Когда сотрудники Комиссии по защите и поддержке сородичей ушли, Чу Ян снова уставился на лежащего на больничной койке самца и протянул запястье, демонстрируя экран с интерфейсом денежного перевода на оптическом мозговом модуле.
Меньше чем за три секунды компенсация в двадцать тысяч звездных монет поступила на счет.
— А теперь немедленно исчезни у меня с глаз.
— Ничтожество, чего застыл, помоги мне подняться! — испуганно рявкнул самец на все еще валяющуюся на полу и завывающую самку. Та тут же, мучаясь от боли, с трудом поднялась на ноги и поспешила помочь самцу сойти с кровати.
Глядя на то, как эти двое, хромая, быстро направляются к выходу, Чу Ян почувствовал еще большее раздражение.
Главный врач наблюдал всю сцену целиком из коридора. Он искренне восхищался смелостью Чу Яна, но в то же время испытывал некоторого рода сожаление, глядя на стекающие по его рукам капли крови.
Как только Чу Ян ушел, главный врач поспешил собрать кровь с пола: разве не из этого получаются сырьевые компоненты для подавителей?
Выйдя из палаты, Чу Ян не стал возвращаться к Шэнь Наньси, а направился прямо в туалет, вошел внутрь и запер дверь на задвижку.
Глядя в зеркало на собственное свирепое отражение, Чу Ян сам не понимал, почему чувствует такое жуткое раздражение. Даже выпустив пар, он все равно ощущал тяжесть в груди и тупой затор, словно накопившиеся эмоции так и не нашли выхода.
Усевшись у раковины, он по кусочку выковырал из ладони осколки стекла и тщательно промыл рану. Выйдя наружу, он снова столкнулся со старым главврачом.
— Уважаемый Чу Ян, ваша рука ранена. Давайте я обработаю ее лекарством и забинтую?
Бросив взгляд на собственную руку, где из некоторых ран все еще сочилась кровь, он в ответ молча кивнул.
Поблагодарив врача после того, как тот закончил перевязку, Чу Ян вернулся к палате Шэнь Наньси. Остановившись у дверей, он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы взять свои эмоции под контроль.
Толкнув дверь, он увидел, что Чжан Сань тут же шагнул ему навстречу. Заметив перевязанную руку, тот встревоженно хотел что-то сказать, но в этот момент зазвонил его оптический мозговой модуль.
Бросив на экран мимолетный взгляд, Чжан Сань слегка изменился в лице, став каким-то неестественным, но Чу Ян не стал расспрашивать.
Чжан Сань перевел взгляд с экрана на Чу Яна и, получив от того утвердительный жест, вышел в коридор, чтобы ответить на звонок.
Чу Ян с мягким выражением лица уселся у больничной койки и принялся внимательно разглядывать спящего Шэнь Наньси.
Белоснежное личико, слегка загнутые ресшки, а брови и покрасневшие от слез глаза выглядели припухшими.
Странная, необъяснимая волна чувств постепенно поднималась из глубины души Чу Яна. Уставившись глазами на его слегка бледные губы, он сглотнул слюну.
Придвинувшись ближе к краю кровати, он протянул руку, чтобы аккуратно убрать прядку волос, упавшую на лоб, и уже набрался смелости, чтобы припасть к ним поцелуем, как вдруг Чжан Сань бесцеремонно распахнул дверь, грубо прервав его движение.
Чу Ян почувствовал себя виноватым и не смел смотреть Чжан Саня в глаза; он лишь опустил голову, делая вид, что поправляет одеяло.
— Уважаемый Чу Ян, мне срочно нужно отлучиться по неотложному делу.
Голос Чжан Саня звучал торопливо, брови слегка хмурились, а в глазах мелькнул странный, трудночитаемый огонек.
— Тогда ступай, занимайся своими делами. Спасибо тебе за сегодня, как-нибудь на досуге мы с моим младшим братом пригласим тебя поужинать.
— Что ж, я с огромным нетерпением буду ждать нашей следующей совместной трапезы с уважаемым Чу Яном.
Перед самым уходом Чжан Сань еще раз многозначительно взглянул на все еще спящего на больничной койке Шэнь Наньси.
Вскоре после ухода Чжан Саня Шэнь Наньси проснулся, и все тяжелые следы от ударов хлыстом на его теле уже понемногу затягивались.
— Брат, твоя рука ранена.
Шэнь Наньси обеими руками бережно охватил обмотанную марлей руку Чу Яна, а в его глазах отчетливо читалась глубокая боль за него.
— Пустяковая царапина, ничего страшного. А ты-то как? Как сейчас себя чувствуешь, сильно болит?
Помотав головой, Шэнь Наньси слегка оттянул воротник на груди, обнажая оставшиеся там шрамы.
— После лекарства раны заживают очень быстро. Брат, смотри, они уже затянулись.
Чу Ян опустил взгляд вслед за его жестом: действительно, раны на его теле выглядели гораздо лучше, чем в самом начале, а края некоторых мелких повреждений уже покрылись нежной розовой плотью.
Переведя взгляд чуть ниже, на другие участки тела, которые не пострадали, он почувствовал, как его лицо слегка порозовело. Чу Ян поднес забинтованную руку к губам и сделал вид, что подавился слюной, тихонько закашлявшись.
— Брат, ты в порядке?
— Да, всё в порядке.Под вечер старый доктор заглянул, чтобы проверить состояние Шэнь Наньси, и в подробностях рассказал ему о том, как Чу Ян примчался сюда.
Шэнь Наньси вновь до слёз растрогался, обнял Чу Яна за талию и снова поплакал.
Вечером, когда они оба вернулись домой, Чу Ян первым делом скрылся на кухне, используя приготовление ужина как повод побыть одному.
Он набрал в раковине холодной воды и плеснул её себе в лицо — ледяная влага немного остудила дурные мысли, роящиеся в голове.
Ужин получился лёгким: белый рис, тушеные овощи и помидоры с яйцом.
Во время еды Чу Ян постоянно подкладывал Шэнь Наньси угощения, а сам почти ничего не ел. Глядя на то, как тот счастливо уплетает еду, в его душе вновь поднялось какое-то странное, необъяснимое чувство.
Поужинав, Чу Ян заперся в своей комнате и принял холодный душ.
Он и сам не понимал, откуда у него берутся такие ощущения. Поразмыслив так и эдак, он решил, что во всем виноват сегодняшний день и злость, которую он вызвал.
С тех пор как он попал в мир жуков, единственным, кого он мог назвать семьей, оставался лишь Шэнь Наньси.Приняв освежающий душ, Чу Ян вышел, обернувшись банным полотенцем, и только собрался переодеться, как в дверь его комнаты постучали. Это была Шэнь Наньси.
— Братец, лекарь сказал, что перед сном мне нужно еще раз нанести мазь. Сама я не могу дотянуться до раны на спине, ты не мог бы мне помочь?
Чу Ян поспешно переоделся в пижаму и крикнул через дверь:
— Хорошо, я помогу тебе намазать.
Когда он открыл дверь, Шэнь Наньси стояла в той же полупрозрачной удлиненной белой рубашке, что и в прошлый раз. Ее волосы еще не высокли, и капли воды падали на рубашку, сквозь мокрую ткань просвечивала кожа.
Чу Ян взял фен и встал перед сидевшей на краю кровати Шэнь Наньси, бережно и мягко высушивая ее влажные пряди.
Его пальцы скользили среди ее каштаново-рыжих волос, а мягкая и шелковистая текстура заставляла Чу Яна чувствовать легкий зуд в сердце.
Как только волосы высохли, Шэнь Наньси тут же сунула ему в руки пузырек с лекарством, откинулась назад и, согнув руки в локтях, уперлась ладонями в постель.
— Братец, помоги мне нанести мазь.
— Мм.Открыв пузырек, Чу Ян обнаружил внутри прозрачный гелеобразный состав, а на крышечке нашлась крошечная кисточка. Набрав немного средства, он слегка подался вперед и принялся аккуратно наносить его на те места, где раны начали слегка розоветь.
Шэнь Наньси, наблюдавший за лицом Чу Яна с такого близкого расстояния, невольно вспыхнул.
Чу Ян был полностью поглощен нанесением лекарства и совершенно не замечал, как сократилось расстояние между ними.
Закончив с передней частью тела, Чу Ян выпрямился и теперь смотрел свысока на полулежащего на кровати Шэнь Наньси. Только тут до него дошло, насколько двусмысленным оказалось их положение.
– Кхе-кхе, повернись, я намажу раны на спине.
Шэнь Наньси послушно перевернулся и лег на живот. На спине тоже чернело множество ран: хотя некоторые уже потихоньку затягивались, зрелище все равно оставалось пугающим.
Чу Ян мазал медленно и очень тщательно, а затем, испытывая жалость, легонько дул на обработанные места, чтобы лекарство высохло как можно быстрее.
Его пальцы то и дело случайно касались чужой кожи, и это щекочущее ощущение будоражило разум, отчего дурные мысли в голове становились все навязчивее.
Закончив с лекарством, Чу Ян поспешно отступил назад, боясь выдать свое раскрасневшееся лицо.
– Я всё намазал. Что-то пить захотелось, пойду воды попью.
С этими словами он стремглав бросился вниз, вбежал на кухню, захлопнул дверь, пустил кран и, зачерпнув пригоршню ледяной воды, стал торопливо остужать ею пылающие, раскрасневшиеся щеки.
Вспомнив все, что произошло днем, Чу Ян содрогнулся от страха. В обществе зергов к поведению высших самцов относились с огромной снисходительностью: даже если бы Шэнь Наньси до смерти забил его собственный отец-самец, в суде это обошлось бы лишь символическим штрафом.
Стоя у раковины, Чу Ян радовался, что родился высшим самцом. Пусть он не собирался творить произвол налево и направо, по крайней мере, он не принадлежал к тем низам, с которыми мог расправиться каждый встречный.
http://bllate.org/book/22437/2356654
Готово:
