться.
— Не делай глупостей! — Тан Яояо поспешила его остановить. Не из жалости, а чтобы он не потянул её за собой в могилу.
— Я прирежу тебя, клянусь, я тебя прирежу!
Колдун с невозмутимым видом поставил тарелку, посмотрел на Чжун Чэнцзяня и ловко выхватил нож из его рук.
— Эй, разве не говорили, что он может убить, только если разобьется яйцо? Мое яйцо целое!
Лишившись ножа, Чжун Чэнцзянь словно пришел в себя. Дрожа, он посмотрел на Жуань Ланьчжу и Тан Яояо. Лин Цзюши с сомнением взглянул на Жуань Ланьчжу, но тот лишь покачал головой, и Лин Цзюши успокоился. Ань Ваньци невозмутимо доедала завтрак, а Тань Цзаоцзао и Тан Яояо, боясь поднять глаза, уткнулись в тарелки.
— Тогда я могу сначала разбить твое яйцо, а потом убить тебя. Верно? — колдун с улыбкой наклонился к самому лицу Чжун Чэнцзяня, угрожающе понизив голос.
— Я... мне всего двадцать шесть, у меня даже девушки не было. Может, пощадишь?
Чжун Чэнцзянь, видя перед собой лицо колдуна, дрожал всем телом.
— Что ты сказал? — колдун улыбнулся еще шире и с издевкой переспросил.
— Я говорю, можешь меня пощадить?
Колдун уже собрался проучить наглеца, как вдруг из гостиной донесся звук разбитого яйца. Улыбка мгновенно сползла с его лица.
— Я же говорил не разбивать яйца! — колдун с яростным криком бросился к трем сестрам.
— Я не хочу играть, я хочу домой!
— И я не хочу, я тоже ухожу!
Следом за старшей сестрой, вторая тоже разбила яйцо. Ань Ваньци посмотрела на сестер — это было спасение для Чжун Чэнцзяня... или, вернее, для всех Прошедших.
— Вы никуда не пойдете! — колдун в ярости схватил вторую сестру за руки. Но тут и третья сестра разбила свое яйцо. Она промолчала, но её поступок говорил сам за себя.
Колдун, уже готовый пустить в ход кулаки, замер, увидев, что это сделала младшая. Он с яростью развернулся, ушел на кухню и вернулся с новыми яйцами.
— Возьмите! Быстро возьмите!
Сначала сестры не хотели брать, но колдун снова заорал на них, и им пришлось подчиниться.
— Время вышло! По комнатам!
Колдун взглянул на часы — время еще не вышло, но ему было плевать. Он погнал их в комнаты. Сестры больше не спорили и покорно ушли, колдун последовал за ними.
— Я... я что, спасен? — Чжун Чэнцзянь, всё еще дрожа, сел на стул и с трудом выдавил вопрос, глядя на Жуань Ланьчжу.
— Ты спасен только на этот раз. С твоей безрассудностью смерть — лишь вопрос времени, — без обиняков отрезала Тан Яояо.
— Тебе стоит поблагодарить сестер, они только что спасли тебе жизнь, — Ань Ваньци допила кашу, небрежно вытерла рот и усмехнулась.
— В смысле? — Тань Цзаоцзао не поняла.
— Колдун уже был готов расправиться с ним, но сестры разбили яйца. Его внимание переключилось, и он забыл о дерзости Чжун Чэнцзяня, — пояснила Ань Ваньци, кивнув в сторону, где скрылись сестры и колдун.
— ...
Лин Цзюши кивнул в знак согласия — он подумал о том же.
— Похоже, отношение колдуна к сестрам... какое-то особенное.
Лин Цзюши задумался и посмотрел на Жуань Ланьчжу. Тот тоже кивнул, погрузившись в раздумья.
— Пальцы на руке разной длины, так что ничего удивительного, что он относится к ним по-разному, — Тань Цзаоцзао не видела в этом ничего важного. Во многих семьях всегда есть любимчики.
— Не упустили ли мы ключевую подсказку в истории про Фильхерскую птицу? — Лин Цзюши наклонил голову, глядя на Жуань Ланьчжу. Тот тоже размышлял — эта Дверь была действительно странной.
— Он неуязвим для оружия, но я заметил у него на руке свежий ожог. Видимо, получил, когда готовил. Может, он боится огня? — Жуань Ланьчжу понимал, что нельзя терять время: завтра вечеринка по случаю дня рождения, что произойдет после — неизвестно.
— Точно! В книге же сказано, что колдун в конце сгорел. Это и есть подсказка.
— По крайней мере, это доказывает, что у него есть слабое место.
Слова Жуань Ланьчжу словно прояснили мысли Лин Цзюши, и он наконец связал всё воедино.
— Завтра вечеринка, попробуем.
— Хорошо, — Жуань Ланьчжу никогда не отказывал Лин Цзюши.
— Мы... мы будем рисковать жизнью? — дрожащим голосом спросил Чжун Чэнцзянь.
— То, что ты еще жив — уже чудо. Помолчи, — Ань Ваньци бросила на него презрительный взгляд, и он тут же замолчал.
***
— Как думаешь, эта Дверь не кажется тебе странной?
Весь день они провели в комнате. Ключи от низкоуровневых Дверей обычно находились рядом с Хранителем или были связаны с ним. История была неполной, но у них появился план.
Тань Цзаоцзао и Ань Ваньци уже спали на полу, Жуань Ланьчжу лежал рядом — непонятно, спал он или нет. Лин Цзюши сидел на кровати, вертя в руках яйцо. Он чувствовал, что всё происходящее в Двери — какая-то бессмыслица.
— Вроде всё просто, но мы быстро нашли историю колдуна, догадались, что разбитое яйцо — табу. Столько подсказок, но почему всё кажется таким запутанным? — Лин Цзюши был явно встревожен.
— Ты хочешь сказать, что сестры — не табу, но они постоянно спрашивают, кто из них кто? — Жуань Ланьчжу открыл глаза и посмотрел на встревоженного Лин Цзюши.
— Да. Исходя из истории про Фильхерскую птицу, мы знаем, что ключ у колдуна, мы нашли выход... но что не так с тройняшками? Ведь именно они дали нам информацию о выходе.
— Многие вещи соответствуют здравому смыслу, но иногда здравый смысл нас же и ограничивает, — тихо успокоил его Жуань Ланьчжу.
— Я понимаю, но боюсь, что информация о том, что огонь может сжечь колдуна — это лишь ловушка здравого смысла. А если огонь на него не подействует?
Лин Цзюши не мог успокоиться. Подсказки то складывались в общую картину, то рассыпались.
— В любом случае, в большинстве историй монстры погибают от огня.
Жуань Ланьчжу молча смотрел на Лин Цзюши, нежно успокаивая его, как разбушевавшегося котенка.
— Это здравый смысл! Здравый смысл! Так стоит нам в него верить или нет?!
Котенок не желал успокаиваться.
— Не забивай голову, поспи.
Лин Цзюши сердито повернулся к Жуань Ланьчжу, но, встретившись с его мягким, теплым взглядом, мгновенно обмяк. Лин Цзюши вздохнул и лег, повернувшись на бок к Жуань Ланьчжу. Тот закрыл глаза, собираясь вздремнуть.
— А где твое яйцо? — Лин Цзюши посмотрел на дыру в стене, словно что-то вспомнив, сел и достал из кармана свое яйцо.
— Зачем? — удивился Жуань Ланьчжу.
— Это не мое яйцо. На моем была черная точка.
Лин Цзюши протянул яйцо Жуань Ланьчжу. Тот удивленно посмотрел на него, а затем, осознав всё, сел на кровати с выражением лица: что ж, признаю.
— Значит, он всё это время охотился за мной?
Поняв объяснение Жуань Ланьчжу, Лин Цзюши осознал, почему в ту ночь, когда разбилось яйцо Жуань Ланьчжу, стальной шип вонзился в него самого.
— Хотел поменяться яйцами, чтобы он переключился на меня, но он всё равно следил за тобой. Вот незадача, — Жуань Ланьчжу повертел в руках свое яйцо.
— Забирай.
Лин Цзюши вернул яйцо Жуань Ланьчжу, а себе взял то, что было с трещиной.
— Ты что делаешь?
— Ой, рука соскользнула!
— С ума сошел?!
— А ведь можно было съесть, какая жалость!
Пока Лин Цзюши о чем-то размышлял, Жуань Ланьчжу посмотрел на свое яйцо, небрежно бросил его на пол и притворился, что ему очень жаль. Лин Цзюши обернулся на звук, но было уже поздно. Он вцепился в руку Жуань Ланьчжу, глядя на него жалобными глазами щенка. Жуань Ланьчжу лишь улыбнулся.
— Переживаешь за меня? — Жуань Ланьчжу посмотрел на руку Лин Цзюши, сжимающую его предплечье. В его голосе звучала радость, ни капли страха из-за разбитого яйца.
— На самом деле я давно хотел спросить: ты так обо мне заботишься только ради того, чтобы я вступил в «Черный обсидиан»? — Лин Цзюши посмотрел на него серьезно.
— Ты талантлив, я хочу дружить с тобой. Не каждый может стать моим другом, — Жуань Ланьчжу с кокетливой улыбкой, словно капризный ребенок, ответил Лин Цзюши.
— Ты ведь вошел в эту Дверь только ради того, чтобы помочь мне, да?
Лин Цзюши рассмеялся. Этот человек... порой он кажется таким милым.
— Не льсти себе. Я здесь ради Сюй Сяочэн. К тому же, тебе не нужно вешать на себя столько моральных обязательств. Я, как глава организации «Прошедшие», лидер, легенда мира Дверей, обязан выяснить, почему в такой простой Двери, как эта, гибнет столько людей.
Жуань Ланьчжу смотрел на Лин Цзюши. Он знал, что этот человек слишком много думает и слишком близко всё принимает к сердцу. Он не хотел, чтобы Лин Цзюши так мучился, поэтому нашел легкий ответ, чтобы успокоить его.
http://bllate.org/book/22440/2357692
Готово:
